Ночь без звезд

Джоффлер стоял над ним и смотрел. Это был долговязый мужчина под сорок, с удивительно длинными руками и ногами, которые выглядывали из-под потрепанного, подбитого мехом кафтана. Пять лет назад, когда они познакомились, его шелковистая кожа отличалась темно-оливковым цветом, теперь же она приобрела неприятную бледность, словно он на протяжении многих лет плохо питался и избегал солнечного света. Темные черные волосы перетягивала радужная лента, подчеркивая ранние залысины.
— Почему ты не предупредил, что придешь, чувак? — спросил он. — Ты меня напугал, объявившись вот так, на пороге.
— Да я и сам не собирался еще пару дней назад, — ответил Флориан.
Он не успел даже подумать, как объяснит все Джоффлеру, просто чувствовал: Летрой — лучшее место, чтобы залечь на дно на несколько дней. И Джоффлер сможет организовать безопасный транспорт до тети Тераннии.
— Ладно, — хмыкнул Джоффлер. — А это кто? Ты типа стал папашей? Повеселился у себя в долине, кобелек? И что случилось? Мамашка объявилась и бросила ее на тебя?
— Э-э-э, угу. — Флориан не мог посмотреть ему в глаза. — Вроде того.
— И как ее зовут?
— Что?
— Зовут ее как, чувак? Имя у дочки есть?
— Эсси, — не задумываясь, брякнул лесничий.
Когда Флориан служил в полку, Эсси стала важной частью его жизни — ради нее одной он смог преодолеть врожденную застенчивость. К несчастью, она отвернулась от него из-за нарника, в тот самый день, когда его демобилизовали из полка. С тех пор он не курил этой проклятой Уракусом дури.
— Круто. — Джоффлер наклонился над малышкой и нахмурился. — Уракус побери, а что с ней не так?
— Ничего, — обиженно воскликнул Флориан.
— Чува-ак, да ты на головку ее погляди! У нее же половина мозга вывалилась.
— Ах это? Просто нарост. Врачи сказали, можно не беспокоиться. — Флориан придумывал на ходу. — В общем, ее матери так сказали.
— Дерьмо какое-то! Больного ребенка бросила на тебя. Что за бессердечная стерва!
— С ребенком все будет в порядке. Просто мне нужно пару дней где-то перекантоваться. Ты же не против, чувак? Мы же всегда с тобой договаривались.
— Ну ладно, чувак. Ты потом ведь обратно вернешься?
— В долину? Конечно. Не беспокойся. У меня там еще много валтанов сушится.
Занавеска отодвинулась, и в комнату вошла женщина. Флориан поднял глаза и немедленно наклонился к ребенку, чувствуя, как краска прилила к щекам. Женщина была примерно его возраста, волосы, выкрашенные в яркий изумрудно-зеленый цвет и переплетенные разноцветными лентами, доходили до самых бедер. Ярко-голубая прозрачная юбка до лодыжек. А из другой одежды лишь браслеты на запястьях.
— Джоффи, что происходит? — спросила она высоким голосом.
— Эй, детка, это Флориан. Нормальный чувак.
— Привет, Флориан, — сказала она. — Я Роханна.
— Э-э-э, рад знакомству, — пробормотал лесничий, понимая, что женщина идет по каменному полу прямо к топчану, на котором он сидел.
Он смотрел на нее, а не на ее обнаженный торс! Блеск у нее в пупке привлек внимание лесничего. Флориан не успел даже опомниться, а сетчатка сама собой приблизила изображение — вот такой автоматической функцией одарил его юз-дубль. В пупке торчало золотое кольцо, словно сережка, только совсем не там, где полагается.
— О-о-о, — заворковала женщина. — Милая бедняжка. Что с ней?
— Просто нарост, и все. Все в порядке.
— Жуть какая. Она ведь долго не проживет. С таким-то раком.
— Это не рак, и она не умирает, — раздраженно огрызнулся Флориан.
Он посмотрел Роханне прямо в лицо. Оно выражало любопытство и грусть. Какая же она красивая, понял он, только зрачки расширенные. Экзозрение предложило анализ визуальной информации — ускоренный пульс, температура тела на два градуса выше нормальной, замедленные движения. «Она под кайфом», — понял он, но отчего-то не удивился.
— Не рак? Ну как скажешь, — хихикнула она.
Малышка закончила есть. Пузырь опустел. Флориан принялся нежно качать ее на колене, и она вознаградила его отрыжкой. Роханна захихикала.
