Моя простая курортная жизнь (СИ)
— Да обойдусь, — проворчал я, подхватывая эту бессознательную тушку.
— И на кого мы оставляем этот город? — хмыкнул все тот же голос.
— А тебе не насрать на этот город? — вмешалась уже Регина. — Карпов — это жопа мира! И потом, не переживай, ее величество со всем разберется. А мы едем в светлое будущее!
Из машины мигом раздались крики — вся компания радостно подхватила этот тост. Им даже бокалов уже не надо было — воздух в салоне стоял такой, что об него можно чокаться.
— Пока, сучка! — бросила Регина своей обмякшей подружке.
— Пока, сучка! — словно услышав пароль, оживилось пьяное тело в моих руках.
И обе полезли обниматься. Мне оставалось только стоять и ждать, пока две эти сучки попрощаются. А потом одна из них учалила со своей бухой компашкой в светлое будущее — где бы оно ни было, надеюсь, оно будет подальше от меня.
Подняв пыль, машина умчалась за поворот. Я же повел — вернее, потащил — стекшую по моим рукам Арину в дом, больше напоминавшую не живую девушку, а гигантскую марионетку, чьи ноги еле-еле волочились по полу, а глаза до самой двери ее комнаты даже не открылись. А ведь обычно она возвращалась вечерком сама — тихо-тихо, стараясь не попасть сестре на глаза, и тенью шмыгала к себе. Сегодня же Ариша оторвалась по полной, наплевав вообще на все приличия. Ей еще повезло, что старшей сестры не было дома.
Комната, куда мы поселили эту заразу, располагалась в хозяйской части на первом этаже — очень разумно, чтобы не тащить это чудо по лестнице. Распахнув дверь, я завел тушку внутрь и сбросил на кровать, то ли предварительно расправленную, то ли в принципе не заправлявшуюся. Тушка тут же засопела, приземлившись грязной одеждой на вообще-то чистую простыню. От всего ее тела воняло бухлом, блузка была заляпана каким-то желтым соусом вроде горчицы, а на юбке красовалось белое пятно — сразу понятно, и что ела, и что пила, и на чем сидела. Блин, а нам ведь потом эти простыни стирать — снимать с кроватей, отдавать в прачечную. Как бы вся эта грязь не въелась, а то гости решат, что у нас не отель, а свинарник.
Морщась, я брезгливо расстегнул пуговицы испачканной провонявшей блузки, планируя стянуть ее и сбросить хотя бы на пол. Ткань разъехалась, выставив на обозрение аккуратные, почти компактные сиськи в кружевном лифчике, изрядно смявшемся, будто его не раз задирали за вечер и натягивали обратно. А хозяйка этих прелестей вообще в курсе, что отдыхать можно не только на чьем-то члене?
Я потянул блузку с ее плеча, и одна из окружностей частично выскочила из лифчика, и ярко-красный сосок уставился на меня.
— Что, интересуешься? — Арина вдруг открыла глаза. — Ну ты извращенец!
Сама ты извращенка. Кто бы другой на моем месте уже бы тебе присунул — в таком состоянии ты бы даже и не заметила, что что-то было.
— Белка перепила? — проворчал я, прикидывая, набросить на нее одеяло или нет — все-таки его тоже потом стирать.
— Маленький еще… — заплетаясь языком, выдала она.
И, запахнув блузку, перевернулась на живот, закрывая грудь и выставляя на обозрение крепкую молодую задницу в трусиках, тоже изрядно помявшихся. Вот и вся благодарность за мою доброту. Зачем я ее вообще забирал? Спала бы под забором… пьянь.
Неподалеку хлопнула входная дверь — судя по всему, вернулась Полина. Подхватив одеяло, я набросил его на лежавшую на кровати тушку, создавая хотя бы видимость приличия. Не хотелось расстраивать мою добрую управляющую мыслями, что ее младшая сестричка такая профура.
— Изврав-щев-невц… — уже совсем невнятно лепетала она.
— Спи уже, тело.
Окаравшему телу разговаривать не полагается — по крайней мере, на кровати в моем гостевом доме.
Выйдя из комнаты, я направился обратно в гостиную. Еще на подходе до меня донеслись звук весьма сочного поцелуя и шорох, с каким руки гуляют по одежде. Полина еще стояла у двери — причем пришла она не одна, а с каким-то парнем, которого явно подцепила в клубе.
