Проблема туземцев (сборник)

Бентли тяжело поднялся на ноги. Он понимал, какое значение имеет подобный ритуал. Принятие копья раз и навсегда положит конец сомнениям относительно его спиритуального статуса. Он благоговейно склонил голову.
Гуаскль подошел к нему, протянул копье и…
С щелканьем сработал «Протект». Как и многие великие изобретения, он работал просто. Когда расчетный узел принимал сигнал опасности или намека на опасность, «Протект» создавал вокруг оператора защитное силовое поле. Это поле делало оператора неуязвимым, потому что было совершенно и абсолютно непроницаемо. Однако не обошлось без кое-каких неудобств.
Если бы у Бентли было слабое сердце, «Протект» мог бы убить его, потому что его действия, порожденные электронными импульсами, отличались внезапностью, необыкновенной мощностью и сокрушительностью. Одно мгновение Бентли стоял у большого костра, протянув руку к священному копью. В следующее мгновение он погрузился во тьму.
Как обычно, он почувствовал себя так, словно катапультировал в затхлый, темный чулан, резиновые стены которого сжимают его со всех сторон. Он проклял сверхэффективность устройства. Копье не таило угрозы, оно составляло часть важного обряда. Однако «Протект», воспринимающий все буквально, истолковал его как потенциальную опасность.
И вот теперь в темноте Бентли стал ощупью искать кнопку, отключающую поле. Как обычно, под влиянием силового поля нарушилась координация движений – с каждым новым применением «Протекта» неуверенность в движениях возрастала. Он осторожно ощупал свою грудь там, где должна была находиться кнопка, но та соскользнула с места и отыскалась лишь под мышкой справа. Наконец он отключил поле.
Празднество было прервано. Туземцы сбились тесной толпой и стояли, напружинив хвосты, с оружием наперевес, готовые защищаться. Гуаскль, оказавшийся в сфере действия поля, был отброшен на двадцать футов и теперь медленно подымался с земли. Заклинатели уныло затянули очистительную песнь для защиты от злых духов. При всем желании Бентли не мог их осудить.
Когда защитное поле «Протекта» вводится в действие, оно принимает вид непрозрачного черного шара диаметром около трех метров. Если по нему ударить, он отбросит обидчика с силой, равной силе удара. На поверхности этого шара непрерывно появляются, кружатся, переплетаются и исчезают белые линии. А при вращении раздается резкий пронзительный вопль.
В общем и целом зрелище едва ли было рассчитано на то, чтобы завоевать доверие примитивных и суеверных существ.
– Извините, – произнес Бентли со слабой улыбкой. Навряд ли к этому можно было добавить что-нибудь еще.
Гуаскль подошел, прихрамывая, но остановился в отдалении.
– Ты не можешь принять священное копье, – констатировал он.
– Ну, не совсем так, – возразил Бентли. – Просто… словом, у меня есть охранное устройство, что-то вроде щита, понимаешь? Оно не любит копий. Не мог бы ты предложить мне, например, священную тыкву?
– Не будь смешон, – ответил Гуаскль. – Слыханное ли дело – священная тыква?
– Пожалуй, ты прав. Но, прошу тебя, поверь мне на слово – я не злой дух. Право же, нет. Просто копья для меня табу.
Заклинатели духов затараторили настолько быстро, что лингвасцен не успевал переводить. Он улавливал лишь отдельные слова – «злой дух», «уничтожить», «очищение». Бентли решил, что прогноз, кажется, не слишком благоприятен.
После совещания Гуаскль подошел к нему и сообщил:
– Некоторые полагают, что тебя следует убить немедля, пока ты не навлек на селение великих бедствий. Однако я сказал им, что нельзя винить тебя во множестве твоих табу. Мы будем молиться за тебя всю ночь. Быть может, наутро посвящение окажется возможным.
Бентли поблагодарил. Туземцы проводили его до хижины, а затем распрощались с необыкновенной поспешностью. В селении воцарилась зловещая тишина; со своего порога Бентли видел, как туземцы собирались кучками и серьезно беседовали, украдкой поглядывая в его сторону.
Скверное начало для сотрудничества двух рас. Бентли без промедления связался с профессором Слиггертом и рассказал о случившемся.
