"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Мелочи жизни. Я порою бываю таким неловким! – На этот раз улыбка барона была добродушной. – Вот варенье у вас, Настасья Петровна, объеденье! Кажется, век такого не едал.
Он так старательно уходил от ответов, что Ольга поневоле заподозрила худшее. Только что может считаться худшим в такие дни?
– А вы накладывайте себе, накладывайте! – Настасья Петровна расцвела от радости. – Мой покойный муж тоже всегда был в восторге от моих варений.
– Я бы с радостью, Настасья Петровна. Признаться, люблю сладкое, но только мне пора, – вздохнул Раден.
– Куда же вы, барон? – Чувство невольной вины заставляло Ольгу быть более нежной со своим гостем.
– Заночуйте у нас. Места в доме много, – поддержала ее тетушка. – На улицах сейчас неспокойно. Постреливают.
Слово прозвучало так, как раньше говорили: «Дождь».
– Ерунда. У меня есть зонтик, – улыбнулся Раден.
– Зонтик?
– Я вооружен, – пояснил ротмистр.
– Но все равно. Ночью в таком виде… – На лице Ольги отразилось переживание. – Люди разные…
На солдатской гимнастерке барона висел «Владимир», а на плечах золотом поблескивали парадные довоенные погоны.
– Ничего. Нельзя же прятаться на собственной земле! – Совсем недавно Радену пришлось переодеваться в солдата, и это воспоминание несколько тяготило его, как нечто недостойное офицера. – И потом, вы уж извините, но я действительно забегал на минутку. Мы на казарменном положении.
Это меняло дело даже в глазах женщин. Они привыкли, что главное в жизни мужчины – его долг, и не собирались оспаривать данное право.
– Я вас провожу, барон. – Ольга поднялась следом.
Уже у самой двери Раден посмотрел на девушку с нежностью и заботой и тихо произнес:
– Я должен вас предупредить, Ольга Васильевна. Похоже, что вы были правы.
– О чем? – Ольга думала сейчас совсем о другом.
– О нашем утреннем разговоре. Поэтому очень вас прошу. Будьте осторожны. Я, собственно, и пришел, чтобы предупредить вас об этом.
– Спасибо. Но я неплохо стреляю. – Девушка наконец поняла, о чем идет речь.
– Не всегда все решает меткость, Ольга Васильевна. Иногда надо еще и знать, в кого послать пулю. Имейте в виду: они очень живучи. – Барон нежно коснулся губами девичьей ладони, выпрямился и привычно щелкнул каблуками. – Честь имею!
Раден ушел в тот момент, когда Ольга потянулась к нему всем телом. Так хотелось слиться в поцелуе! А он этого не понял…
Не решился понять.
  
Глава девятая
 
Отъезжать чересчур далеко автомобиль не стал. Он лишь свернул пару раз на перекрестках, словно водитель поставил цель уйти от возможной слежки, а затем оказался у небольшого двухэтажного дома, ничем особым не выделяющимся из других разномастных домов.
– Остановись, – коротко приказал капитан.
Шофер, солдат довольно интеллигентного вида, одетый, словно для контраста с начальником, в заплатанную гимнастерку на два размера больше, послушно затормозил машину у подъезда.
Вообще-то, у единственного школьного автомобиля был другой водитель. Только он бесследно исчез на другой день после боя с бандитами. На похоронах своего полковника был, потом же словно растворился в толпе, и больше его никто не видел.
Не он первый, не он последний. Из всей школьной обслуги остались только шесть солдат, остальные давно покинули город. Большинство с ведома полковника, получив все положенные в таком случае документы, а кое-кто и так, выйдя за ворота и никому ничего не сказав.
Странностью было только то, что водитель оставался на службе добровольно, уходить никуда не хотел и вообще разделял взгляды Мандрыки на нынешнее положение и необходимость что-то делать для восстановления порядка.
С другой стороны, люди быстро меняются в наполненные событиями дни. Сколько их, порядочных и надежных, поменяло свою суть и предпочло наплевать на все прежде дорогое! Как их обвинить, когда другим стал сам мир? Да и настоящая борьба всегда ведется во имя, а не только против. Посчитал человек, что дальше что-то делать нет никакого смысла, и что?
 
