Ночь без звезд
Лихорадка продолжалась вечно. Однако наконец шум затих и отсек перестал трястись. Паула отпустила решетку. Она не была уверена, но ей показалось, что угол наклона тоже изменился, стал более острым.
— В пятидесяти километрах, — сказал Димитрий. — Если они взорвут еще одну, поближе, мы погибнем.
— Я надеялся, что лед поглотит волну давления, — сказал Валерий.
— Она, вероятно, распылила его по мере прохождения, — отозвался Фергюс. — Повторный взрыв, возможно, уменьшит сейсмическую силу.
— Лучше нам этого не знать. Кто-нибудь выжил?
— Марек явно нет, — ответил Димитрий. — Он находился всего в двухстах метрах от эпицентра. Костюм с силовым полем не способен выдержать прямого удара трехсоткилотонной бомбы.
— Мне жаль, — сказала Паула.
— Не жалей. Мы же машины.
— Возможно. Но вы очень хорошо имитируете людей.
— Марек бы оценил твой комплимент. Он был уверен, что становится человеком.
Паула кивнула. Экзозрение показывало не слишком много. Все внешние каналы отключились. Она приказала плайпластиковой двери открыться. Но там оказалась лишь стена спрессованного снега.
— Проклятье, тоннель обрушился.
— По крайней мере, Кайсандра наверняка жива, — сказал Валерий. — У нее интегральное силовое поле, и находилась она достаточно далеко.
Паула поглядела на генератор червоточины. Наполовину собран. Снятые с двух других недостающие детали раньше лежали рядом, аккуратно разложенные. Теперь они валялись по всему отсеку, а несколько компонентов выглядывали из лужи, натекшей на дно отсека.
— В худшем случае обе бомбы на флангах не уничтожены. И у нас есть три часа, пока сюда доберутся сиберы.
— На самом деле это лучший случай, — поправил ее Димитрий. — Если они приблизятся на расстояние десяти километров и взорвут бомбу, нас прикончит ледотрясение.
— Но они же этого не знают, — парировала Паула. — Будем исходить из предположения, что у нас есть три часа. — Девушка кивнула на червоточину. — К тому времени она должна работать.
— Ясно.
Что-то помешало спросить, насколько задача выполнима. Сам по себе обрушившийся тоннель — уже проблема. Молекулярный импульсный разрушитель не применить, поскольку никуда не деться от сверхгорячего газового взрыва. Паула ткнула пальцем в снег — оказалось, что он не слишком плотный. Девушка выгребла несколько горстей рукой, затем подняла мазерную винтовку и поставила мощность на пять процентов, прежде чем выстрелила в нижнюю кромку за дверью. Снег тут же растопился. Несколько литров горячей воды пропитали снег внизу и постепенно стали замерзать. Она выстрелила еще раз, растопив еще немного. Через двадцать минут она пробила достаточно большую пещеру, где удалось встать в полный рост. Воздух стал влажным, как в тропиках.
Стоя на скрипящем льду у основания полости, Паула уменьшила ширину луча до сантиметра и переключила мощность на пятьдесят процентов, затем направила его вертикально вверх и выстрелила. Небольшая струя пара устремилась вниз. Без силового поля Паулу обожгло бы кипятком; он плеснул в лицо, но только перекрыл обзор. Тем не менее функция сканирования поля позволяла целиться прямо вверх.
На то чтобы просверлить пятисантиметровое отверстие на поверхности, мазеру потребовалось девятнадцать минут. Сделав отверстие для выхода пара, Паула затворила плайпластиковую дверь и увеличила ширину луча, а затем стала расширять дыру, ведущую наверх.
* * *Через полтора часа бешеный ветер начал утихать, хотя это не слишком облегчило движение. По всей видимости, имплантированные в память навыки ходьбы на лыжах помогали только сохранять равновесие — Флориан упал раза два. Но лесничий понимал: когда он попадет обратно на ферму, ему придется целую неделю пролежать в медицинской капсуле, восстанавливая мышцы ног. Каждые двадцать минут ему приходилось останавливаться и тратить минуту на растяжку и отдых. Большего он себе позволить не мог.
