Прометей: каменный век (СИ)

С такой грудной клеткой можно бежать сутки, легкие будут обеспечивать их кислородом долго. Дикари остановились в тридцати метрах. Потрясая дубинками и выкрикивая «аргх, аргх», они явно предлагали нам спуститься и вступить в бой.
— Раг, стреляй в голову, — я спустил рогатку, мой камень попал по касательной в щеку ближайшему дикарю, порвав ему щеку, но не убив и даже не выведя из игры. Эта горилла завопила от боли, но потом снова присоединился к орущим «аргх». Раг был точнее: камень выпущенный с близкого расстояния исчез во рту дикаря, выбивая зубы.
Дикарь как подкошенный рухнул схватившись за горло, между его пальцев показалась кровь. Двое из дикарей, самых нетерпеливых полезли верх, дождавшись когда макушка первого окажется на расстоянии около двух метров от меня, натянув свою мощную рогатку, выстрелил ему в теменную область. С такого расстояния трудно было промахнуться, я даже услышал хруст теменных костей, самых слабых костей черепа. Нелепо взмахнув руками канг полетел вниз и упав больше не пошевелился. Второго «альпиниста» сняли Нел и Бар, практически стреляя ему в профиль. Не знаю куда они попали, но дикарь упал и очень неудачно: послышался громкий хруст и он так и остался внизу скуля и подвывая.
Еще двое, словно не видели судьбу товарищей, снова полезли наверх: первому на расстоянии около трех метров прямо в глаз попал Раг, с диким криком одноглазый упал и только стонал какое-то время, потом также затих. Я дождался своего на уступе, немного высунувшись вперед: натянув до предела рогатку я ждал до тех пор, пока его лицо не оказалось в полуметре от левой руки, державшей рогатку. На этот раз на меня даже попали несколько брызг капель его крови, прежде чем беззвучно на землю рухнул еще один труп.
Пока что все складывалось для нас очень удачно: у нас не было ранений, противник потерял пятерых. Наши враги отбежали метров на сорок и стали совещаться. По моему они не понимали, что их убивает, до сих пор смерть они видели лишь от дубин в прямой схватке.
— Нел, передай мне копье, — попросил я девушку. Если они так и будут лезть, мне даже удобнее их протыкать копьем, на этом уступе гряды можно было подниматься только в одиночном порядке. Это мы научились ее преодолевать, зная каждую ложбинку и камень, для постороннего это был трудный подъем. Тем временем совещание у дикарей затянулось, я уже начал опасаться, что дикари откажутся от штурма и у нас в тылу останутся порядка двадцати дикарей.
Но канги не собирались так легко отступаться от намеченной цели, вместо этого они бросились на штурм одновременно, мешая друг другу. Нижнюю площадку они преодолели быстро, затем начались проблемы, дикари мешали друг другу, двое даже сорвались, но не пострадали и вновь бросились на штурм. В таком столпотворении тел трудно было выцелить незащищённое лицо или голову, лишь три человека мы смогли вывести из строя при помощи рогаток. Мне пришлось подняться на один выступ выше: убрав рогатку за пазуху сумел проткнуть троих копьем и скинуть их вниз, прежде чем копье застрявшее в шкуре четвертого вырвали из моих рук.
Несмотря на продолжающийся обстрел канги лезли наверх вопя от боли, еще один сорвался с десятиметровой высоты, оступившись под выстрелами из рогаток, до верхнего края обрыва оставалось последних два выступа, если ворвутся туда нам не справиться. На нижней более широкой площадке находились сразу четверо кангов, сзади их подпирали и им ничего не оставалось кроме как лезть наверх.
Дальше медлить было нельзя: один за другим прозвучали два выстрела практически в упор, убив двоих и тяжело ранив третьего. Пулевым выстрелом я снял последнего. После звука выстрелов канги с криками страха отбежали от обрыва и остановились лишь метрах в двухстах. По моему подсчёту мы вывели из строя пятнадцать человек, но двое ковыляли к убежавшей группе. Пересчитав, внизу я насчитал тринадцать тел тех, кто уже никогда не поднимется. Не все среди них были мертвы, слышались стоны и поскуливания двоих или троих человек.
Против нас еще оставались десять абсолютно невредимых и двое раненых, враги по-прежнему грозная сила. Я перезарядился. Конечно с использованием пистолета можно было быстро добить остатки, но на таком расстоянии стрелять бесполезно. И тратить патроны не хотелось. Даже эти три выстрела для меня были ножом по сердцу.
 
