Двадцать (СИ)
Вот и все. Кому я теперь нужна со своей обвисшей грудью, целлюлитом, округлым животиком и по-маминому крупными ногами? На этом фоне вспоминается Светочка. Точенная, высокая, худенькая и красивая настолько, что даже мне больно смотреть.
В голове прозвучал голос покойной мамы «Ты должна держаться за него, ты должна любить и уважать своего мужа. Измена это ничто. Это тело. Главное душа. У тебя дочка….»
Мама…мамочка, так он мне душой изменил, мама, он мне душу вывернул. Как я прощу? Как мне умолять его? Я не могу…Я ему не нужна. Я уйду. Пока не знаю как все будет, но я поеду к Лере.
Глава 3
Лера жила в старом районе в одной из шестнадцатиэтажек в маминой двухкомнатной квартире, в которой мы с Артемом сделали капитальный евроремонт.
Девятый этаж, широкие и большие окна смотрят на бережную. Я здесь выросла. Здесь прошло мое детство. Выдохнула, подтягивая чемодан за собой. Тяжело как. Лера ничего не знает. Для нее это станет ударом. Мы всегда старались при ней не ссориться. Я старалась. Травмировать ребенка нашими перебранками не хотелось. Я помню, как в детстве очень остро переживала ссоры мамы с отцом. Особенно когда они начинали говорить о разводе.
Точнее отец очень любил завести эту тему. Если мама в чем-то ему перечила сразу начинались разговоры о разводе. Мама всегда замолкала. Она считала, что женщина должна уметь вовремя промолчать в этом ее достоинство.
Я поднялась на лифте и позвонила в дверь.
Наверное, она с кем-то из подружек отмечает. Возможно, ушла куда-то. Если что у меня есть ключи, но как-то не хотелось показывать Лере, что она здесь не хозяйка. Тем более я ее не предупредила.
Позвонила в дверь еще раз. И наконец-то услыхала возню за дверью, потом она приоткрылась и я увидела Леру в халатике с растрепанными волосами.
Мгновенное понимание, что Лера не одна. И не просто не одна, а скорей всего с мужчиной. Потому что она тут же обернулась куда-то внутрь комнаты.
- Мама? Ты?
- Привет.
Она явно не торопилась открывать и мне стало как-то не по себе.
- Привет. Что случилось?
- Может впустишь?
Она посмотрела на мой чемодан, потом нахмурила брови.
- Вы что заехали попрощаться? Вы куда-то уезжаете?
- Лера, твой отец выгнал меня из дома.
Она изменилась в лице и тут же открыла дверь. Потом снова посмотрела вглубь комнаты.
- Мам…ты заходи, конечно. Только я не одна. Я с…с Толиком.
- С каким Толиком?
- Ну…потом расскажу.
Она провела меня на кухню, тщательно прикрыв дверь в спальне. Нет, я не ханжа, я понимаю, что у меня взрослая двадцатилетняя дочка, что у нее наверняка есть личная жизнь. Читать ей мораль я не намерена. Кольнуло только то, что о Толике мы с папой не знали, а ведь судя по всему этот Толик явно живет вместе с ней.
Мы вошли на кухню и она потушила сигарету в пепельнице.
- Ты куришь?
- Ну так, балуюсь иногда. Сегодня праздник и мы немного выпили, тортик… все такое. Так…ты пошутила, да? Насчет папы?
- Нет, не пошутила. Твой папа нашел другую женщину и выгнал меня из дома. Документы о разводе уже готовы.
- То есть…он решился?
- Что значит решился?
Немного не понимая, переспросила я, чувствуя как вдоль позвоночника поползли неприятные мурашки.
- Мама…ну у вас давно все не так уж хорошо с папой. И я думала, что он раньше расскажет тебе о Свете.
- О Ком? О Свете? Боже! Лера! Ты знала? Ты серьезно знала?
- Мама! Не кричи! – она поплотнее закрыла дверь, - Да, знала. Так получилось, что я увидела папу со Светой еще полгода назад, летом. Мы с Толиком…
- Полгода назад вы с Толиком? Подожди… я… я что-то ничего не понимаю.
Мне стало душно и я осела на кухонную табуретку, чувствуя, как начинает пульсировать в висках и болеть голова.
- Мама, а что не понятного. Ты занята своими книгами, готовками, каким-то правильным образом жизни. Ты закормила отца своими диетическими блюдами, правильным питанием, слежкой за его здоровьем. Ты буквально лепила из него старика. Не пей, не ешь, не кури.