 
– Не повезло, – заметил профессор. – Но первобытные люди славятся склонностью к предательству. Вполне возможно, что копье предназначалось не для вручения, а послужило бы орудием убийства. Вы бы приняли копье в самом буквальном смысле слова.
– Я абсолютно уверен, что такого намерения не было, – настаивал Бентли. – В конце концов, надо же когда-нибудь верить людям.
– Не тогда, когда вы отвечаете за оборудование стоимостью в миллиарды долларов.
– Но ведь я же ничего не могу предпринять! – закричал Бентли. – Неужто вы не понимаете? Они уже относятся ко мне с подозрением. Я оказался не в состоянии принять священное копье. Это означает, что я скорее всего злой дух. Что же будет, если завтра я не пройду обряда посвящения? Допустим, какому-нибудь болвану вздумается поковырять в зубах ножом и «Протект» меня «спасет». Пропадает все благоприятное впечатление, созданное мною поначалу.
– Добрую волю можно восстановить, – сентенциозно изрек профессор Слиггерт. – А вот оборудование на миллиарды долларов…
– Может спасти следующая экспедиция. Послушайте, профессор, пойдите мне навстречу. Неужто нет никакой возможности управлять этой штукой вручную?
– Совершенно никакой, – ответил Слиггерт. – Иначе сошло бы на нет само назначение устройства. Можно с тем же успехом и не надевать его, если вы собираетесь полагаться на собственные рефлексы, а не на электронные импульсы.
– Тогда объясните, как оно снимается.
– Остается в силе тот же довод – вы можете оказаться незащищенным.
– Но послушайте, – запротестовал Бентли, – меня же выбрали как опытного исследователя. Мне ведь на месте виднее. Я ознакомился с местными условиями. Расскажите, как снять «Протект».
– Нет! «Протект» должен пройти весь комплекс полевых испытаний. К тому же мы хотим, чтобы вы вернулись целым и невредимым.
– Это другое дело, – сказал Бентли. – Кстати, эти люди вроде бы не сомневаются, что могут убить меня.
– Примитивные племена всегда переоценивают могущество своей силы, своего оружия и своей магии.
– Знаю, знаю. Но вполне ли вы уверены, что они не могут проникнуть сквозь поле? Как насчет яда?
– Ничто не может проникнуть сквозь поле, – терпеливо ответил Слиггерт, – даже солнечные лучи. Даже гамма-лучи. Вы носите на себе неприступную крепость, мистер Бентли. Неужели так трудно питать ко мне хоть каплю доверия?
– В первых моделях многое сплошь и рядом требует доводки, – проворчал Бентли. – Но пусть будет по-вашему. А может, все-таки скажете, как он снимается, просто на всякий случай, если что-нибудь пойдет не так?
– Желательно, чтобы вы перестали спрашивать об этом, мистер Бентли. Вас выбрали для полного проведения полевых испытаний. Именно это вам и предстоит.
Когда Бентли кончил передачу, стояли глубокие сумерки, и селяне уже разошлись по своим хижинам. Костры догорали, слышались голоса ночных животных.
В этот миг Бентли почувствовал безысходное одиночество и щемящую тоску по родине.
Он устал чуть ли не до потери сознания, но все же заставил себя поесть каких-то концентратов и выпить немного воды. Затем отстегнул сумку с инструментами, радио и флягу, безнадежно подергал «Протект» и улегся спать.
Едва он задремал, как «Протект» пришел в действие со страшной силой, чуть не вывихнув ему шейный позвонок.
Он принялся устало шарить в поисках кнопки, обнаружил ее примерно над желудком и отключил поле.
Хижина была такой же, как обычно. Он не увидел никакого источника опасности.
Теряет ли «Протект» чувство реальности, удивился он, или же какой-нибудь телианин пытался пронзить его копьем через окошко?
Тут Бентли заметил, что крохотный детеныш мобаки улепетывает со всех ног, вздымая клубы пыли.
Звереныш, наверное, хотел согреться, подумал Бентли. Но, разумеется, это чужеродное тело. Недремлющий «Протект» не мог проглядеть такую опасность.