Чародейка Поволжья (СИ)

— Голем, — констатировал Фёдор и материализовал второй пистолет.
Голем махнул рукой в его сторону, но вяло, словно человек с пистолетами был не главной его целью. Уворот и выстрел. Полетели банки от пива, но гиганту, казалось, это ничуть не повредило. Он, тяжело ступая, повернулся к дивану и увидел поспешившую спрятаться девушку.
Замах, и в спинку дивана, а также в стену с силой воткнулись ножи и вилки.
Рина запоздало вспомнила про щит.
Фёдор продолжал стрелять, но выстрелы его особого вреда не несли.
Голем отшвырнул диван и нацелился на скорчившуюся у стены чародейку. Толстой был уже рядом. Удар креслом разнёс половину урода, с грохотом распавшегося на отдельные предметы. Без верхней части голем нелепо переминался на неуклюжих ногах, ступнями которых послужили старый электрический утюг с волочащимся проводом и утятница.
— За дверь, быстро! – выкрикнул Фёдор, — я пока не знаю, как убить гада.
Рина беспрекословно послушалась, и вдруг её осенило: если перед ними голем, то управляющее заклятие должно быть в голове. На чугунке бабушки – исключено. Оставалась коробка, которую они не проверяли.
— Стреляй в красный глаз, — сказала она, закрывая дверь.
Из спальни донеслось знакомое звяканье – голем притягивал свои части, собираясь в единое целое, потом раздались два выстрела. Последовал звук сгружаемого с самосвала металлолома и всё стихло. Девушка осторожно приоткрыла дверь. Опираясь на подзеркальник, стоял Фёдор, залитый кровью, его левое плечо было основательно рассечено торчавшим в стене кухонным кизлярским ножом, а у его ног валялся поверженный голем.
— Ты была права, — усмехнулся он, хотя и было видно, что ему очень больно, — мусор всё-таки выкинуть следовало.
Рина не представляла, как остановить кровь у того, кто не являлся человеком, но обладал плотью и кровью. Девушка глубоко вздохнула, взяла себя в руки и постаралась припомнить всё, что им рассказывали на курсах сестёр милосердия в университете. Перекись водорода, хоть и заставила полковника Преображенского полка, известного бретёра совсем по-детски зашипеть от боли, но кровотечение остановилось. Рина подула на порез, совсем как во время практики в 63-ей гимназии подула на шишку, набитую пятиклассником во время перемены. Не хватало лишь приговаривать: «У кошки боли, у собаки боли…».
К её удивлению, порез, довольно глубокий и болезненный на глазах затянулся. Чародейка настояла на повязке, и Алеут стоически выдержал неумелое бинтование.
Он взял коробку с простреленной голографической наклейкой.
— Умно, расчёт на самую банальную психологию сработал. Кто станет интересоваться коробкой? Бросят в мусорное ведро. С учётом позднего времени суток можно быть уверенным, что мало кто сподвигнется этот самый мусор вынести. Ночью заклятие активируется, и из подручных средств собирается монстр, который должен был перепугать тебя до полусмерти.
Они сидели на кухне, Рина сказала, что ей просто необходима чашка горячего чая.
— Мне кажется, он собирался меня убить.
— Не думаю, — качнул головой Алеут, — вот бес в парке, да. Этот же – типичное запугивание. Тихо ему было не подобраться. Предполагать, что ты ничего не умеешь, нет оснований. Больше похоже, что кто-то решил дать тебе понять, что пора сменить место жительства. Прав был наш инквизитор, мешаем мы кому-то, Ринка.
На остаток ночи они перебрались в гостевую спальню. Завтра их ждала масштабная уборка и разговор с Викентием Константиновичем. Поиски Лобзика не отменял никто, да и новая героическая душа требовала внимания.
  
Глава 5. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ШЛЯПОЧКИ
 
Отец Викентий ответил на звонок после четырёх гудков. Он выслушал просьбу о встрече и сказал, что закончит дела и будет ждать их в Городском парке около Музыкального фонтана в одиннадцать часов.
— Мог бы и в ресторацию пригласить, — заметил Фёдор, метко послав упаковку от съеденного эскимо в урну.
— В ресторан в наше время по вечерам ходят, — ответила Рина, она ещё и половины своего мороженого съесть не успела, — у нас сугубо деловой разговор намечается. Да и Викентий Константинович – не тот человек, с которым я мечтаю посидеть в ресторане.
 
