Отверженный IX: Большой проигрыш (СИ)

— Теперь понимаю.
— Время от времени у членов нашей большой семьи рождаются одарённые детки. А так как родовой источник есть далеко не у всех, то эти ребята проходят процедуру активации дара у нашего источника. Тем самым, между прочим, делая его сильнее. И заодно нас с тобой. Обычно мы проводим эту церемонию два раза в год: весной и осенью. Хотя в случае необходимости, конечно, можем в любое время. Но это уже в рабочем режиме, без торжеств.
— А сегодня будут торжества? — спросил я.
— Конечно! — воскликнула бабушка. — А как иначе? Это же большой праздник для всех: и для ребят, и для их родителей. И для нас с тобой тоже. Поэтому всё должно происходить торжественно и красиво! К тому же сегодня активировать дар будет сын Ристо, с ним-то мы уж точно должны разделить радость.
— У Ристо есть сын? — удивился я.
— Вообще-то, у него три сына и две дочери. Старшие, кроме одной девочки, все одарённые и с неплохим даром. Сегодня активацию будет проходить младший — Микку.
— Младший? А всего пятеро? Это сколько же Ристо лет?
Вместо ответа бабушка громко рассмеялась и сказала:
— Меньше, чем мне.
А я призадумался. К моему стыду, я почему-то никогда раньше не интересовался личной жизнью тех, с кем в последние месяцы проводил почти всё своё время. С одной стороны, это было не особо-то и вежливо, но с другой — невежливо у них напрямую спрашивать, а вот у бабушки поинтересоваться я вполне мог.
Так-то я знал, что горничные, повара, те же сотрудники службы безопасности живут в нашем замке. Многие с семьями. Знал, что некоторые, например, бухгалтер или юрист, приезжают к нам каждый день на работу, словно в какой-нибудь офис.
Но вот Ристо, Тойво и Дьяниш… Эти трое постоянно были рядом, и я уже действительно начал воспринимать их, как членов нашей семьи. И я даже не подумал ни разу, что у них должны быть свои семьи.
— Чего загрустил? — спросила бабушка, выводя меня их раздумий.
— Не загрустил, — ответил я. — Задумался.
— И о чём же, если не секрет?
— О том, как же плохо я знаю тех, с кем провожу большую часть времени. Я даже не знал, что у Ристо есть семья. Мне казалось, что он постоянно находится здесь.
— Ну не постоянно, а в рабочее время, — возразила бабушка. — Хоть оно у него и ненормированное, конечно же. А семья его живёт в Боровом, ему отсюда до дома ехать минут пятнадцать — двадцать.
— Наверное, у такого преданного сотрудника с ненормированным рабочим днём очень хорошая зарплата.
— У Ристо нет зарплаты.
— Как это нет зарплаты? — удивился я. — Он работает на Вас бесплатно? А на что он семью содержит?
— Я очень богата, мальчик мой, можно сказать, до неприличия богата. Ристо — мой помощник, моя правая рука. Он имеет доступ к части моих финансов, контролирует траты на содержание поместья, на безопасность. У него нет зарплаты, она ему не нужна — Ристо может в любое время брать столько денег, сколько ему нужно.
— А Тойво и Дьяниш? У них есть семьи, дети?
— Нет, эти два брата-акробата холостые, — ответила бабушка, усмехнувшись. — Дьяниш, как старый солдат, не интересуется вообще ничем, кроме службы, а Тойво — тот ещё герой-любовник. Не нашлась пока эльфийка, способная его усмирить и окольцевать, и не факт, что когда-нибудь найдётся.
Если от Дьяниша я примерно этого и ожидал, то Тойво меня откровенно удивил — он, конечно, был видным и симпатичным, но вот что этот эльф окажется матёрым сердцеедом, такого я предположить не мог. И когда он только всё успевал?
— Да уж, — произнёс я, переварив полученную информацию. — Как мало, оказывается, я знаю от тех, с кем провожу кучу времени. Надеюсь, у Хеду тоже нет семьи?
— Не знаю, — ответила бабушка. — В личную жизнь своих рядовых работников и бойцов я не вникаю. А что не так с этим Хеду?
