Двадцать (СИ)
Иногда я ощущала, что до безумия хочу к нему. Хочу столько всего сказать и спросить…
Только подумала об этом как меня что-то невероятно сильно ударило в бок, я распласталась на капоте чьей-то машины а потом упала на дорогу. Машина заверещала покрышками и быстро исчезла из вида, а я с ужасом схватилась за живот и закричала. Наверное именно в эту секунду я остро осознала, что мне есть ради кого жить и я и правда умру если потеряю ребенка!
***
- Что там?
Заорала я на УЗИ, когда датчик прошелся по животу. От ожидания и волнения в горле так пересохло, что я даже вздохнуть не могла.
- Так сколько там у нас? Тридцать шесть недель и пять дней. Раскрытие полтора сантиметра. Все хорошо. Шевелится. Испугался правда, но живой и здоровенький. В отличии от мамочки. Руку ушибла, и вся в синяках. Есть тонус матки, но не критично. Покапаем тебя, расслабим и отпустим, до родов еще есть время. По дорогам больше не бегай.
Молодая врач помогла мне вытереть гель с живота и поправила на мне больничный халат.
- Там тебя ждут.
- Нет. Не ждут. Ко мне никто не приедет.
- Так мы позвонили… и уже приехали. Осторожно только. По коридорам не бегать сразу в палату и в кровать.
Я с ее помощью поднялась с медицинского топчана и поплелась в коридор. Она ошиблась ко мне некому приезжать. У меня совсем никого не осталось.
- Мама!
Вздрогнула, подняв голову увидела Леру. Похудевшую. Какую-то бледную. И сердце болезненно сжалось. Как же я соскучилась и как же мне все это время было больно от одной мысли о ней. Как же неожиданно!
- Мамааа!
Подбежала ко мне, обняла. Я в ответ тоже обняла ее левой рукой, правая сильно болела и была забинтована. Она отстранилась…опустила взгляд на мой живот. Я вся сжалась в ожидании презрительного взгляда, но вместо этого увидела как она судорожно глотнула воздух, а потом тихо спросила:
- Девочка?
- Мальчик…, - ответила я с какой-то гордостью и почувствовала как по щекам потекли слезы.
- Мама! – она снова меня обняла, - Я так испугалась! Они позвонили сказали, что ты в аварию попала! Я чуть с ума не сошла, сразу к тебе поехала. Идем, я помогу тебе в палату дойти. У тебя ничего не болит? Ты целая?
- Руку ушибла… а так ничего. Жить буду.
- А ребенок?
- С ним все хорошо, спасибо.
- Мама! – она сжала мое запястье и заглянула мне в глаза.
- Я скучала по тебе, ма! Очень скучала! Позвонить боялась…боялась, что прогонишь опять…
В ней словно что-то изменилось и я не могла понять что именно, что-то было совершенно другим, сама на себя не похожа.
- Что-то случилось, Лер?
- Да! Я вдруг ужасно испугалась, что потеряю тебя как папу!
Мы зашли в палату, и я села на кровать, а она на стул напротив меня.
- Прости я ничего не привезла. Но я завтра привезу. Обещаю. Что тебе можно? Апельсины? Бананы? Я на работу устроилась! Мам…
Она посмотрела на дверь, потом на меня.
- Я… тогда нашла записи с камеры.
Я резко подалась вперед и даже в животе что-то кольнуло.
- Он не стрелял… я это увидела.
Выдохнула и медленно закрыла глаза. Я это знала, я всегда верила в то, что Женя не мог этого сделать. Болезненно потянуло низ живота. Очень болезненно и неожиданно сильно.
- И из сейфа он взял только документы. А еще…мам, я увидела, как Света в наш дом какого-то мужика приводила. И целовалась с ним на пороге. Приводила, когда папа тебя уже выгнал, а она к нам переехала. Мразь она конченая. Я ей сказала, а она…она выставила меня, обматерила. Как отец мог все ей оставить? Как она его так уговорила? Я адвоката взяла…хорошая женщина. Она сказала у нас есть все шансы! Слышишь, мам? Мы дом вернем ваш с папой!
Я ее слушаю. А напряжение в животе нарастает. Болезненные резкие схватки, которые начались внезапно и сдавливают всю брюшину словно распирая изнутри.