Алеут вспомнил неприятный взгляд из-за сильных очков в массивной оправе, кислое выражение лица инквизитора и согласился.
Викентий Константинович сидел на лавочке в тени отцветших кустов сирени и наблюдал, как толстенький карапуз пытается наступать на отверстия для струй фонтана.
Музыкальный фонтан являлся предметом законной гордости междуреченцев, его открытие удостоилось показа по 1 Императорскому каналу телевидения. Днём это была просто плита, из которой били разновысотные струи воды. Но вот вечером, струи фонтана окрашивались нежнейшей подсветкой, а высота струй изменялась в такт музыки. Сейчас музыка не играла, а мокрый малыш упорно пытался угадать, откуда выплеснется следующая струя.
Когда Рина со своей героической душой подошла к скамейке, мамаша утащила вопящее от возмущения чадо прочь. Инквизитор сидел, оперевшись на старомодную трость, совсем как Пуаро в английском телесериале. Только оголовье его трости представляло из себя не изящную голову лебедя, как у знаменитого сыщика, а вытянутую хищную морду борзой собаки. Почувствовав приближение чародейки, он повернулся к ним.
— Вы хотели меня видеть, Аринушка, — одними губами улыбнулся он, похвалив внешний вид Толстого. Тот облачился в привычные бежевые шорты и белую футболку с несерьёзным персонажем японского анимэ, делавших его похожим на бесшабашного студента. Образ довершала бейсболка, из-под которой живописно выбивались буйные кудри.
— На меня, то есть на нас, дважды нападали, — со значением проговорила Рина.
— Ещё раз? Но поскольку вы живы-здоровы, — безуспешно, — констатировал инквизитор с обидным хладнокровием, — я предупреждал и ожидал этого. Молодцы, что отбились. Будьте и впредь на стороже. Но ведь не из-за этой ерунды ты хотела меня видеть?
— Вы называете ерундой нападение беса и кухонного голема? – возмутился Фёдор, хотя отец Викентий подчёркнуто обращался только к Арине.
— Кухонного голема? – засмеялся инквизитор, и смех у него был отрывистым и резким, — что-то новенькое! Взбунтовавшаяся микроволновка с поддержкой кофеварки!
— Нет, — обижено проговорила Рина, — собрался целый монстр из всей металлической кухонной утвари, какая нашлась на нашей кухне. Даже мои стальные палочки для еды в ход пошли.
Она рассказала о посылке и голографической наклейке, что и являлась носителем оживляющего заклятия. Викентий Константинович похвалил неизвестного чародея за сообразительность и знание человеческой психологии. Потом серьёзно произнёс:
— Тебя пока что проверяют и пытаются напугать.
— Ничего себе запугивание, — опять не удержался Алеут, — жестянка – ещё понятно, тут без сомнений, психическая атака. Но бес в парке – уже на простое запугивание не тянет. Ставлю на покушение.
Инквизитор посмотрел на Фёдора усталым взглядом учителя, уставшего повторять прописные истины.
— Не думаю, что найдётся хоть один разумный чародей, предполагающий, будто кто-то, едва обретя силу, выйдет из дому без сопровождения своей героической души. У вас, полковник, одного выстрела на беса хватило или дважды стреляли?
Фёдор совсем по-мальчишески почесал висок под бейсболкой:
— По чесноку, говоря вашим современным языком, стрелял дважды. Не знал, сколько маны Аришка мне предоставить может. Полагаю, перестраховался. Одного хватило бы на эту тварюгу.
— Согласен. Бес был так себе.
— Что вы слышали об исчезновении оборотней? – Рина решила не тратить попусту время занятого человека.
— Ничего, — последовал ответ, — осмелюсь спросить, о каких оборотнях идёт речь? Если о настоящих, то тут и исчезать нечему: нет в Междуреченске и его окрестностях ни одного. Не знаю, есть ли кто в регионе. Если о псинах-оборотцах, мне до них никакого дела нет. А почему спросила?
— Обратились к нам двое из обратных оборотцев. В нашем районе живут, — отец Викентий на определение «живут» хмыкнул, но вежливо изобразил покашливание, — пропал их приятель Лобзик. Попросили помочь. Мы вчера его безуспешно весь день искали.