Ночь без звезд

Теранния окинула Дженифу долгим взглядом, прежде чем приглядеться к фотографии.
— Это же Флориан. Тот, на кого вы охотитесь. Он выглядит молодо, чуть старше вас.
— Да, это он. Он посещал ваш клуб?
— Нет, — вздохнула она. — Он никогда не был в клубе.
Дженифа внимательно наблюдала за ней.
— Вы уверены?
— Да, — решительно сказала Теранния, затем начала колебаться. — Эту фотографию тоже сняли девять лет назад?
— Семь. Она из его личного дела во время службы в полку. Почему вы спрашиваете?
— И он сейчас выглядит так же?
— В целом.
— Ага, ясно. Но ответ все равно «нет».
— А как насчет этой недели? — спросила Дженифа. — В клубе о нем ходили разговоры?
— Ха! Шутите, деточка? Вы так переполошили город, что ни о чем другом уже и не говорят.
— Кто-нибудь упоминал, где он может находиться?
— Скорее всего, в порте Чана.
Дженифа подняла брови.
— В самом деле?
— А где ему еще быть? Никто бы не остался в Ополе, когда развернулась такая охота. Нужно быть сумасшедшим.
— Город перекрыт.
— Но он же как-то попал сюда, — ухмыльнулась Теранния. — Он вас обошел, деточка.
— Во-первых, он нас не обошел, мы пытаемся предотвратить его подрывную деятельность. Во-вторых, никогда больше не называйте меня «деточкой». Можете вернуться в камеру.
Глаза ее тут же посерьезнели.
— Надолго? У меня вообще-то дела есть. Я ответила на все ваши вопросы.
— До тех пор, пока я не позволю вам уйти. А это случится не раньше, чем мы сравним все показания.
— Но нас десятки. Это займет весь день.
— Да, — кивнула Дженифа, приводя в порядок папки на столе. — Займет. Мы в НПБ работаем очень тщательно. Не забывайте.
* * *
Телефон на столе директора Яки имел приспособление для громкой связи. Чаинг сидел по другую сторону стола, стараясь не обнаружить перед ней, как неприятно ему слышать голос Стонела.
— А вы хотя бы точно знаете, что Флориан и девочка до сих пор в Ополе? — спросил директор Седьмого отдела.
— У меня есть на то все основания, — ответил Чаинг. — Пропускные пункты вокруг города весьма надежны.
— Периметр слишком большой, а еще вам надо учитывать речное судоходство. Небольшая лодка может остаться незамеченной ночью, Флориан уже продемонстрировал нам такой ход.
Чаинг впился взглядом в безобидную бакелитовую решетку динамика, под которой сиял синий световой индикатор.
— Все выезды из города максимально охраняются, сэр. Если он и смог обойти их, то не без серьезной помощи.
— В Ополе проживает большая диаспора элитариев.
— Так точно, сэр, — сказала Яки. — Но вчера ночью мы получили информацию, подтверждающую, что капитан Чаинг прав.
— Какую? — спросил Стонел.
Чаинг благодарно кивнул Яки.
— Информаторы Горлан сообщили, что элитарии в общем канале начали обращаться с призывом к Ангелу-воительнице о помощи Флориану. Они говорят о гонениях НПБ на него.
— Ясно. Интересно.
— Она может появиться здесь.
— Что будет весьма некстати, если не сказать больше. Прямо сейчас я не могу уехать из столицы. Кроме того, нам быстро расставить для нее ловушку не удастся.
Чаинг заерзал на краешке стула.
— Сэр, при всем моем уважении я считаю, мы не имеем права допустить, чтобы она пришла Флориану на помощь. Нельзя позволить им объединиться.
— Тогда перед вами стоит простая задача, капитан, да? Вы должны задержать Флориана до появления Ангела-воительницы.
— Так точно, сэр.
— Я не могу понять, почему вы отпустили Кастиллито. Она один из важнейших контактов в Ополе.
— Он не свяжется с ней, если взять ее под арест, — выпалил в ответ Чаинг. — Я установил за ней круглосуточное наблюдение.
— Если Флориан до сих пор не связался с ней, после четырех дней, проведенных в Ополе, то уже и не свяжется. Его покрывает кто-то другой. Тот, кто готов всем рискнуть. На мой взгляд, это говорит об их близости.