- Мам…что такое? Ты побледнела… мам, тебе плохо?
- Кажется у меня воды отошли…, - прошептала я и посмотрела, как прозрачные струйки потекли по лодыжкам на пол, образуя лужицы.
- Мам! Я сейчас! Я врача позову! Ты ляг… я сейчас!
Она выбежала из палаты, а я медленно легла на кровать и закрыла глаза. Наверное, я впервые за все время ощутила какое-то странное умиротворение.
- Так! Что тут у нас!
Доктор прибежала и склонилась надо мной, ощупывая живот.
- Схватки начались? И воды отошли! Сейчас процесс пойдет очень быстро! А ну давай я раскрытие посмотрю.
- Доктор… а не страшно срок еще не наступил!
- Нормально тридцать семь недель почти. В самый раз. Карапуз и весит немало. Оооо… у нас и правда процесс пошел. Вроде ж только смотрела.
- Светлана Владимировна, там роженицу привезли. Упала со ступеней в торговом центре. Есть кровотечение, схватки. Орет как резаная!
Доктор усмехнулась мне.
- И такие бывают. Пойду посмотрю, что там и вернусь. У тебя еще точно время есть.
Из коридора доносились громкие крики, дикие можно сказать вопли.
- Чего орем? В чем дело!
- Больно!
- Тшшш! Не надо орать. Зовут тебя как?
- Анна!
***
- Сорок два года, а роды как по учебнику. Любая молодая обзавидуется. Такой мальчишка чудесный. Как чувствуешь себя?
- Бывало намного лучше, - ответила я, не отрывая взгляда от комочка у себя на руках. Крошечный, такой маленький, несмотря на свой вес в четыре килограмма. Меня перевели в палату из родового отделения и уже вручили младенца.
- Любовь с первого взгляда случается именно в этом месте. Любовь к единственному мужчине всей жизни. Вечная и негасимая. Какой богатырь. И не скажешь что родился на тридцать седьмой неделе. Если б все сорок выносила вымахал бы под шесть кило. Ручки в кулачки сжал. Готов уже прямо сейчас за маму заступаться. Молоко дня через три придет…пока что кормим каждые два часа. Ребенок в прекрасном состоянии. Апгар девять. Если что звони мне я прибегу посмотрю.
Наверное рождение сына – это и было то что выдрало меня из лап обреченности. Я раскрыла глаза и сделала свой первый вздох. Она была права – это любовь с первого взгляда. Это мощное, захватывающее все твое существо торнадо. Новое осознание смысла твоей жизни. Да, у меня есть Лера. Но она взрослая и она уже не нуждается во мне. Я больше не источник жизни для нее. Рождение ребенка полностью переворачивает твое восприятие мира на все триста шестьдесят градусов. И ты вдруг понимаешь, что больше не принадлежишь себе. И сердца у тебя теперь тоже нет. Оно полностью принадлежит ребенку и бьется вне твоего тела.
- Как назовешь малыша?
- Женя.
- Ух ты. У нас теперь рождаются Архипы, Елизары, а иногда и Себастьяны. Женя теперь редкое имя.
- Так звали его отца…, - тихо сказала я и погладила светлый пушок на лобике младенца, потрогала нежную щечку.
- Я искренне сочувствую…Я пойду. Если что-то потребуется зови девочек или меня.
- Хорошо, спасибо вам огромное.
- Сестра когда придет твоя?
- Сестра?
- Ну девушка, которая все роды бегала возле зала.
- Это моя дочка – Лера. Приедет вечером.
- Очень хорошо. Ты смотри дочка. А я думала сестричка.
Врач ушла, а я осталась наедине с малышом, положила его в кроватку на колесиках с прозрачными бортиками. Малыш наелся. Хотя я сомневалась, что можно наесться молозивом. Приход молока еще ждать.
Лера все время родов была возле палаты. Я слышала ее голос как она все спрашивает у врачей. Это было очень неожиданно для меня, очень волнительно потому что какое-то время я действительно думала, что потеряла дочь. Наверное смерть отца стала для нее ужасным стрессом.
Она была первой кто увидел маленького Женю после того, как я сама перерезала пуповину и мне положили его на грудь.
- Боже, мама! Какой он маленький! – воскликнула она и прижала руки к груди, и я снова узнавала свою маленькую Леру, которая была такой ласковой в детстве.