Ночь без звезд
— Помню, — кивнул Стонел.
Мазерный излучатель, созданный на основе одного из приборов экзопода, впечатлял, но Стонел и его отдел безопасности наложили на разработку вето, не разрешив его использование в полках. Для переносного устройства требовалось слишком много энергии, пулеметы Гатлинга, превращавшие яйца паданцев в кашу, стоили несравненно дешевле. Кроме того, существовала еще одна проблема — к чему могли приспособить мазеры на заводах, если их начнут массово производить. Такие непредвиденные последствия Фаустина называла «побочкой».
— Возможно, я могу получить разрешение на использование мазерного излучателя, — сказал Стонел.
— Спасибо, директор, — кивнула она. — Мне потребуется слегка модифицировать оружие, когда его извлекут из хранилища. Мы сделали кое-какие расчеты, чтобы увеличить его мощность.
— Не сомневаюсь. Я доложу об этом премьер-министру как можно скорее.
— Тем временем посмотрим, что нам даст пассивное сканирование. Теперь мы уже знаем, как активировать большинство сенсоров экзопода, возможно, наши знания помогут раскрыть хоть тайны космического аппарата. Иронично, не так ли?
— Весьма, — согласился Стонел. И снова он почувствовал себя неловко. Она говорила о машинах, о которых они знали лишь одно — как их активировать. — Уверен, не стоит вам напоминать об осторожности.
— Гм-м, — протянула Фаустина разглядывая гладкую поверхность аппарата Содружества, практически не слушая его. — Нет-нет, конечно, мы будем очень осторожны, — рассеяно произнесла она.
Сквозь лабиринт служебных коридоров и крытых аркад Стонел пошел наверх, на второй этаж дворца. После революции члены «Демократического единства» долго спорили между собой о том, стоит ли разрушать дворец до основания. Победила практичность, поданная под видом сентиментальности: «Десятки тысяч рабочих на протяжении трех тысячелетий создавали самое величественное строение на Бьенвенидо, разрушить его — значит оскорбить их память и достижения».
Старший помощник проводил полковника в кабинет премьер-министра сквозь приемную, где толпились чиновники и политики, удивляющиеся особому отношению к вновь пришедшему, пока не узнавали его сутулую фигуру в сером костюме. Кабинет всегда казался Стонелу слишком светлым, слепящие солнечные лучи, лившиеся сквозь высокие стрельчатые окна, отражались от белого мраморного пола и стен. Ему пришлось прищуриться, пока он шел по кабинету размером с бальный зал. Над его головой жужжали электромоторы вентиляторов с восемью огромными лопастями, которые лениво месили теплый воздух.
Во время революции весь блеск и изящество эпохи Капитанов убрали из дворца, все, чем они владели, раздали беднейшим гражданам Вардана, чтобы завоевать их доверие. Теперь на постаментах в нишах, где раньше стояли бюсты прежних Капитанов, находились черепа паданцев, фрески на стенах изображали сцены времен революции, а также эскадрильи аэропланов, уничтожающих яйца паданцев, и гидротехнические сооружения на разных этапах строительства.
Премьер-министр Адольфус сидел за широким столом в дальнем конце кабинета, окруженный книжными полками и дешевыми металлическими стеллажами для документов. Приходя сюда, Стонел всегда представлял себе мальчика, обитающего во взрослой комнате, которому гораздо комфортнее среди привычной мебели из детской.
Адольфус отодвинул гору бумаг и поднялся навстречу. В возрасте семидесяти девяти он выглядел вдвое старше, хотя служил премьер-министром всего лишь семь лет. К тому моменту, когда Народный конгресс проголосовал за его одобрение, он прошел непростой путь от местной партии «Адис» до сенатора округа. Стать премьер-министром в шестьдесят два года — большое достижение, учитывая, что средний возраст членов его кабинета составлял девяносто восемь лет. Адольфус считался хорошим оратором, пользовался популярностью среди низов партии, имел сильную региональную поддержку на севере и умел заключать сделки, бросая старых союзников с безжалостностью, которая производила впечатление даже на Стонела.