— Мы далеко продвинулись, задерживая всех знакомых Расшерта, — сказала Яки.
— И они дали вам хоть какие-то зацепки? Нет? Тогда снова арестуйте Кастиллито. Вытащите из нее имя отца Флориана. Там вы найдете и Флориана.
 
— Так точно, сэр, — отозвался Чаинг и подумал: «Дело дрянь!»
* * *
Жилой дом находился на перекрестке улиц Куилсвит и Широкой, на противоположном конце проезда от управления НПБ. «Какая ирония», — подумала Дженифа, припарковав машину рядом с ним. Она вышла и поглядела на фасад элегантного старинного здания из синего кирпича. В отличие от многих домов города, этот находился в отличном состоянии и все квартиры были заняты. «Идеальное место для так называемого вождя движения за гражданские права, она-то не станет жить в трущобах с низшим сословием».
Из фургона, припаркованного чуть дальше, два офицера НПБ наблюдали за входом в здание. Дженифа знала, что еще один фургон стоит в переулке сзади. Командный пункт находился в здании напротив, объектив кинокамеры смотрел прямо в окно Кастиллито. В соседних квартирах установили прослушку на общих стенах. Слышимость не слишком хорошая, но представление в целом о происходящем внутри создает. Магнитофон, стоявший в подвале, был подключен к ее телефонной линии.
Дженифа вошла в просторный подъезд. На полу лежала черно-белая мраморная плитка, с потолка на длинных цепях свисала большая люстра из бронзы и хрусталя. Консьерж вышел из своей комнаты и приблизился к отполированной стойке.
— Я могу вам чем-то помочь?
Дженифа просто показала ему свой жетон.
— Кастиллито. Какая квартира?
— Второй этаж, номер четыре.
Дженифа поднялась по широкой изогнутой лестнице. Сквозь круглое фонарное окно над головой лился яркий послеполуденный солнечный свет. Легко было представить, как тут жили и веселились аристократы времен Бездны. С каждой ступенькой девушка со все возрастающим неодобрением думала о Кастиллито.
Дженифа уделила секунду на то, чтобы оправить форму и собраться перед тем, как постучать в дверь с цифрой четыре. Люди всегда судили о ней по росту и моложавому виду, не оказывали должного уважения, и это ее постоянно злило, хотя форма НПБ иногда помогала преодолеть подобное отношение.
На Кастиллито никакая форма не действовала, она посмотрела на гостью сверху вниз с пренебрежением.
— Слушаю?
— Вы в самом деле хотите разговаривать на лестничной клетке? — ровно спросила Дженифа.
— Ну входите, чего уж.
Квартира, как Дженифа и ожидала, была просторной, чистой и светлой, обставленной антиквариатом.
Кастиллито вошла в гостиную, встала перед высоким балконным окном, предпочитая смотреть на улицу, а не на Дженифу.
— Что опять?
— Нам нужна дополнительная информация от вас, и как можно быстрее. Вот как мы поступим. Либо вы рассказываете мне все сейчас, либо я забираю вас в управление, где лично вытащу из вас необходимую информацию.
— Интересно, что с вами не так?
— Простите?
— Вы все настолько ущербные, что поневоле начинаешь гадать: какая причина привела вас к такой жизни. Может, в детстве вас родственник совратил? Подобное часто случается.
— Не я скрываю паданца! Только это я и называю ущербом.
Кастиллито отвернулась от окна и презрительно улыбнулась.
— Кадровики специально набирают таких. Вы не знали?
— О чем вы говорите?
— О кадровиках НПБ. Они просеивают разные судебные дела, ищут особый тип жертв. Люди с нарушенными морально-нравственными ориентирами. Знаете ли, они ненамного отличаются от насильников, они ведь тоже вас используют.
— Это смешно, — сказала Дженифа. — Единственная причина, почему я вступила в полк, заключается в том, что я хочу защищать Бьенвенидо от паданцев.
— В самом деле? В этом случае посмотрите мне в глаза и скажите, что Флориан стал паданцем. Сможете?
Дженифа тут же мысленно пнула себя за предательски прилившую к щекам краску.
— Кто его отец?
— Так дело только в этом? Я неправильно заполнила одну из ваших форм?