Подлунный квест (СИ)

Не сдержала молодая графиня и магии: под потолком комнаты вспыхнул — правда, тут же и погас — огненный вихрь. Светка испуганно сжалась.
— Вот-вот должна была запуститься первая очередь фабрики артефактов — из-за которой весь сыр-бор, — мрачно продолжила между тем Воронцова. — Так дух вам: нежданно-негаданно разорился какой-то мелкий купчишка и сорвал нам поставку ключевого элемента оборудования. А у других такого не купить — заказы, якобы, на год вперед расписаны… Инспекция потом еще какая-то заявилась. Я даже не поняла, из какого ведомства, нужно будет у Стамболи уточнить… А сам этот Стамболи намедни — не поверишь — ухой в ресторане отравился. Да необычной, с какими-то магическими приправами. Дня три теперь лечиться будет, половина дел — побоку…
— Думаешь, его специально траванули? — поежившись, спросила Муравьева.
— Ресторан приличный — «Макдоналдс», эмигранты из Северной Америки держат. Не какой-нибудь там тебе «Яр» или «Эрмитаж». Так что даже и не знаю. Может, просто духово стечение обстоятельств. Но больно уж к месту. Вернее, не к месту.
— Типичная картина подготовки к рейдерскому захвату, — вставила свое веское слово Светка.
— И кому же это настолько жизнь надоела? — с сомнением бросила Машка.
— Да вот непонятно, — развела руками Милана. — И пока векселя не предъявят — не узнаем, наверное.
— Не факт, что и тогда узнаем, — снова заметила осмелевшая Каратова — знакомая тема явно добавила ей уверенности в себе. — Первые векселя могут принести подставные лица. А то и вообще случайные люди. Тут ведь в чем дело: в случае просрочки выплаты, право требовать с нас — с вас, в смысле, — таки смешавшись, поправилась тут же она, — так вот, право требовать долги получат уже все, кому не лень — так, по крайней мере, пишет господин Стамболи. Хорошо бы, конечно, посмотреть в самом законе, но пока следует исходить из худшего. Ну и инициатор всей движухи вполне может подтянуться в этой второй волне. Делая вид, что ранее он тут вообще был ни при чем.
— Запросто, — угрюмо кивнула Воронцова.
— И что будем делать? — спросила Муравьева.
— Кто что. Я — искать эти духовы деньги, — заявила молодая графиня. — А вы — наслаждаться каникулами. Пока усадьбу у меня не отобрали за долги — пользуйтесь…
— А сколько денег-то надо? — уточнила Машка. — У моей семьи есть кое-какие сбережения. Подарить не подарят, но в долг дадут, если я попрошу. Терезу еще можно потрясти — у нее, вроде бы, дядька по матери не из бедных. Глядишь, и пару тысяч империалов так наскребем…
— Спасибо, конечно… Но нужен миллион, — обреченно выдохнула Милана.
— Сколько?! — изумленно переспросил я. В тех бумагах, что прошли через мои руки, итоговая сумма не значилась.
— Миллион империалов, — чуть ли не по слогам повторила Воронцова. — Без каких-то копеек. Это чтобы расплатиться сразу, как принесут векселя. Если просрочить — через пару недель понадобится уже два миллиона. Потом — пять, и дальше по нарастающей…
— Ни духа себе! — покачал головой я.
— А я о чем! — хмыкнула молодая графиня.
  
Глава 18
 
в которой я получаю двусмысленный совет
Пока мы корпели над деловыми бумагами, в имение телефонировали из резиденции московского наместника, князя Кропоткина, и оставили информацию, что нынешним вечером мне и Муравьевой непременно надлежит присутствовать в оной резиденции на некой торжественной церемонии. Подробностей то ли вовсе не сообщалось, то ли дежуривший у телефона мастеровой не сподобился их толком записать, а запомнить — не запомнил. Ясно было лишь, что казенный транспорт нам с Машей обеспечат.
На Светку, предложившую перезвонить в приемную князя и уточнить, что к чему, посмотрели, как на идиотку: такое здесь было не принято.
— Даже в каникулы не оставят в покое! — недовольно буркнула между тем Муравьева.
— Интересно, что им от нас могло понадобиться? — не без доли беспокойства выговорил я. Приглашение в резиденцию наместника — это, конечно, не повестка в III Отделение, но, как говорится, чем дальше от начальства…
 
