Ад, или Александр Данилов (СИ)

***
— Кир, что? — спросила Лана, взволнованно глядя на него. — На тебе лица нет, как будто призрак увидел.
— Наверное, так и есть, — грустно улыбнулся в ответ Кирилл. — Действительно — призрак.
Он кинул ещё один взгляд вслед женщине, с которой прожил несколько лет, которую любил — любил по-настоящему, — и понял, что у него к ней не осталось никаких чувств. Ни злости, ни презрения, ни жалости, ни тем более любви. Соня умудрилась убить всё своим эгоизмом.
А ведь он действительно любил её до безумия, готов был на руках носить, дышать рядом с ней боялся. А когда она ответила согласием на его предложение руки и сердца, от счастья летал, не замечая ничего вокруг. Ему нравились её хрупкость и беззащитность.
Ослеплённый любовью, он не понимал, что это совсем другое — эгоизм и инфантильность. Соня была беспомощна в быту — и он с радостью взвалил на себя готовку и уборку. Нет, иногда она вспоминала, что это не мужская работа, и пыталась что-то сделать сама, но длилось это недолго.
И с работой он ей помог. Да что там помог! Он её и устроил, подняв и свои, и родительские связи. Сама же Соня только плакала и жаловалась, сидя дома на диване, что её нигде не берут.
Да, поначалу он не хотел ребёнка: они оба были слишком молоды, учились, потом вставали на ноги. Но когда Соня сообщила о своей беременности, подумал, что, пожалуй, пора. Однако Соня всё решила сама, не спросив его, просто поставила перед фактом. Да, наверное, это была его вина: не переубедил, не настоял, малодушно согласился. Если бы только знал, к чему это всё приведёт!
После операции Соня отдалилась, Кирилл сразу это почувствовал, но списал всё на пережитый ею стресс. Он же боялся потерять её и согласен был ждать сколько угодно, когда вернётся прежняя Соня. Но судьба распорядилась по-другому…
Соня в присущей ей манере заявила, что влюбилась и жизни не смыслит без того, другого. Кто бы знал, что пережил тогда Кирилл, но он ни словом, ни намёком никому не сказал об этом. Верил, что это временно, что скоро всё утрясётся, Соня одумается — на развод же она не подала! — и у него ещё появится шанс всё исправить. И всё у них будет: и дом — полная чаша, и дети, и «долго и счастливо». Но, увы…
Сначала Кирилл хотел пойти и по-мужски поговорить с Даниловым, морду ему набить, чтобы отстал от Сони. И опять смалодушничал, чему сейчас был очень рад — неплохим мужиком оказался Данилов, они даже в чём-то похожи с ним. А ещё Кирилл был ему благодарен за то, что, сам того не ведая, помог рассмотреть настоящую Соню, избавиться от пелены влюблённости, которая долгие годы мешала Кириллу увидеть всё в истинном свете.
Соня почему-то решила, что муж должен принимать как должное её измену, и, не задумываясь о его чувствах, без стеснения делилась самыми интимными подробностями своих отношений с Даниловым, да ещё и советов просила. Тогда Кирилл ещё любил, ещё надеялся… и шёл у неё на поводу. Делал вид, что ему всё равно и что всё его устраивает. Изображал бурную личную жизнь на стороне, не желая показывать Соне свою слабость. А потом уже и не изображал — в конце концов, он молодой здоровый мужчина со своими потребностями, в удовлетворении которых жена ему отказывает. И всё равно романов было значительно меньше, больше он придумывал, чтобы задеть Соню. Но ей было наплевать, она никого не видела, кроме Данилова.
Кирилл сам не заметил, когда умерли его чувства и истаяли надежды. Поэтому когда узнал о Сониной беременности — узнал не от Сони! — понял, что ждать больше не стоит. О своём решении он сообщил ей в больнице, где она лежала на сохранении. Специально именно там, чтобы в случае чего рядом находились врачи и оказали помощь. Даже в тот момент он думал о её чувствах, но зря — Соня равнодушно согласилась. Вот тогда-то у Кирилла глаза открылись окончательно: она его никогда не любила, ей с ним просто было удобно.
И именно тогда он испытал настоящую боль, но она была нужна, чтобы наконец-то начать свою жизнь с чистого листа.
К счастью, развод прошёл тихо и цивилизованно, без скандалов и грязного дележа имущества. За это, наверное, стоило бы сказать Соне спасибо, но Кирилл прекрасно понимал, что сложись обстоятельства по-иному, не имей она планов на Данилова — всё вышло бы не так гладко.
 
