Затерянные во времени (СИ)

Инэрис подошла к Дезмонду и села на краешек кровати, а затем коснулась пальцами его живота и провела ладонью вверх по груди к плечу. Уже у самой ключицы Дезмонд перехватил её руку, и секунду Инэрис думала, что он поцелует запястье, как и в прошлый раз, но Дезмонд лишь стиснул его до боли.
- Ты с ним спала?
Инэрис подняла брови. Рванула руку на себя и встала.
- Может быть. А кто ты, чтобы задавать такой вопрос?
Губы Дезмонда дёрнулись.
- Никто, - он отвернулся к стене.
- Дез… - позвала Инэрис, но, не получив ответа, развернулась и вышла прочь.
Настроение было испорчено и, войдя к себе, она хотела только упасть на кровать и уснуть – но вместо этого остановилась, глядя на сидящего в единственном кресле Нолана. Секунду они смотрели друг на друга, а потом Нолан помахал в воздухе бутылкой вина и сжатыми между пальцами бокалами из тонкого стекла.
- Я думал отметить встречу, - сказал он и поставил вино на стол. Опустил бокалы рядом и встал. – Кто он, Иса? – спросил он, останавливаясь в шаге от Инэрис. – Только не говори, что наниматель. Я не о том.
- Понятия не имею, - буркнула Инэрис и, подойдя к столу, откупорила бутылку и наполнила один бокал. Осушить его она не успела – Нолан подошёл к ней вплотную и отобрал бокал.
- Ты с ним спишь?
Инэрис наклонилась к нему и прошептала в самое ухо:
- В одной кровати.
Нолан осушил бокал и со звоном поставил его на стол.
- Удачно выспаться, - бросил он и пошёл к двери. Уже у самой двери он остановился и бросил через плечо: - Я скучал.
Затем вышел и захлопнул дверь за спиной.
  
Глава 17. Каравелла
 
- Мне кажется, она где-то здесь, - Инэрис повернула глобус и ткнула пальцем в участок океана, располагавшийся на приличном расстоянии от южной оконечности Италии.
- Кажется, - повторил Нолан. Поднялся с кресла и, подойдя к Инэрис, повернул глобус к себе. – Ты понимаешь, что твоё «кажется» может вылиться в десяток дней пути, из которого, быть может, мы вообще не вернёмся?
- Если боишься плавать, лучше сидеть дома, - заметил Дезмонд, который задумчиво наблюдал за обсуждением из своего кресла чуть в стороне.
Нолан повернулся и вперил в него ненавидящий взгляд.
- Я всё ещё не понимаю, какую пользу ты приносишь нам, – заметил он.
Инэрис незаметно потёрла висок и, налив себе вина из стоявшей на столе бутылки, опустилась в собственное кресло.
Нолан умел утомлять. После долгой разлуки Инэрис всегда казалось, что она скучала по старому другу – если можно назвать дружбой то, что между ними происходило. Однако уже неделя в его обществе способна была свести Инэрис с ума, и она уже начинала удивляться тому равнодушию, с которым реагирует на выпады Нолана Дезмонд.
Дезмонд, в свою очередь, радовать чем-либо не спешил.
Он по-прежнему не рассказывал ничего о себе – если не считать редких обмолвок, явно рассчитанных на уши дикарей, ничего не знающих об Империи.
Так со слов его Инэрис кое-как поняла, что наравне с Орденом Звёздного Света, дёргавшим за верёвочки инквизицию, появился какой-то ещё, не менее амбициозный. Задачи его и происхождение оставались Инэрис не совсем понятны – она вполне допускала, что Эцин попросту передрались между собой и раскололись на два лагеря. И хотя любые надежды её на справедливость Эцин уже успели угаснуть, ничто не говорило в пользу того, что другой орден был чем-то лучше.
Своё бессмертие Дезмонд продолжал скрывать, что, в общем-то, не удивляло, но и не радовало в свете всех его слов о величайшей близости, на которую он готов пойти.
Зато Дезмонд обещал решить проблему с инквизицией, и это уже было любопытно. Это открывало перспективы.
Инэрис не сомневалась, что будь у неё больше времени, она смогла бы расколоть своего неожиданного знакомого, но почти всё время, прошедшее с их приезда в Неаполь, занимал расчет координат исчезнувшего континента по своду упоминаний о звёздах и других приметах, составленному Ноланом за несколько сот лет.
В остальное же время Дезмонд, как и Нолан, вёл себя отвратно. Казалось, он может взорваться от любой искры, и Инэрис чувствовала, что узнаёт этого человека с другой стороны. Сторона Инэрис не то чтобы не нравилась – скорее озадачивала, потому что она уже успела свыкнуться с образом романтика и идеалиста, в котором Дезмонд предстал перед ней в первые дни.
 
