Проблема туземцев (сборник)
Робот безусловно был мной, вплоть до покашливания перед тем, как заговорить, и привычки потирать в задумчивости большой и указательный пальцы. Впервые в жизни я заметил, что мой смех неприятно напоминает хихиканье, и решил избавиться от этого и некоторых других раздражающих манер в себе и Чарлзе II.
И все же, на мой взгляд, первый опыт прошел блестяще. Я остался доволен. И работа, и ухаживание продвигались успешно. Осуществилась древняя мечта: одно «я» располагало двумя телами. Можно ли было ждать большего?
Какие изумительные вечера мы проводили! Мои переживания, хоть и не из первых рук, были искренними. До сих пор помню первую ссору с Илэйн: как красива она была в своем упрямстве и как чудесно последовавшее примирение!
Кстати, «примирение» обнаружило некоторые проблемы. Я запрограммировал Чарлза II не переступать в своих действиях определенных границ. Но жизнь показала, что человек не может предусмотреть все хитросплетения в отношениях двух независимых существ, особенно если одно из них – женщина. Ради большего правдоподобия мне пришлось пойти на уступки.
После первого потрясения я уже с интересом следил за собой и Илэйн. Какой-нибудь надутый психиатр, вполне вероятно, распознал бы в этом эротоманию или что-то и похуже. Однако подумать так – значит пренебречь самим естеством человеческой натуры. В конце концов, какой мужчина не мечтает посмотреть на себя со стороны!
Мои отношения с Илэйн развивались драматически, в поразившем меня направлении. Появилось какое-то отчаяние, какое-то любовное безумие, в чем я никогда не мог себя заподозрить. Наши встречи приобрели оттенок возвышенной печали, окрасились чувством надвигающейся неотвратимой утраты. Порой мы вовсе не разговаривали, просто сидели, держась за руки и не отрывая глаз друг от друга. А однажды Илэйн расплакалась без всякой видимой причины. «Что же нам делать?» – прошептала она. Я гладил ее волосы и не знал, что сказать.
Разумеется, я прекрасно понимаю, что все это происходило с роботом. Но робот был мной – моим двойником, моей тенью. Он вел себя так, как вел бы себя в подобной ситуации я сам; следовательно, его переживания принадлежали мне.
Все это было крайне интересно. Но настала пора подумать и о свадьбе. Я велел роботу предложить дату обручения и прекратить ухаживание как таковое.
– Ты молодец, – похвалил я. – Когда все завершится, тебе сделают пластическую операцию, наделят новыми личностными характеристиками, и ты займешь почетное место в моей фирме.
– Благодарю вас, сэр, – проговорил Чарлз II.
Его лицо было непроницаемо, и голос выражал идеальное послушание. Он отправился к Илэйн, унося мой последний дар.
Наступила полночь, а Чарльз II не возвращался. Я начал беспокоиться. К трем часам ночи я истерзал себя самыми нелепыми фантазиями, обнаружив, что способен на самую настоящую ревность. Мучительно тянулись минуты. Мои фантазии приобрели садистский характер: я уже представлял, как жестоко отомщу им обоим: роботу за неповиновение, а Илэйн за глупость – принять механическую подделку за настоящего мужчину!
Наконец я забылся сном.
Но и утром Чарлз II не пришел. Я отменил все дневные встречи и помчался к Илэйн.
– Чарлз! – воскликнула она. – Вот неожиданность! Я так рада!
Я вошел в ее квартиру с самым беспечным видом, решив сохранять спокойствие, пока не узнаю точно, что произошло ночью.
– Неожиданность? – переспросил я. – Разве я не упоминал, что могу зайти к завтраку?
– Возможно, – сказала Илэйн. – Честно говоря, я была слишком взволнована, чтобы запомнить все твои слова.
– Но ты помнишь остальное?
Она мило покраснела.
– Конечно, Чарлз. У меня на руке до сих пор остался след.
– Вот как!
– И болят губы.
– Я бы не отказался от кофе.
Она налила кофе, и я в два глотка осушил чашку.
– Ты узнаешь меня? Не находишь ли перемен со вчерашнего вечера?
– Разумеется, нет, – удивилась она. – Я, кажется, знаю все твои настроения. Чарлз, что случилось? Тебя что-то огорчило вчера?