Рядовые избиратели, глядя на его лучезарную улыбку, вдохновлялись и верили: он тот единственный, кто способен повести за собой весь мир, — и лишь Стонел видел за красивой картинкой скрытую тревогу. Даже кожа премьер-министра, имевшая оттенок благородного черного дерева, побледнела за последние несколько лет. Его помощники распускали слухи, якобы стресс от высокой рабочей нагрузки и неустанной защиты людей сказывается на здоровье министра. Разумеется, они умоляли его работать меньше, но он самоотверженно отказывался сложить с себя хоть часть обязанностей, которые нес с истинным смирением. Стонел, читавший медицинское заключение о состоянии его здоровья, знал, что это полная чушь.
Тереза, заместитель премьер-министра, облаченная в разноцветную тогу с золотым кантом, терпеливо сидела напротив. В возрасте ста двенадцати лет она была гораздо более опытным политиком, чем Адольфус, но ей не хватило голосов, чтобы занять кресло, когда последний премьер-министр покинул свой пост. Поддержав Адольфуса, она получила место председателя в Едином полковом совете, а также должность главы казначейства.
— Аппарат бездействует. Я передал его научному подразделению, может, они что-нибудь найдут. Но, по нашим сведениям, на борту находился гражданин Содружества.
— Джубнутые ублюдки! Они собираются к нам?
— Нет. Не совсем. Это девочка, ребенок.
— Что? — переспросила Тереза, не веря своим ушам. — Какой смысл отправлять ребенка?
— Один из моих офицеров преследует ее. Он только что прислал отчет из Летроя, где ее укрывали элитарии. Она еще маленькая, но неестественно быстро растет. Очевидно, через месяц станет взрослой.
— Дрянь! И что потом?
Стонел снял очки и потер переносицу, глядя на Терезу.
— В лучшем случае это Лора Брандт, и все начнется сначала. Она одна, хоть и обладает знаниями Содружества, работать ей придется через нас.
— А в худшем? — требовательно спросил Адольфус.
— Кто-то вроде разведчика, предтеча, возвещающая об их прибытии. Это конец нашего общества, трехтысячелетней культуры.
— Но после стольких лет! Почему именно сейчас?
— Думаю, она не прибыла прямо из Содружества. Не напрямую.
— На основании чего вы пришли к такому выводу?
— Полет «Свободы 2673». Что-то странное произошло в момент Древопада, мы так до сих пор и не поняли. Но именно тогда и появился аппарат Содружества. Его сфотографировал астронавт Рай Эвин.
Тереза нахмурилась.
— Он, кажется, родственник Слвасты. Вроде и ваш родственник?
— В каком-то смысле, да. Интересно, что он пропал. У нас есть подтвержденное свидетельство — в последний раз его видели в банке в Гифхорне. Возможно, он попытается выйти на контакт с аппаратом.
— Значит, он замешан в этом деле? Он агент Содружества?
Стонел вздохнул и надел очки, политикам повсюду мерещатся заговоры.
— Нет, думаю, аппарат все это время находился там.
— То есть с момента прибытия «Вермиллиона»?
— Вряд ли это возможно, но, несомненно, с момента Великого Перехода. Возможно, атомный взрыв, произведенный ракетой «Свободы», сбил его с орбиты.
— Я не понял, — сказал Адольфус. — Если девочка еще мала, то как она могла провести там двести пятьдесят лет?
— На «Вермиллионе» имелись пассажирские капсулы, способные временно приостанавливать жизненные функции. Лора Брандт рассказывала нам, что проспала большую часть путешествия. Я предполагаю, аппарат является чем-то вроде спасательного плота.
— И теперь девочка Содружества в руках грязных элитариев, — отрезала Тереза. — Как это вообще произошло?
— Справедливости ради надо заметить, что такого мы не ожидали, — терпеливо ответил Стонел.
— Она не должна передать им все, что знает. Великая Джу, у них тогда появятся более продвинутые технологии, чем у нас. И они захватят власть.
— Я наделил своего офицера полномочиями использовать любые необходимые ресурсы.
— А он хорош? — поинтересовался Адольфус. — Самый лучший?