— Ну, может, я зайду? — настаивал он, пытаясь, как сперматазоид, пробиться через порог.
— Но мне завтра вставать рано, — возражала она.
— Так время-то еще детское!
— Но я устала, а завтра работа… — уже совсем слабо упорствовала Полина под напором его настойчивых приставаний.
Вот поэтому все ее отношения и обречены — не умеет она их ставить на место.
— Привет, — я вышел в гостиную.
Моя управляющая машинально отпрянула от очередного мускулистого примата, чья пятерня вовсю мяла ее задницу. После чего парочка коротко пошушукалась у двери, обменялась поцелуями, и предположительно новый бойфренд свалил. В свою постель Полина пускала гостей обычно не сразу, а мариновала… дня три.
— Ну, как вечер провел? — она как ни в чем не бывало повернулась ко мне.
Отстойно.
— Нормально.
А вот как провела вечер эта красотка можно было и не спрашивать. Тушь размазалась, помады на губах почти не осталось. Локоны растрепаны, а блузка помята. В общем, типичная картина окончания вечера в Карпове — но не для меня.
— Ариша уже пришла? — спросила Полина.
— Да, спит.
— Хорошо, — довольно отозвалась она и взглянула на телик. — Какая серия?
На еще горящем экране стоял на паузе сериал.
— Может, немного посмотрим? — предложил я.
— Посмотрим, — кивнула Полина, — но не сейчас. Сейчас я очень устала, а завтра рано вставать. Да и ты не засиживайся, — и, пожелав мне спокойной ночи, направилась к лестнице.
Она развернулась, плавно покачивая бедрами, и мне в глаза бросилось такое же характерное пятно на юбке, какое было и у Арины — похоже, у них это семейное. Вот ее пустоту кто-то сегодня точно заполнил — причем до краев.
Зевая, Полина скрылась в глубинах дома, я же снова плюхнулся на диван и включил сериал. Вечеринка у героев была как раз в самом разгаре, и Сэт, за которого я болел, мутил одновременно с двумя девушками, буквально разрываясь между ними и не зная, какую выбрать. Надо же, какой бедняга… Обычно я ему сочувствовал, но не в этот момент. В этот момент хотелось посмотреть чего-то более подходящего вечеру. Потянувшись, я подхватил пульт. В отеле нужны разные каналы, поэтому у нас в гостевом доме на кабельном было сразу три канала порнухи. Для тех, чей вечер оказался таким же насыщенным, как и у меня.
Ep. 04. Парк любви
— Отнесешь Арише? — Полина протянула мне стакан с чистой водой.
— А что, сама она не выйдет?
Хотя вопрос был скорее риторическим. Завтрак ее сестрица уже пропустила и, судя по всему, такими темпами пропустит и обед. И поделом.
— Ну пожалуйста, Ром… Она приболела… Отнесешь ей, — женские глаза умоляюще смотрели на меня, — таблетку аспирина?..
Ага, универсальное лекарство от этой болезни. Но я отлично понимал, почему Полина просила меня: просто не хотела видеть сестру в таком состоянии, потому что иначе все пришлось бы менять — выговаривать ей, строжиться или учить жизни. А в этом спектакле у всех были свои роли. Разумеется, и я не мог позволить моей доброй управляющей расстроиться из-за родственницы и потерять лицо. Если Полина хотела верить, что у нее милая хорошая сестричка, то такую малость я ей мог обеспечить.
— Конечно, отнесу, — я взял стакан и блистер таблеток, прикидывая, что одной там дело не ограничится.
Конечно, я знал, чем эта зараза приболела, и Полина вне всяких сомнений знала. Однако эту болезнь прямым словом в доме не называли — иначе это изменило бы расклад. По-честному, в спальне ее сестры сейчас был не госпиталь, а рехаб.
Едва я приоткрыл дверь, как на меня щедро пахнуло перегаром. В комнате было душно и темно. Шторы плотно задернуты, не пропуская ни одного солнечного луча. Ну а сама больная полусидела-полулежала на расправленной кровати в просторной темной футболке с надписью «Fuck me! I’m famous», из-под которой снизу торчали голые бедра, а сверху — острые пирамидки, как бы намекая, что белья под низом не имелось. Не поднимая головы, эта знаменитость с равнодушным видом листала ленту на своем смартфоне, отвлекшись лишь на секунду, когда я зашел.