За полтора часа ген-орлы сумели протащить его на тридцать пять километров. Несколько ген-орлов, переживших взрывную волну, поднялись из наземного укрытия и подсоединились к каналу. Теперь из двадцати двух птиц девять работали буксирами, восемь Кайсандра задействовала в качестве ретрансляторов, а пятерых отправила искать бомбу, которую сиберы несли на восточном фланге.
В конце концов ген-орлы обнаружили ее, несмотря на грязную, сбивающую с толку турбулентную атмосферу, ориентируясь лишь на следы излучения. Одиннадцать паданцев-сиберов не погибли и несли бомбу к «Виконту» в прежнем стремительном темпе.
Еще одна плохая новость. Ген-орел неоднократно облетел место, где располагался «Виконт», но ни Паулы, ни АНС-дроидов не обнаружил. Исчез вход в тоннель, не было следов деятельности. Птица передала изображение огромного звездолета, все еще погребенного подо льдом, но не более.
Когда Флориан вновь отправился в путь, ген-орел заметил шлейф пара, вырывающийся из-под снега. Флориан закричал от радости и начал снова и снова проигрывать изображение, идущее от ген-орла, прямо в центре дисплея экзозрения, чтобы хоть как-то смягчить неудобства путешествия.
Пока орлы тащили спутников по снегу, все трое смотрели, как струйка пара стала толще и превратилась в полноценный фонтан. Затем он прекратился, и инфракрасное излучение показало дыру в снегу. Над ней пролетел ген-орел.
— Привет, — сказала Паула.
— Что случилось? — поинтересовалась Кайсандра.
— Ледотрясение обрушило тоннель, но все в порядке. А у вас?
— Одна бомба еще не уничтожена. Она в двадцати восьми километрах от «Виконта» и приближается. Хочешь, чтобы я ее перехватила?
— Нет, мы не можем рисковать, еще одного взрыва мы не переживем. Временные рамки очень четкие. Либо мы активируем генератор червоточины, либо провалим дело — и, скорее всего, сами тоже погибнем.
— Понятно, — сказала Кайсандра. — Я в семнадцати минутах от вас.
Флориан сжал зубы, когда подумал, сколько еще ему придется провести на лыжах. Он ничего не мог поделать, в памяти сразу всплыла та долгая ночь в Сэнди-Джей с Луканом, который болтал всю дорогу на водительском сиденье, а за окном проносились темные поля и леса. В то время тревога съедала его без конца. Теперь же лесничий понимал, насколько легкой была та ночь.
Ген-орлы неуклонно летели до самого утра, их широкие крылья освещались причудливыми завитками небесного призрачного света, бомбардирующего ионосферу. Из-за этого их движения выглядели дергаными, будто у заводных механизмов, а не совершенных технологий будущего из Содружества. Температура продолжала снижаться после теплового пика, вызванного вспышкой бомбы, легкий снег превращался в ледяные хлопья, и Флориан радовался, что защищен от них силовым полем.
— Сколько еще? — спросил он.
— До чего? — отозвалась Паула.
— До того, как заработает генератор червоточины.
— Мы надеемся включить питание в течение часа, — ответил Димитрий.
Флориан плотнее стиснул зубы. Ему как раз и потребуется около часа, чтобы добраться до «Виконта».
— Понял. Приеду как раз вовремя.
— Рай, а ты? — спросила Паула.
— Буду с вами через сорок минут.
— Хорошо.
* * *Паула стояла позади АНС-дроидов и терпеливо наблюдала, как они устанавливают детали на место. Они двигались с методичной точностью, словно танцевали балет, отрепетированный тысячи раз. Девушка молчала, не желая мешать. Если бы дроиды начали в чем-то сомневаться, так обязательно поделились бы — в конце концов, Найджел бы так и сделал, — но они сами назначили время. Теперь только непредвиденная ситуация могла изменить план.
Полевой сканер Паулы, включенный на малую мощность, показал, что кто-то скользнул в недавно прорубленный тоннель. Плайпластиковая дверь открылась, в отсек ХГТ54б вошла Кайсандра и с удивлением оглядела сместившийся груз.
— Дрянь! Хорошенько же вас тут потрясло!
— Генератор червоточины не пострадал, — ответила Паула. — Только это и имеет значение.