Ад, или Александр Данилов (СИ)

Пока обедал, душу отпустило. Валерия Павловна сидела рядом, пила чай и рассказывала о каких-то бытовых мелочах, но Данилову становилось уютно и спокойно. Он был дома, и это ощущение согревало. Он теперь не один, у него семья, большая, иногда колючая, ершистая, но семья. Он подумал о том, что они все нужны ему, наверное, гораздо больше, чем он им.
— Вкусно, спасибо! — обратился Саша к дочери. А она улыбнулась ему в ответ, наливая чай.
— Я скоро в отделение к вам приду на практику. Выбрала хирургию, но если вы возражаете…
— С чего это я возражать должен? Я только рад! — ответил ей Саша. — Пойду гляну, что там Мишка делает, да прилягу, наверно, посплю часок. Потом делами займусь.
Он встал, собираясь убрать за собой посуду, но Катя его опередила.
— Не надо, я сама. А ещё… не сердитесь на Гошку, он не со зла, трудно ему…
— Я знаю, Катюша, и не сержусь вовсе. — Он, поддавшись порыву, привлёк дочь к себе за плечи и поцеловал в макушку. Удивился, что она не выразила никакого сопротивления. Отпустил смущённо, а потом вышел из кухни и направился в их с женой спальню.
Дина лежала без движения, и только глаза радостно засветились, стоило ему появиться в комнате. Саша сел на кровать и поднёс к губам руку жены.
— Диночка, прости, что тебе сегодня пришлось пережить это.
— А она красивая, — медленно проговорила Дина.
— Ты про Соню? Да, она очень интересная внешне женщина, а вот внутри… — Данилов пожал плечами. — Я на Мишку гляну, а потом к тебе вернусь, хорошо?
— Возвращайся, поговорим, я тут думала много, может, и ругаться на меня будешь, но я тебе скажу.
— Конечно, родная.
Мишки в его комнате не оказалось, и Данилов снова отправился в сторону кухни, но замер, услышав разговор Кати с бабушкой.
— Баба Лера, замечаешь, что у Мишки нашего прогресс в развитии наметился?
— Так сколько труда Саша в него вкладывает, да и души не жалеет. И массаж каждый день, если не дежурит, и цвета с ним все выучил, и считают, и даже песни поют. А ты всё бычишься! За Гошку вообще молчу, стыд и позор, что управы на него найти не могу.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
— Да ладно тебе, ба! — Катя перешла на полушёпот, но Данилов всё равно отчётливо слышал каждое слово. — Я привыкла считать его плохим, ненавидеть за то, что он от меня отказался. Меня, значит, побоку, а сына от другой женщины больше жизни любил. Знаю, что ревновать плохо, только оно всё одно ревнуется, всё здравое в душе разрушает. Я ж подслушиваю, когда он с Серёжей со своим разговаривает, у него и голос другой становится. Он так только с Мишкой, а я что? Не родная, да? Я сегодня тётку эту беременную убить была готова, когда она нашу семейную фотографию грохнула. И врёт же, что не специально, случайно вроде как из рук она у неё выскользнула. Нет, просто её зависть взяла, что семья у отца с мамой настоящая. Вот как в одном человеке всё это сочетается?
— Ты про отца или про тётку?
— Далась мне эта тётка! — возмущённо воскликнула Катя. — Как пришла, так и ушла, главное, чтоб не возвращалась. Хотя я немножко боялась, что он её пузо увидит и предпочтёт её общество нашему. Я про другое. Не пойму я, какой он настоящий: такой, каким я его представляла, слушая разговоры? — Данилов напрягся — чьи разговоры? — Или вот этот, которого сейчас вижу? Не сходится… — Катя замолчала, Данилов даже сделал шаг в сторону кухни, но она продолжила, и он остановился, снова прислушиваясь. — Знаешь, чего мне больше всего хотелось, пока я маленькая была? Фотографию, на которой он бы меня на руках держал. Вот такая мечта глупая. И есть у меня фотография такая с отчимом, но я всегда знала — не мой он отец. Мальчишек — да… Ну, тогда только Гошкин, но не мой.
Данилов не стал больше подслушивать: от слов Кати на душе стало горько и больно и захлестнула обида. Он тоже хотел бы быть рядом с дочерью с самых первых дней, но его лишили этой возможности! И хоть его вины в этом не было, он чувствовал себя виноватым.
 