Во всяком случае, следствия по исчезновению назначать не стали. Приказа на это Либченко не дал, самодеятельность же в армии не принята. Да и времени на это нет.
Нового водителя Либченко привел на следующее утро. Как начальник, отчета никому не дал. Собственноручно вписал в ведомость личного состава рядового Козлова да обронил невзначай офицерам, что солдат вышеназванный Козлов бывалый, на войну пошел сам, да так и прорулил все три года.
Впрочем, всем было не до нового водителя. Юнкера склонялись к тому, что их прежний начальник просто поступил бы в распоряжение Аргамакова. Раз у Аргамакова есть целая рота, в которой на должностях командиров отдельных винтовок служат исключительно офицеры, то и юнкерам незазорно выступать в том же качестве. Вплоть до самой победы.
В победу юноши верили со всем пылом молодости. Еще кто-нибудь бы подсказал, в чем в подобных условиях будет заключаться победа.
– Жди здесь. – Щеголеватый капитан легкой походкой самоуверенного человека поднялся по ступенькам крыльца и скрылся в доме.
Там его давно ждали. Гражданин по борьбе с контрреволюцией Яков Шнайдер со своей обворожительной секретаршей и командир одного из подчиненных Шнайдеру отрядов. Подлинного имени командира никто не знал, сам же он велел называть себя Давидом. Просто Давидом, не прибавляя ни отчества, ни какой-нибудь фамилии.
Горожане, правда втихаря, прозвали его Красным Давидом. Не то за частенько краснеющие глаза, не то за пролитую отрядом Давида кровь так называемых контрреволюционеров.
– Рассказывай, – не здороваясь, предложил Шнайдер.
– Сорвалось, – вздохнул в ответ капитан.
Виноватым себя он не чувствовал, однако смущенным отчасти был.
Как же так: у него – и вдруг что-то не получилось!
– Как – сорвалось? – Красный Давид явно не ожидал подобного ответа.
Яшка же смотрел молча. Мол, говори, не тяни.
– Да все этот одноглазый. У меня все шло как положено, еще бы немного, и все было бы в полном ажуре, а тут судьба занесла к Ольге кавалериста. И что при нем прикажете делать? Уставился на меня своим глазом, словно дырку просверлить хотел. Вот и пришлось покидать дом, не сделав дело.
– Одноглазый, говоришь? – переспросил Шнайдер. – Это какой? Тот, что с самого начала в Смоленск приперся вместе с сумасшедшим полковником? Или подполковником? А у одноглазого еще звание это… Как оно? Барон, вот.
И хоть Либченко был заодно с революционерами, он едва удержал вполне понятную усмешку при такой путанице званий и титулов.
Капитану-то в голову вбили эту немудреную премудрость, когда он был юнкером.
– Он самый. Вечером, насколько я понял, из Рудни приехал. Вроде бы у них там схватка с местными получилась.
– С местными, это здорово! Значит, не любит простой народ офицеров. Ох, не любит! Надо будет помочь освободившемуся населению избавиться от нежданных гостей, – разговаривать, не добавляя политики, Яков не умел.
– Кто победил в Рудне? – спросил Давид.
– Я же сказал: одноглазый оттуда вернулся. Делайте выводы, – отозвался Либченко.
– Не столь важно. Судьба революции решается в Смоленске, а не в окрестностях. Жаль, что тебе не удалось приобщить Ольгу. Эта сучка среди золотопогонников своя. Мы бы через нее исподволь добились бы многого.
Яков закурил и сквозь дым с укоризной посмотрел на не оправдавшего доверия капитана.
– Тебе тоже не удалось справиться с Орловским. Все говорил: свой человек, с его помощью столько сделаем! – перебросил укор Либченко.
– Он когда-то состоял в нашей партии. Кто же знал, что время так меняет людей? Я кое-что заподозрил, даже Верку к нему подсылал, а он ускользнул. Гнида! – К Орловскому Шнайдер теперь относился как к предателю, хотя сам отыскал его перед отправлением и предложил примирение.
– Делать-то что будем? – В отличие от большинства партийных коллег, Давид разглагольствовать не любил и предпочитал действовать.