Ночь без звезд

— Не уверен. Буду заботиться о ней, как и обещал машине Содружества. Не хочу, чтобы правительство добралось до нее.
— Почему?
— Думаю, она из Содружества. А людям из правительства это не понравится. Они всегда говорят, будто Содружество плохое.
— Откуда они знают?
— Они не знают. Последним человеком из Содружества был Найджел, он запустил Великий Переход, а Слваста его возненавидел. Но элитарии всегда считали, что нам нужно связаться с Содружеством, поскольку оно спасет нас. Только никто не знает, как это сделать, если честно.
— А ты что думаешь?
— Я просто хочу изменений. — Он посмотрел на малышку, лежавшую у него на руке. — И похоже, она может их для нас устроить.
* * *
Они находились на полпути к селению ватни, когда малышка проснулась и снова начала плакать, скорее даже безутешно рыдать. Рев поднялся невероятный. Флориан не сомневался: она разбудила весь округ. Даже пилоты сил воздушной обороны могли бы услышать ее рев сквозь гул самолетов, если обследовали эти места.
— Она заболела? Ты ей что-то повредил? — спросил Мурей.
— Я не знаю.
Флориан поднял ребенка, внимательно разглядывая сморщенное несчастное личико в надежде найти подсказку. «Может, она так плачет из-за странной штуки, прилипшей к ее голове?»
Он аккуратно покачал ее на коленке.
«Ну? Что не так, малышка?»
Рев продолжался. Он начал трясти ее чуть сильнее.
— Пожалуйста, ну, пожалуйста. Все в порядке. Просто… Ёпрст!
Скача у него на колене, девочка невероятно громко рыгнула. Изрыгнутое обогащенное молоко обрызгало руку лесничего. Отвратительно теплое и липкое. Пошевелить рукой, чтобы вытереть его, Флориан не мог, боясь уронить ребенка.
— А-а-а! — догадался он.
«Отрыжка. Ребенок должен срыгнуть, после того как поел», — вспомнил он.
Но малышке лучше не стало, поэтому он еще немного покачал ее на коленях. Отрыгнув еще дважды, девочка затихла. И новоиспеченный отец решил, что пора проверить подгузник…
— Ах ты ж дрянная Джу!
Флориана чуть не стошнило от вони. Разве это должно быть настолько жидким? Он заморгал и посмотрел в сторону, пытаясь глотнуть свежего воздуха.
— Друг…
— Лучше не спрашивай! Просто… домчи нас до поселка. И побыстрее, пожалуйста!
Нужно было что-то делать. Пристроив малышку на одном колене, которое отчего-то стало подозрительно мокрым, лесничий покопался в рюкзаке, добывая салфетки и чистый подгузник.
Казалось, прошла целая вечность, однако они не успели еще доплыть до маленькой пристани, а малышка уже была чистая, сухая и в новом подгузнике. Флориан даже загордился слегка, что смог с этим справиться. В следующий раз получится еще лучше.
Лодка ткнулась в причал, и Мурей вылез из воды.
— И что теперь? — спросил ватни. — Хочешь остаться здесь с нами?
— Нет. Ты и так был очень добр ко мне, мой друг. Но я здесь не останусь, не хочу подвергать вас опасности. Мое правительство не одобрит, если вы поможете мне.
— Пожалуйста, будь осторожен.
— Не беспокойся, я буду самым осторожным человеком на планете.
Флориан поднял голову и посмотрел на север. Ветер становился сильнее. Кучевые облака сгрудились у горизонта. Непогода замедлит поиски. У него есть время приготовиться и продумать, что делать дальше и куда идти. «Сперва к тете Тераннии. Она-то уж даст правильный совет».
На «Опенленде» он вернулся в избушку, не включая фар. К тому времени, когда Флориан приехал домой, он окончательно вымотался, голова раскалывалась, глаза не открывались. Ему хотелось лишь одного — заползти под одеяло и уснуть.
Малышка завозилась, когда он взял ее с пассажирского кресла. Нагнувшись над ней, Флориан снова почуял неприятный запашок…
— Опять? Я же только что менял!
Войдя в дом, он распеленал ее на кухонном столе и обнаружил полный подгузник. Флориан обтер ее, намного более умело и быстро, чем в прошлый раз.
Лялька лежала на спине, даже не сонная. Она протягивала маленькие ручки, сжимая кулачками воздух, словно искала что-то. Затем нахмурилась.