При его появлении Катя и Валерия Павловна замолчали, а Саша заметил и сочувствие на лице Валерии Павловны, и слёзы в глазах дочери. И только Мишка как ни в чём не бывало спокойно пил сок и отщипывал куски сдобной булочки, с удовольствием отправляя их в рот — проблемы взрослых его не волновали. Саша потрепал сына по голове, попросил Валерию Павловну занять его чем-нибудь часа на два и вернулся к Дине.
Сил на разговоры не осталось — усталость взяла своё. Дина что-то говорила, но слова проскакивали не касаясь сознания. Данилов виновато улыбнулся жене, разделся, лёг к ней под одеяло. Обнял, поцеловал в шею и мгновенно уснул.
  
Часть 25
 
Соня вернулась из поездки. Нет, уже не домой — в квартиру Кирилла. Это жильё больше не было её домом. К её возвращению бывший муж основательно подготовился: у стены стояли сложенные картонные коробки. Соня подошла и пересчитала их, оказалось целых пятнадцать штук. И так горько ей стало… Ну что ж за сволочи, эти мужчины?! Почему они так с ней? Один дочь признавать не хочет, другой из дому гонит. А ей рожать скоро! И как она будет? Где? Да скорую вызвать некому, как всё начнётся! И куда она потом с ребёнком? Квартиру так и не купила, и не присмотрела даже, всё надеялась, что Кирилл смилостивится и не прогонит, а оно вон как…
Бывшего мужа она не понимала от слова совсем. Что она сотворила такого сверхъестественного, чтобы её из дома выгнать? Забеременела от другого, так ведь не сама, а при помощи ЭКО, да и какая разница — от кого… Он пять лет не обращал внимания на её регулярные измены, а тут вдруг взбеленился… Но ладно Кирилл, можно списать на то, что детей он действительно никогда не хотел. А вот от Данилова такой подставы она точно не ожидала.
Сколько бы Соня не убеждала себя в том, что Саша любит другую женщину, поверить в это никак не могла. Перед глазами всё время стояла его жена: страшная, парализованная, со склонённой набок головой и безжизненным выражением лица. Только глаза выразительные, живые, в самую душу Сонину смотрели… Нет, на фотографиях она была очень милой, но в реальности…
Неужели он действительно любит жену? Или это просто долг перед матерью своего ребёнка? Ну, раз Сережу от него увезли, то дочь может быть с ним. Вот причина, по которой Данилов уехал в эту богом забытую дыру! Соня зацепилась за эту мысль и решила, что не всё потеряно, есть возможность побороться за любимого человека, просто надо продумать — как. А ещё необходимо перестать злить Кирилла. Хочет он, чтобы Соня съехала из квартиры, так она создаст видимость, что полностью с ним согласна. Принёс он коробки, так она сейчас их склеит и начнёт складывать туда вещи, постепенно, очень-очень медленно. Долго стоять на ногах ей уже трудно, срок беременности большой, так что уставать и побольше отдыхать сам Бог велел. Можно ещё Кирилла поднапрячь с поисками жилья. А уж насколько оно подходит, решать только ей. Всё это займёт время, такое необходимое для неё время.
От мыслей разболелась голова, и Соня прилегла отдохнуть, так и не заполнив ни одну коробку.
Проснулась от манящего запаха жареного мяса. Встала и прямо босиком отправилась на кухню. Кирилл колдовал около плиты.
— Ну, как результаты поездки? — с недоброй усмешкой в голосе спросил он.
А Соню рассердило то, что бывший муж даже не обернулся, не глянул на неё, а сосредоточенно помешивал невероятно ароматное мясо с луком.
— Пахнет так вкусно… — памятуя, что беременным отказывать нельзя, проговорила она, проглотив слюну.
— Голодная, что ли? Что ж любовник тебя не накормил? Да похоже, что и не обогрел?
Кирилл, раскрыл шкафчик, достал чистую тарелку, положил на неё мясо, а рядом несколько ложек рассыпчатого риса, поставил тарелку перед Соней и достал ещё одну для себя. Затем вытащил из холодильника несколько корейских салатов в контейнерах. Он позволил Соне наслаждаться едой молча и даже предложил добавки.