"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Хотя… Мало ли банд нынче шляется по земле? Да и мирные обыватели при случае были не прочь воспользоваться добром путников, лишь бы последние заведомо являлись слабее. От сильного можно и сдачи получить… Поэтому особого страха у крестьян новость не вызвала. Интерес – да. Но чтобы дрожать с перепугу да думать, куда бежать…
– Ловить будете? – почему-то с напряжением поинтересовался староста.
– А вот это уже, милейший, военная тайна. – Орловский позволил себе подобие улыбки.
Староста ему не нравился. Был в заросшем волосом мужике какой-то намек на двуличность. Но только как разобрать, что скрывается в чужой душе, если и в своей не всегда разберешься?
– Прикажете определить на постой? – на этот раз с явной надеждой спросил староста и многозначительно переглянулся с остальными крестьянами.
– Нет. Мы останемся на станции, – твердо ответил Георгий.
Распылять свои крохотные силы по селу он не собирался.
– Так по избам-то лучше.
Вместо ответа Орловский молча поднялся. Он уже сказал крестьянам все, что считал нужным, и уж тем более не думал обсуждать с ними свои дела.
Уже стоя у двери, он вспомнил еще кое-что, о чем хотел спросить, да позабыл за разговором.
– С церковью что случилось? Почему в таком виде?
Наличие церкви – это то, что отличало село от деревни. Еще при подъезде к Рябцеву Орловский обратил внимание на жалкое состояние храма. Крест с купола был сбит, колокол, похоже, рухнул, сама колокольня покосилась, превратилась в подобие Пизанской башни, о которой Георгию доводилось читать.
– С церковью… – Староста, а за ним и остальные мужики замялись, словно их уличили в чем-то нехорошем.
– Так энто… Банда похозяйничала. С месяц назад. Попа убили, колокол сбросили, – как-то фальшиво произнес широкоплечий.
– Что за банда? – Орловский невольно подтянулся.
– А мы знаем? – Староста взглянул на широкоплечего с такой же благодарностью, с какой нерадивый ученик в школе смотрит на подсказавшего ответ товарища. – Много их нынче шляется по белу свету.
– Ладно, – махнул рукой Орловский и вышел наружу.
Про себя он решил, что в истории с храмом все не так просто. Вполне возможно, что дело не обошлось без местных жителей. Далеко не первый случай, когда вчерашние верующие под влиянием свободы срывали с себя нательные кресты, грабили церкви, становились воинствующими безбожниками. Но что из того? Есть правительство, соответствующие службы, пусть они и разбираются. Дело армии – воевать, а не вести следствие по бесконечным в последнее время уголовным делам.
– Не нравятся они мне, Георгий Юрьевич, – тихо произнес молчавший почти все время Дзелковский. – Вроде обычные мужики, а исподлобья волками смотрят. Когда думают, что никто их взглядов не видит.
– Думаете?.. – как-то очень неопределенно спросил Орловский.
– Нет, к матросу никакого отношения местные не имеют. Да и не один он на белом свете. Но рыльца у здешних поселян явно в пушку. Во всяком случае, церковь – их рук дело. Обратили внимание, как они сразу замялись?
– Обратил, Дмитрий Андреевич. Но мы же не ангелы мщения. Если честно, на пути к Смоленску мне довелось видеть столько нарушений всех прежних законов, что я даже стал сомневаться, остался ли где-нибудь уголок спокойной жизни.
Дзелковский тяжело вздохнул.
Один такой уголок был в его поместье. Только уцелел ли он после того, как сам помещик покинул имение вместе с отрядом Аргамакова? Манией величия Дзелковский не страдал, но понимал: держалось там все на нем.
Было жаль покинутых людей, однако судьба не оставила выбора. Или попытаться спасти все, или сидеть и ждать, пока волны взбаламученного людского моря не поглотят последние не тронутые им островки. А то, что это неизбежно, Дзелковский не сомневался ни одной минуты.
– Я одного не понимаю, – после некоторой паузы произнес Дмитрий Андреевич. – Церковь-то им чем не угодила? Понятно, усадьба. Вековой инстинкт русского мужика с добавлением извечных корыстных мотивов. И помещику отомстить, и барахлишка себе набрать. Пусть оно порою надо, словно корове седло, да все-таки… А храм? Взять там нечего, ненависти к религии в народе никогда не было. Пусть не стало веры, однако злоба откуда?