- Ты…это серьезно?
- Ты когда в последний раз на себя в зеркало смотрела, ма? Ты же…не знаю. Ты должна соответствовать бизнесмену, почти политику. Модная стрижка, костюмы. А ты не знаю эти волосы вечно отращиваешь, эти нелепые юбки, платья.
- Отцу…нравились длинные волосы.
А у Светы блондинистая стрижка и я вспоминаю. Как она крутится у него на коленях, а он ерошит ее волосы и меня начинает тошнить.
- Папа жалел тебя, давал шансы. Он звал тебя в Англию. Хотел провести с тобой там несколько недель. Ты не поехала. У тебя был дедлайн с книгой. Вы уже взрослые, ну… так случилось.
- Лер…он меня выгнал! Слышишь? Твой отец не поговорил со мной, он изменял мне несколько месяцев, ты знала об этом… и он меня выгнал. Просто сказал убираться и…
- Мам…ну ты должна или пытаться вернуть отца или начинать новую жизнь.
Я ничего не понимала. Передо мной стоял мой ребенок. Совершенно чужой. Совершенно отдаленный и говорил со мной как-то высокомерно снисходительно, и я снова чувствовала себя никчемным насекомым.
- Мам…я тут хочу сказать. Толик у меня живет уже несколько недель у него работа на компьютере. Ну ты понимаешь одна комната его кабинет в другой мы спим. Вообщем тут места вообще нет.
Она говорит, а у меня туман перед глазами. Я смотрю на нее и не понимаю, что слышу это от своей дочери.
- Ты понимаешь, мам?
- Да… я понимаю.
- У тебя деньги на гостиницу есть?
Киваю рассеянно, смотрю в кошелек на какие-то оставшиеся копейки, думаю о том, что есть немного на карточке, но надолго не хватит.
- Я могу дать немного на первое время. Вернешь, когда сможешь.
- Нет. Спасибо.
Мне очень душно. Мне нужно на воздух. Потому что мне кажется я сейчас упаду в обморок.
- Мам, ты не обижайся. Тут правда нет места. Толик, у него работа важная. Телефонные звонки, у него свои кол центры и он работает из дома и…
- Я понимаю. Да, понимаю.
- Давай я вызову тебе такси. Ты побудь пока одна, подумай. Потом успокоишься и поговоришь с папой. Он вряд ли желает тебе зла после стольких лет жизни. Мам…мамаааа, как ты не замечала?
- А как ты молчала?
- А что я должна была сказать? Что у папы любовница? Я до последнего надеялась, что все наладится, что ты заметишь, изменишься.
- Я изменюсь?
- Да, ты мам! Ты изменишься!
- А что со мной не так?
- Ладно…это сейчас не важно. Ты должна успокоиться, может и папа подумает. И вы останетесь друзьями или не знаю.
- Друзьями?
- Да, знаешь, так поступают умные женщины. Они выжидают пока мужу насточертеет любовница и он вернется в семью. Зачем все портить.
Я ее не понимала и не слышала. Это говорила не моя дочь. Это…кто-то чужой влез в ее тело и говорил мне все эти ужасные вещи.
- Я вызову тебе такси.
- Да…вызови мне такси. А … Толик. Ты нас не познакомишь?
- Как-нибудь потом. Когда все утрясется и ты все решишь с папой и будешь более спокойна. Вот смотри. Такси будет через три минуты. Давай помогу спустить вещи вниз. Сейчас я оденусь…
***
Вниз по ступенькам сама шла. На лифте не захотела и дочь попросила не провожать. Не надо. Там Толик внимания ждет. А я как-нибудь и сама спущусь не беспомощная.
Иду и саму шатает от стены к стене. Думаю о том, что в этом доме детство мое прошло, что квартиру не продала потому что хотела чтоб родительское цело осталось, хотела, чтоб память была и энергия мамы…А теперь мне здесь и места нет. Ну что ж это моя вина. Видно, где-то я недоглядела, видно где-то я не заслужила от дочери быть принятой в ее жизнь хотя бы временно.
В гостиницу приехала уже далеко за полночь. Просидела у окна несколько часов, глядя на то как капли дождя стекают по стеклу. Пока что нет ни одной мысли. Не знаю, как поступить, что делать. В сумке бумаги о разводе. И я пока не представляю, что это конец. Словно вдруг остаться сиротой.