– Да! – дико закричал я. – Мне вспомнилось, как ты голая танцевала на веранде! – Я пристально смотрел на нее, ожидая взрыва негодования.
– На меня что-то нашло, – нерешительно проговорила Илэйн. – К тому же я не была совсем голой. Ты же сам попросил…
– Да. Да-да… – Я смутился, но решил не отступать. – А когда ты пила шампанское из салатницы…
– Я только отхлебнула, – вставила она. – Это было чересчур дерзко?
– А помнишь, как мы, совсем обезумев, поменялись одеждой?
– Какие мы с тобой испорченные! – рассмеялась она.
Я встал.
– Илэйн, что именно ты делала прошлой ночью?
– Странный вопрос, – произнесла она. – Была с тобой. Все, о чем ты говорил…
– Я это выдумал.
– Тогда с кем был ты?
– Я был дома, один.
Она замолчала и с минуту собиралась с мыслями.
– Чарлз, мне надо тебе признаться.
Я в ожидании скрестил руки на груди.
– Я тоже вчера была дома одна.
Мои брови поползли вверх.
– А остальные дни?
Она глубоко вздохнула:
– У меня больше нет сил тебя обманывать. Мне действительно хотелось старомодного ухаживания. Но когда настала пора, я убедилась, что у меня нет на это ни минуты. Видишь ли, как раз заканчивался курс ацтекской керамики, и меня выбрали председателем Лиги помощи алеутам, да и мой новый магазин женского платья требовал особого внимания…
– И что ты сделала?
– Ну, не могла же я сказать тебе: «Послушай, давай бросим эти ухаживания и поженимся». В конце концов, мы едва были знакомы.
– Что ты сделала?
Она опустила голову.
– Кое-кто из моих подруг попадал в подобные переделки… Они обращались к одному специалисту по роботам, Снэйту… Почему ты смеешься?
– Я тоже должен тебе признаться. Снэйт помог и мне.
– Чарлз! Ты послал робота ухаживать за мной? Как ты мог? А если бы я сама…
– По-моему, ни ты, ни я не вправе возмущаться. Твой робот вернулся?
– Нет. Я решила, что Илэйн II и ты…
Я покачал головой:
– Я никогда не встречался с Илэйн II, а ты – с Чарлзом II. Наши роботы, надо думать, так увлеклись друг другом, что сбежали вместе.
– Разве роботы на это способны?
– Наши – способны. По всей видимости, они перепрограммировали друг друга.
– Или просто полюбили, – с завистью произнесла Илэйн.
– Я выясню, что произошло. Но сейчас, Илэйн, давай подумаем о себе. Предлагаю пожениться при первой же возможности.
– Да, Чарлз, – промурлыкала она.
Мы поцеловались. А потом кропотливо стали координировать наши графики.
Мне удалось проследить путь беглецов до космодрома Кеннеди. Оттуда они попали на Пятую станцию, где пересели на экспресс, отправлявшийся к созвездию Кентавра. Продолжать поиски не имело смысла. Они могли избрать любую из дюжины планет.
Пережитое произвело на нас с Илэйн глубокое впечатление. Мы поняли, что слишком привержены принципу «время – деньги» и пренебрегаем простыми древними радостями. И поступили, как подсказали наши сердца, – выкроили по часу из каждого дня – семь часов в неделю! – лишь для того, чтобы быть вместе. Друзья считают нас глупыми романтиками, но мы не обращаем на это внимания. Чарлз II и Илэйн II, наши «альтер эго», поддержали бы нас.
Осталось добавить только одно. Как-то ночью Илэйн проснулась в истерике. Ей привиделось во сне, что Чарлз II и Илэйн II – настоящие люди, которые вырвались из холодной деловитости Земли в какой-то другой, простой и более щедрый на человеческое тепло мир. А мы – роботы, оставленные на их месте и запрограммированные верить в то, что мы люди.
Я объяснил Илэйн всю нелепость ее сна. Это было непросто и заняло много времени, но в конце концов я ее убедил. Мы – счастливая пара. Теперь я должен кончать свой рассказ и идти работать.
Минимум необходимого
Мать ее предостерегала:
– В своем ли ты уме, Амелия? Как тебе взбрело в голову выходить замуж за пионера-первооткрывателя? Разве можно быть счастливой в пустыне?