«Интересно, а куда она дела ребёнка? — пришла в голову неожиданная мысль. — Надеюсь, с ним всё нормально». Вот к кому-кому, а к ребёнку Сони он не испытывал негатива, его было жаль. Хорошо, если бы малыша забрал отец — Данилов сможет вырастить и воспитать достойного человека.
Кирилл очень удивился бы, узнай, какая Санта-Барбара случилась совсем недавно. И, наверное, обрадовался бы, что всё так произошло. Но он ничего не знал и просто наблюдал, как его бывшая жена усаживается в машину, бросая горделивые взгляды в сторону кафе.
«Зря стараешься, Соня, — мысленно ответил на них Кирилл, — я уже нашёл своё счастье».
Он отвернулся от окна и взял за руку Лану.
— Знаешь, я тут подумал, что надо бы поискать другое место, а то здесь как-то неуютно стало. — И про себя добавил: «А призраки пусть остаются в прошлом».
  
Часть 37
 
Почти вся ночь ещё была впереди. Данилов вышел из операционной, выпил очередную кружку кофе и, прежде чем засесть за историю болезни, отправился на улицу, воздухом подышать. Весна была в самом разгаре. Молчаливая луна, застрявшая где-то в безбрежной выси, почти не освещала землю. Лишь небеса да редкие облака довольствовались её тусклым светом, а деревья, возвышавшиеся над забором, огораживающим территорию больницы, казались сказочными причудливыми исполинами.
Вдалеке брехали собаки да с пруда доносилось кваканье лягушек.
Тихо вокруг, спокойно, а воздух чистый, хрустальный. Дышишь им, и надышаться невозможно.
«Хорошо-то как, — подумал Данилов, наслаждаясь красками ночи. — Тишина, покой… Я уже и забыл, что это такое. Нормальные люди сейчас спят, а я… Хотя пусть завидуют — они-то эту красоту не видят!» — усмехнулся он, продолжая рассматривать звёздное небо.
С этими мыслями вернулся в ординаторскую, открыл окно, впустив в помещение ночную прохладу, и приступил к написанию протокола операции.
На столе противно задребезжал мобильный. Саша взял его в руки и удивился, увидев, что звонит бывшая жена. У них в Германии тоже уже ночь. Сердце ёкнуло от страха, что что-то произошло с Серёжей, иначе к чему столь поздний звонок, а потому ответил незамедлительно.
— Да, Лена, слушаю. Что случилось? Что-то с Серёжей?
— Нет, с Серёжей всё хорошо. — Лена говорила тихо и неестественно спокойно, Данилов и не помнил, чтобы она так разговаривала, оттого подозрения только усилились. — Саша, поговори со мной… Мне это очень нужно… Только ты меня поймёшь, мы же с тобой немало пережили вместе…
Саша тяжело вздохнул, подумав, что если бы не это «немало», то он мог бы найти Дину, узнать о существовании дочери и быть счастливым много-много лет. И даже если бы с ней случилось то, что случилось, Гоша был бы его родным сыном и не бычился бы сейчас на Данилова, обвиняя его бог знает в чём. А Мишка, имея другую наследственность, развивался бы согласно возрасту, а может, и опережал бы сверстников.
Между тем Лена продолжала:
— Саша, мне плохо! — В её голосе слышались слёзы, она растягивала слова, будто…
— Что случилось-то? Ты пьяна? — с подозрением спросил Данилов. — Говоришь как-то странно.
Ему не нравилась речь бывшей, а её желание излить душу невероятно удивляло.
— Нет, Саша, просто от наркоза отхожу, — ответила Лена, вздохнув. — Наверное, поэтому и захотелось с тобой поговорить. Мне так тошно, — пожаловалась она, — а лучше тебя меня никто не понимает…
Она замолчала, слышалось только её дыхание, а потом всхлипывание.
— У тебя что-то случилось, Лена? — спросил Данилов.
— Случилось, Саша, ещё как случилось. Он взял и умер во мне. Просто умер, замер, представляешь? — В её голосе появились истеричные нотки. — А я его хотела, ждала, любила уже! И Олаф ждал. Теперь нет никого! Саша, это так горько. И это ведь не первый такой исход. Как-будто проклял меня кто-то. Почему я родить, как все, не могу? — Она помолчала и вдруг начала винить себя. — Это мне наказание за наших с тобой нерождённых детей. Ты не знаешь, но я от тебя беременела, как кошка, и никаких токсикозов…