— Возможно, им просто нужна пара бравых кадетов для красивой картинки на каком-нибудь официальном приеме, — предположила Милана. — Узнали, что вы двое недалеко от Москвы, ничем не заняты — ну и…
— А тебя тогда почему не позвали? — спросил у нее я.
— Не посмели беспокоить саму Воронцову, — хмыкнула Маша.
— Зря смеетесь, скорее всего, так оно и есть, — повела плечами молодая графиня.
— Не хотите позвонить в резиденцию и все узнать — так и будете гадать, — буркнула Каратова.
— Есть способ лучше, — с хитрой улыбкой заявила на это Муравьева. — Я послала к ним Оши! — выдержав выразительную паузу, объявила она. — Так что скоро мы все выясним!
Фамильяр не заставила себя долго ждать. Добытыми сведениями, правда, она поделилась только с хозяйкой, предоставив той право сообщить нам новости самой.
— Так, без паники! — заявила Маша через полминуты напряженного молчания. — Все хорошо, можно даже сказать, отлично: нас на награждение зовут!
— В почетном карауле стоять? — решил я, что высказанная ранее Воронцовой догадка — о паре бравых кадетов для антуража — оказалась верна.
— Вот еще! — скривилась Муравьева. — В почетном карауле сегодня будут стоять другие. А мы с тобой, можно сказать, виновники торжества! Ну, среди прочих.
— Да объясни ты толком! — нахмурился я.
— Награждать будут нас — не много не мало Орденами Всеслава Полоцкого IV степени. Медали же этого Ордена у нас уже есть, — ткнула она себя пальцем в аккуратную алую планочку на небрежно распахнутом кителе. — Дальше уже звезда IV степени идет!
— Это понятно, что дальше звезда, — кивнул я. — Но нам-то ее с какой стати вручать?
— За разоблачение ячейки нигилистов в Сибири, вот с какой!
Хм, ну хоть что-то, кажется, прояснилось. Вот только…
— Так это одну тебя нужно награждать, — заметил я. — За мной особых подвигов в пятне не числится.
— Ну, ты тоже влил в победу свой мерлин, — усмехнулась Маша. — Вернее, как раз не мерлин, магия не работала, но непричастным тебя никак не назвать!
— Тогда и Цой надо наградить! — заявил я — и, как и каждый раз при воспоминании о Диане, в груди у меня тут же защемило, перекрыв дыхание, а где-то ниже живота возник резкий спазм.
— Так, может, и ей дадут медальку, — пожала между тем плечами Муравьева. — Или даже уже вручили — в Хабаровске же давно вечер…
— Ну да… — с усилием выдохнул я, чувствуя, как сердце все сильнее и сильнее сжимают безжалостные стальные тиски. Что ж это за напасть-то такая в конце концов?!
— Звезда Ордена Всеслава Полоцкого, пусть даже и IV степени — это серьезно, — заметила между тем Милана. — Что вы там такое учинили в Сибири?
— Мы же рассказывали, — развела руками Маша.
— Да, я помню. Но похоже, осталось в этой истории что-то, о чем вы не упомянули. Или даже сами не заметили…
— Да что там было не заметить? — пожала плечами Муравьева. — Нигилисты — они и есть нигилисты…
— А мне поведаете о своих славных подвигах? — подала голос Светка. — А то все вокруг в курсе, одна я не при делах!
— Давайте, я бы тоже второй раз послушала, — поддержала ее Воронцова. — Может, пойму, где собака порылась…
— В снегу она порылась, — буркнул я, кое-как справившись, наконец, со своим загадочным приступом. — И не собака, а волк. Волки…
* **
Почему-то я был уверен, что нам с Муравьевой провесят из Москвы казенный портал, но вместо этого в усадьбу за нами прислали самобеглую коляску. Но это еще было не самым удивительным: управлял «манамобилем» — «Москвичом», конечно же — не кто иной, как ротмистр Петров-Боширов собственной персоной!
Ясно было, что все это не просто так: не станет начальник губернской экспедиции III Отделения без особой на то причины подрабатывать водилой у пары кадетов-первокурсников, пусть и без пяти минут кавалеров Ордена Всеслава Полоцкого аж IV степени. И то, как старательно жандарм делал вид, будто ничего необычного не происходит, лишь подчеркивало абсурд ситуации.