Канги снова устроили совещание, на штурм они не решались. Двое кангов поднялись в той стороне, где располагалась соляное поле. Вернувшись они долго жестикулировали, затем развели костер, собрав помет животных по полю. Мне впервые удалось увидеть как аборигены разводят огонь трением: деталей не было видно, но двое дикарей усердно работали руками вскоре потянулся дымок. Подкинув топлива канги получили большой костер, уселись вокруг него вскоре потянуло запахом жареного мяса.
Их костер располагался рядом с той группой деревьев где я впервые подстрелил цесарку, видимо дикари решили нас взять измором, полагая что за нами только море, если спуститься в долину, мы попадали к ним в руки. Меня беспокоила мысль, что канги решатся пройти по соляному полю и штурмовать каменную гряду, заходя к нам в тыл. То ли они были слишком тупые, то ли были уверены, что нам никуда не деться, но до самого вечера они не покинули костер, выкрикивая нечленораздельные выражения.
Ситуация становилась патовой, мы не могли вечно сидеть на обрыве, сторожа их движение, если мы уйдем канги поднимутся по уступу на нашу территорию. А если дойдет до рукопашной исход ясен, канги были наверное вдвое сильнее физически даже меня, не говоря уже о подростках.
Каждый дикарь по очереди отходил от костра и примерно на расстоянии пятидесяти метров от начала подъема на наш обрыв нес вахту, чтобы мы не могли улизнуть незаметно. Я попросил Нел принести нам немного сушеного мяса, был уже вечер, а мы не ели с утра. Девушка быстро сбегала за мясом и мы спешно перекусили сидя на обрыве: канги сторожили нас, мы сторожили кангов. То чего я боялся случилось: теснимые ледниками начали спускаться к югу сильные северные племена. Это были первые ласточки, за ними появятся другие, возможно более многочисленные.
То, что отряд был без женщин и детей говорил об одном: канги на тропе войны или это передовая разведка крупного племени. Возможно это просто передовой дозор, а если сюда хлынет сотня таких дикарей? Даже с двумя пистолетами я не справлюсь: они боятся огнестрельного оружия, но после пяти-десяти выстрелов этот страх пропадет.
Канги тем временем развели второй костер и начали укладываться между двумя кострами, уверенные в своей безнаказанности. Именно их самонадеянность дала мне идею, вырезать их всех во время сна. Используя оба мачете и копья, мы могли убить одним ударом четверых первым ударом и еще четверых второй атакой, пока канги поймут что случилось. Из оставшейся четверки двое были бы ранены и справиться с остатками было бы проще.
Но этому гениальному плану мешал один факт, а именно наличие дозорного, который должен был поднять тревогу, если мы решим спуститься в долину. Он находился слишком далеко, чтобы его можно было убить из рогатки, а выстрел из пистолета кангов разбудит. Спуститься, напасть и убить его мы просто не успеем, дозорный поднимет тревогу, раньше чем мы успеем спуститься.
«Проклятые канги, не будь вас мы бы сегодня принялись за плот», — пронеслось в голове и в следующую минуту решение появилось:
«Плот»! Надо проплыть из бухты, обогнуть каменную гряду, вдающуюся в море и зайти на долину со стороны соляного поля. Дозорный находился недалеко от нас, а канги устроили лежку ближе к концу соляного поля, откуда я спускался в долину, когда подстрелил цесарку.
 
— Раг, Бар, Нел, — вы останетесь здесь, если канги полезут, стреляйте. Если не сможете отбиться бегите к небесному шару и залезайте внутрь.
Небесным шаром мои луома называли мою спасательную капсулу. После того как я рассказал, что спустился на ней с неба. Я продолжал давать инструкции:
— Нел, Раг, вы знаете как его закрыть изнутри, когда закроетесь канги до вас не доберутся. Я поплыву на плоту, и нападу на них пока они спят. Думаю, что смогу убить половину, пока они проснутся. Когда вы услышите шум у костров кангов, вы спуститесь в долину и убьете дозорного и поспешите мне на помощь.