 
– Не знаю. Признаться, я вообще не вижу логики в конкретных поступках толпы. Сегодня она ратует за одно, завтра за другое. – Орловский вспомнил два митинга в Смоленске, когда одни и те же люди с промежутком в пару часов с одинаковым восторгом выслушивали диаметрально противоположные вещи.
Мелькнула было по краю сознания мысль о нечисти, обязанной бояться креста и всей церковной атрибутики, да исчезла. Верующим Орловский был, однако как человек образованный воспринимал все не буквально. В козни дьявола не верил. Зачем ему устраивать ад на земле, когда он потом и так сможет забрать в свои подземные владения людские души? Имея в запасе вечность, нетрудно и подождать. Люди сами порою бывают страшнее любой нечисти, дай им только волю. Да и ад уже создан с такой изобретательностью, что и не снилась падшему ученику Бога.
За разговором офицеры подошли к станции. Вид у нее был уже другой. Нет, никто не пытался вставить стекла в крохотном здании вокзала или навести порядок на прилегающей территории, судя по всему, не убиравшейся с марта месяца. Но на путях стоял прибывший эшелон, виднелись строгие часовые, чуть дальше в сторону Рославля копались окопы и тупорылые «максимы» смотрели туда, откуда ожидалось появление противника.
Учитывая немногочисленность отряда, противнику ничего не стоило обойти станцию с любой стороны. Единственное, на что надеялся Георгий, – матрос обычно пер напролом, ни с тактикой, ни со стратегией в ладах не был. Поэтому первый удар должен был последовать вдоль железной дороги. Да и не было приказа удерживать Рябцево любой ценой. Придержать банду на какое-то время, дать возможность остальным силам подготовиться к отпору и отойти к Смоленску.
На Великой войне Орловскому довелось однажды одной ротой удерживать такую же захудалую станцию против немецкого батальона. И ничего, отошел только по приказу, который пришел через четыре часа. И пусть потерял третью часть стрелков, но и противниками были не кто-нибудь – германцы. Вышколенные, регулярные, хорошо вооруженные. Это не какая-то там банда, пусть и с натуральным бронепоездом.
Бронепоезд смущал Орловского гораздо больше колдуна. Проскочит этакая дура на станцию да как вдарит из всех пулеметов! По дюжине «Шварцлозе» в каждом из двух вагонов. Перемелют все так, что только котлетный фарш и останется. Двадцать четыре пулемета против сорока трех штыков – это сила.
Все, что смог предложить Орловскому Аргамаков, – подорвать часть пути, дабы не дать возможности стальному чудовищу подойти вплотную. Поэтому в состав отряда был включен инженерный подпоручик Позняков с тремя подрывниками и самодельным фугасом.
Еще проще разрешился вопрос с выбором места. В двух верстах от станции через небольшой ручей был переброшен мостик. Восстановить такой – дело плевое, да все равно потребует времени. А поворот пути и расцветшие деревья сделают орудийную стрельбу с «Хунхуза» малоэффективной. Придется бандитам наступать на своих двоих без толковой поддержки.
Мелькнула даже мысль разнести мостик заранее. Только вдруг Горобец не собирается ни в какой Смоленск и в данный момент двигается в каком-нибудь другом направлении? И что тогда? Самим ремонтировать взорванное? Как ни крути, родная земля…
В итоге Позняков остался со своими людьми около ручейка. Для быстрого отхода у них имелась ручная дрезина, для боя – винтовки и ружье-пулемет Шоша. Хотя ни о каком бое речь не шла. Подорвать фугас при малейшей угрозе да полным ходом нестись на станцию, к своим.
– С вашего разрешения, Георгий Юрьевич, пойду я к родному пулемету.
Все-таки числился Дзелковский в пулеметной роте и командира сопровождал исключительно в качестве местного жителя.
– Конечно, Дмитрий Андреевич, – кивнул подполковник.
Он с первого взгляда испытал симпатию к помещику. Да и не только симпатию – доверие. Чувствовалось, на поручика можно положиться во всем. Есть ли лучшее качество в человеке на войне?