— Да он неделями безвылазно живёт в нашем новгородском особняке, дуреет там от одиночества. Ему бы выходной хоть иногда давать. А то его как назначили охранять там портальный маяк, так и забыли про него.
— Хорошо, я распоряжусь, чтобы раз в неделю на два дня ему присылали сменщика, — пообещала бабушка, встала из-за стола и добавила: — Начало мероприятия в десять часов во внутреннем дворе. И тебя ждёт сюрприз!
 
— Да мне на сегодня уже достаточно сюрпризов, — заметил я.
Бабушка рассмеялась и сказала:
— Ольга с Андреем и Машей обещали приехать.
А вот это действительно был сюрприз, и очень приятный — я давно не видел мамы и брата с сестрой и сильно по ним соскучился.
— Здорово, что Вы их пригласили, — сказал я.
— А как я могла их не пригласить? — удивилась бабушка. — Они тоже часть нашей семьи. Да и насчёт лошади тебе надо договориться.
Бабушка помнила всё, а я вот про лошадь совсем забыл.
Мы покинули обеденный зал, и я пошёл в свою комнату, там провалялся перед телевизором до половины девятого, после чего начал собираться. Если начало мероприятия запланировали на десять, то народ явно должен был начать собираться уже к девяти.
И я не ошибся — когда пришёл во внутренний двор, то обнаружил, что он уже почти полностью заполнен эльфами. Они общались, веселились, пили различные прохладительные напитки. Столы с этими напитками и закусками стояли по всему периметру двора.
За пределами имения княгини Белозерской моросил осенний дождик, и дул пронизывающий ноябрьский ветер; но у нас, как всегда, было лето, и это избавляло всех пришедших на праздник от необходимости надевать верхнюю одежду.
Вообще, об одежде эльфов стоит сказать отдельно: яркая и необычная — она сразу же бросилась мне в глаза. Похоже, большинство присутствующих во дворе были карелами, и они нарядились в честь торжественного мероприятия в свои праздничные национальные костюмы.
Все мальчики и большинство мужчины были одеты в яркие рубахи с длинными рукавами и стоячим воротом и в узкие суконные штаны. И если рубахи были все в основном красные и различались лишь узором яркой вышивки, проходящей по горловине и рукавам, то штаны поражали разнообразием цветов: помимо привычного чёрного встречались всевозможные оттенки синего и зелёного.
На ногах почти у всех были высокие сапоги с узким голенищем и острым загнутым носом. В сапоги эти в обязательном порядке были заправлены штаны. Рубахи все носили навыпуск и подпоясаны они были яркими вязанными поясами. У многих эти пояса обхватывали талию в два оборота и на концах имели кисточки. Кто-то поверх рубашки надел чёрную узкую жилетку, и у всех без исключения на шее был платок — яркий, замысловато вышитый. Видимо, эти платки у карельских мужчин были обязательным элементом праздничного национального наряда.
А вот женщины почему-то почти все были в обычной одежде, хоть и в праздничной. Зато девочки красовались в национальной — в ярких длинных сарафанах на тоненьких лямках и с расшитыми передниками. Надеты эти сарафаны были поверх белоснежных рубашек с пышными рукавами до локтей. Волосы молодых эльфиек покрывали замысловатые головные уборы, украшенный бисером и яркими лентами, у некоторых — жемчугом. На ногах у девочек были или сапожки, или мягкие кожаные боты.
Костюмы впечатляли, а по счастливым лицам их обладателей было видно, что те носят свою национальную одежду с радостью и гордостью. И вся эта яркая пестрота вносила свою лепту в общую атмосферу праздника. И немалую.
Над нашим семейным источником установили шатёр из белой непрозрачной ткани — видимо, чтобы таинство активации дара проходило без лишних глаз. Рядом соорудили небольшой деревянный подиум. На этом подиуме расположились три музыканта с кантеле — народными карельскими инструментами.
Кантеле, будучи струнным щипковым инструментом, больше всего походил на русские гусли, но если мы свой старинный народный инструмент давно позабыли, то карелы использовали кантеле вовсю. Вот и сейчас музыканты, разложив инструменты на коленях, защипывая и перебирая струны пальцами обеих рук, дарили всем присутствующим свою прекрасную музыку. И это тоже невероятно усиливало фантастическую атмосферу праздника.