— А теперь-то тебе чего?
 
Она начала разевать рот, словно рыбка.
— Что? Еще молока?
Но ведь так не бывает… Когда он вытащил второй пузырь, малышка немедленно присосалась к нему. Тил свернулся клубком на своем одеяле рядом с печкой и тихо наблюдал за происходящим. Разумеется, после кормления ей понадобилось снова срыгнуть. Удалось ей это не сразу, и, как только малышка успокоилась, снова пришлось менять подгузник.
— Великая Джу!
Глаза у Флориана закрывались сами собой, он никогда раньше так не уставал. А через пару часов уже рассветет. Головная боль превратилась в жжение за глазами и дергала с каждым биением пульса.
Он положил малышку посередине кровати, боясь, что она скатится на край и упадет, для верности обложил ее подушками со всех сторон. Сон накатил мгновенно.
Но так же быстро он проснулся, когда лялька начала плакать. Снова менять подгузник!
Сон.
Рассвет и плач смешались. Головная боль милосердно оставила его, но шея болела от того, что Флориан спал без подушки. В общей сложности он даже часа не проспал.
— Все хорошо, все хорошо, — простонал он, едва не плача. Третий пузырь обогащенного молока.
«Вот же дрянь! Только два осталось. Почему она так много ест?»
Когда Флориан взял ее на руки, чтобы покормить, он заметил, как пеленка врезалась ей кожу. «Наверное, замоталась во время сна».
Он сменил подгузник. Снова запеленал ее, но пеленка стала маленькой.
«Что такое?» Он посмотрел на нее и готов был поклясться: малышка выросла за ночь на несколько сантиметров! Странно, но… «Дети быстро растут… кажется, так?» Иначе и не объяснишь, да и Джоуи предупреждал, что скоро понадобится другая одежда… Эту ночь она пережила.
— Я все сделал правильно, — сказал Флориан, гордо улыбаясь засыпающей ляльке. — Правда-правда.
А затем Флориан подумал, что еще целый месяц придется терпеть такие ночи, как прошлая, и похолодел.
Шел дождь. Низкое облако накрыло долину, превратив утренний солнечный свет в сурово-серый отблеск, будто уже наступили сумерки. Флориан включил свет в гостиной. Плита остывала, но угли все еще горели, поэтому он положил туда несколько свежих поленьев. Вскоре они затлели, и лесничий оставил вентиляционное отверстие полностью открытым, чтобы огонь хорошенько разгорелся.
Малышка спала на древнем диване, надежно окруженная подушками, как в гнезде. Флориан знал, что осталось меньше часа до очередной смены подгузника. И кормить, наверное, тоже придется.
Он взял немного вчерашнего хлеба, нарезал несколько ломтиков и намазал их малиновым вареньем. И лишь тогда понял, насколько проголодался. Чайник закипал долго. Флориан положил еще несколько поленьев, понимая, что печь чересчур разогреется, но ему было плевать.
Он сел на кресло-качалку и уставился на ребенка. До него наконец-то начало доходить, что он натворил. Повезет, если он вообще сможет позаботиться о ней. Но как скрывать ее от НПБ?!
«Это все лекарство. Наверняка наркотик. Иначе я бы никогда не согласился…»
Внезапная вспышка прорезала воздух. Флориан выглянул в окно, решив, что начинается гроза, но вспышка показалась слишком слабой, да и грома он не слышал.
— Что происходит?
Новые вспышки, прямо у него в голове за глазами. Словно испорченная икографика, только ярче. Вспышки быстро превратились в пятиконечные звезды, образующие пятиугольник.
— Чего-чего?
На каждом лучике звезды появлялись фигуры, намного более резкие и четкие, чем привычные иконки. Зеленая пирамида, медленно вращающаяся в воздухе. Распускающиеся, словно цветы из бутонов, сферы. Воронка из концентрических бледно-лиловых кругов, уходящая в бесконечность. Сфера из желтых синусоидальных волн. Радужное звездное скопление.
Код космической машины.
Флориан зачарованно улыбнулся. Затем кто-то заговорил прерывисто, дрожащими словами, которые не имели смысла, они постепенно исчезали, как сообщения коротковолнового радио во время шторма. Лесничий испуганно обернулся, но в комнате никого не было. Все происходило у него в голове и являлось частью нового кода.