— У вас есть что-нибудь пожевать? — спросил Флориан. — Я проголодался. Почти ничего не ел сегодня.
 
— А то, чувак. Э-э-э, а где ты свой «Опенленд» оставил?
— Я на лодке приплыл.
— На лодке? Из долины Альбина?
— Ну да.
— Гадская дрянь. Как же она тебя достала, эта дрянь.
Роханна крутила пальцем перед лицом малышки и щелкала языком. Флориана это разозлило, но он не собирался устраивать сцену.
— Что с едой?
— Сюда иди.
За другой занавеской в прихожей начинался коридор, который проходил через середину скалы. По обе стороны находились комнатки, вырезанные в камне. Джоффлер привел незваного гостя на кухню. Всю мебель здесь сделал тот же самый мастер, что и в гостиной. Глиняная печка стояла около второго выхода, покрытая холодной золой — мокрой от легкой мороси, проникавшей внутрь.
— Тут где-то фрукты были, — пробормотал Джоффлер, открывая ящики наугад. — И хлеб, кажется, тоже.
У Флориана забурлило в животе от протеста, он-то надеялся на нормальный ужин.
— Фрукты?
Джоффлер пристыженно улыбнулся и развел руками. Кафтан его распахнулся, а под ним ничего не оказалось. Флориан быстро отвернулся. После семи лет, проведенных в одиночестве в долине Альбина, он отвык от людей, особенно таких, которые не стеснялись демонстрировать свое тело.
— Роханна не ест мясо животных. Оно пачкает наши души, типа, и именно по этой причине небесные властители больше не прилетают.
— Да уж!
— Понимаю, чувак. — Джоффлер стал говорить тише и ухмыльнулся. — Кому охота слушать всю эту чушь Церкви Возвращения? Но я не спорю. Зато она постоянно хочет трахаться. Говорит, благословения тела — дар Джу, который не надо растрачивать впустую, и какую-то еще дрянь несет. Но я не жалуюсь. Молодец, что притащил валтаны.
— Ты употребляешь «дедовскую радость»? — удивленно спросил Флориан.
На основе грибов валтанов, очищенных химиками-знатоками, варили средство для поддержания эрекции у пожилых мужчин. Поэтому Флориан и не возражал, расставляя ловушки для грибов. Кроме того, шерифов округа интересовали лишь фермеры, занимавшиеся нарником.
— Я же сказал — постоянно. — Из металлического ведра Джоффлер достал каравай хлеба. — У нас где-то и варенье было.
Флориан кое-как сдержался, чтобы не вздохнуть.
— Не беспокойся, я справлюсь.
Малышка все еще ворочалась. «Наверное, переодеть надо».
— А то. Если что-то нужно, а ты найти не можешь, зови. Мой дом — твой, располагайся и суши одежду. Увидимся утром, хорошо? И не волнуйся, на завтрак я тебе яиц достану. Роханна не против.
— Спасибо, Джоффлер.
Мужчина подмигнул, затем бросил тревожный взгляд на ребенка и оставил Флориана одного.
Вернувшись в гостиную, Флориан снял с себя рубашку и брюки и повесил их на стуле у огня. Тил свернулся клубком у очага.
— Обещаю, утром раздобуду тебе какой-нибудь еды, — сказал лесничий псу.
Флориан переодел малышку. За время путешествия по реке она выросла еще на пару сантиметров, но счастливее не стала. Ныла она почти постоянно.
— Ну что такое? — ласково спросил он.
Лялька сосредоточилась на его лице, отчего он даже занервничал, а затем скривилась и начала вопить.
— Ох, вот же дрянь…
Он попытался сунуть ей еще один пузырь, но она отказывалась брать соску. В широко открытом от крика ротике он заметил что-то белое.
— Зубы? — в полном замешательстве спросил он. — У тебя зубки режутся?
Тщательный осмотр подтвердил: десны покраснели и опухли, и сквозь них прорезается сразу шесть зубов.
— Ах ты ж бедняжка. У меня ничего такого нет. Или есть?
Он заставил юз-дубль подключиться к аптечке, которую оставил ему космический аппарат, и перечислить содержимое. Обратившись к новым медицинским файлам, Флориан понял, что одна из мазей должна помочь.
Плайпластиковая крышка аптечки открылась, из нее выскочил маленький тюбик. Флориан выдавил из него каплю прозрачного геля и втер малышке в десны. Лялька пришла в ярость, когда он сунул палец ей в рот, но рев ненадолго затих. Затем она снова начала плакать.