Теперь же оказалось, что он ещё обидчивее Нолана, хотя, к немалой радости Инэрис, и не так ядовит.
Инэрис молча сидела в кресле и смотрела на двоих спорщиков, которые от привычного вопроса о том, кто в этой экспедиции лишний, перешли уже к каким-то абсолютно отвлечённым темам – Нолан явно побеждал, потому что именно он обычно старался увести разговор в сторону понятных одному ему материй.
Дезмонд, впрочем, не отставал и уже успел упрекнуть противника в десятке смертных грехов того же порядка.
- Стоп! – сказала Инэрис громко, и спор мгновенно стих. – Поверить не могу, что вы тратите время на такую ерунду. Неужели не ясно, что чем раньше мы доберёмся до Атлантиды, тем меньше вам придётся терпеть друг друга?
- Не факт, - ответили Дезмонд и Нолан хором, и Инэрис прокашлялась, улыбнувшись в кулак.
- Меолан, - начала она, - координаты, на которые я указала, настолько верны, насколько это вообще возможно. Но я буду проверять их до самого отплытия. Вопрос в том, нашёл ли ты способ спуститься вниз?
- Само собой, - фыркнул Нолан и, взяв со стоящего поодаль письменного стола чертежи, шлёпнул ими о стол, стоящий посредине между креслами.
Дезмонд наклонился и всмотрелся в чертежи.
- Не то, чтобы я был знатным механиком, - заметил он. – Но, по-моему, это просто металлический колпак с кучей заклёпок.
- По тебе заметно, что механик ты далеко не знатный, - ответил Нолан тут же, - это батискаф. Он сохранит воздух внутри и позволит нам спуститься на дно.
- Отличный план. А как мы доберёмся до того, что будет лежать на дне?
- Если они будут на дне, умник, то с ними можно попрощаться. Но я думаю, что так же, как батискаф сохранит нам запас воздуха, так и на погибшем континенте могли остаться воздушные пузыри.
Дезмонд хотел было ответить, но Инэрис его перебила:
- Сколько времени потребуется на его изготовление?
- Он почти готов. Но нужно ещё несколько дней, чтобы провести последние эксперименты.
- Отлично. Значит, осталось нанять корабль. И тут мы подходим к вопросу о том, зачем нам Дез. Ведь он хотел всё оплатить?
Дезмонд мрачно посмотрел на неё. Все последние дни настроение у него было не ахти. Он осознавал собственную бесполезность так же чётко, как Нолан о ней говорил. И самым паршивым было то, что, в отличие от него, Нолан явно приносил Инэрис какую-то пользу – хотя ту штуку, которую он нарисовал, мог бы сделать даже полный дурак.
- Я найму корабль, - сообщил он то, что было, в общем-то, ясно и так.
- Отлично, - Инэрис зевнула, - думаю, на этом мы можем прекратить ругаться и отправиться спать.
Она встала и первой направилась к двери.
Дезмонд нагнал её уже на нижних ступенях лестницы и прижал к стене так внезапно, что у Инэрис перехватило дыхание.
Иса покосилась сначала на руку Дезмонда, воткнувшуюся в стену слева от её головы, а затем на ступени, ведущие наверх в обсерваторию, где остался Нолан.
- Почему ты всегда на его стороне? – прошипел Дезмонд.
Инэрис подняла бровь.
- Ты постоянно поддерживаешь его, разве нет? Что в нём такого? Зачем он тебе?
Инэрис резко толкнула Дезмонда в грудь и в момент прижала к стене его самого, не забыв при этом припечатать всем телом, так чтобы ощущать каждую клеточку разгорячённого тела Дезмонда. Дезмонд всегда был горячим на ощупь, будто кипящий котёл, и от одного ощущения его близости тело Инэрис отзывалось приятным, будоражащим возбуждением.
- Может, дело в том, что он мне не отказал? – Инэрис прошлась ладонью по напряжённому бедру Дезмонда, а в следующую секунду обнаружила, что сама прижата к стене и придавлена всем весом тела Дезмонда.