Отверженный IX: Большой проигрыш (СИ)
Сначала идея аренды всего ресторана мне не очень понравилось, я сделал это лишь для того, чтобы Тойво от меня отстал. Но потом мне показалось, что в этом есть своя прелесть. В конце концов, я при моём богатстве так редко ходил по ресторанам, что, в кои веки выбравшись в один из них, мог себе позволить снять всё заведение.
Тойво лично привёз меня к «Медведю» без четверти шесть, сообщил, что будет недалеко и постоянно на связи, наложил на меня сильнейшее заклятие от физического урона и лишь после этого оставил меня в покое. Я радостно выдохнул и вошёл в ресторан.
Внутри меня сразу же встретила хостес и отвела к тому самому столику, за которым мы с Милой сидели в прошлый раз. Это был далеко не самый лучший столик, несмотря на то, что он стоял у окна и из него открывался шикарный вид на сквер. Администратор сильно удивился, когда, арендовав весь ресторан, я попросил накрыть для нас именно этот столик. А ещё я представил, как злится Тойво, увидев, что я уселся у окна.
По центру стола в красивой вазе стоял роскошный букет из белых роз. Посмотрев на цветы, я понял, что тот ещё кавалер — у меня даже мысли не возникло, что на свидание, а эту встречу я рассматривал именно так, следует прийти с цветами. Но администрация «Медведя» выручила.
Я осмотрел зал. С того дня, когда студент Кутузовской академии Андреев пригласил в ресторан «Медведь» свою девушку — студентку Чернову, чтобы отметить получение им девятого магического уровня, прошло три года. За это время студент Андреев стал князем Седовым-Белозерским и получил уже четвёртый уровень, студентка Чернова стала графиней Никитиной, а вот ресторан «Медведь» совершенно не изменился. Мне даже показалось, что официанты были те же, что и три года назад.
Мила пришла ровно в шесть.
— Ты принёс мне цветы? — спросила она, подойдя к столику. — Это просто волшебно! Я тронута!
— Ну, если честно, это цветы от ресторана, — признался я. — Но они для тебя!
— Вот за это я тебя и люблю! — сказала Мила, улыбнулась, поцеловала меня в щёку и села за стол.
— За цветы? — удивился я.
— За то, что ты всегда говоришь правду.
— Возможно, если бы я сказал, что сам их сюда принёс для тебя, ты бы полюбила меня ещё сильнее.
— Если бы принёс — да, — снова улыбнувшись, сказала Мила. — Но, учитывая, что два таких же букета стоят в холле, хорошо, что ты сказал правду.
— Да как ты всё замечаешь? — воскликнул я.
— Вот такая я у тебя замечательная.
Я хотел одарить Милу комплиментом на тему «замечательности», но подошёл официант, и нам пришлось отвлечься на то, чтобы сделать заказ. Когда с заказом покончили, и официант удалился, Мила сказала:
— Интересное, конечно, место ты выбрал.
— Тебе не нравится? — спросил я.
— Если бы мне не нравилось, я бы тебе это ещё по телефону сказала. Просто мне интересно, почему ты меня привёл именно сюда.
— В прошлый раз у нас не получилось здесь нормально посидеть, и всё после этого пошло наперекосяк. Я хочу всё исправить.
— А мне кажется, что ты просто получаешь удовольствие, арендуя полностью ресторан, из которого в своё время нам пришлось убегать.
— Врать не буду, получаю, — признался я. — Но полностью я его арендовал, чтобы Тойво от меня отстал. Иначе сейчас бы за нашими спинами стояли охранники.
Мила рассмеялась и спросила:
— Зачем тебе охранники, когда у тебя есть я?
— Это ты Тойво объясни.
Мила хотела что-то сказать, но подошёл официант. Он принёс комплемент от шефа — тартин с трюфелем и шампанское. Быстро откупорил бутылку, наполнил наши бокалы, пожелал приятного вечера и удалился.
Мы подняли бокалы, чокнулись, и я сказал:
— За нас!
Мила улыбнулась и пригубила вино, я сделал пару глотков и не удержался от замечания:
— Согласись, это приятно — оказаться здесь ещё раз.
— Жаль, нельзя ещё раз Раймонда убить, — с расстройством в голосе произнесла Мила. — Мне одного раза не хватило.
— Ну тут уж ничем не могу помочь, — сказал я, вспомнил, как Мила разделалась за этим столом с беднягой Раймондом и добавил: — Ты меня тогда сильно впечатлила. Если честно, я не представляю, как у тебя получалось настолько хорошо скрывать до того дня все свои способности.
— Меня этому учили, — ответила Мила. — Ты ведь тоже уровень скрывал.
— Только уровень, а ты умудрилась даже на занятиях по боевой магии не вызвать никаких подозрений у преподов.
— Мне кажется, Игнатьев догадывался.
— Я вот только не могу понять, почему ты турнир проиграла.
— Да мне вообще не стоило в нём участвовать, но не удержалась, очень уж хотелось поразвлечься. А выигрывать было нельзя — это могло привлечь лишнее внимание, поэтому я решила дойти до финала и там проиграть. Но когда в финал вышла Зотова, я поняла, что не хочу доставлять ей такое удовольствие. Да и сорваться могла — отлупить её по полной программе.
— Но за что? Она ведь ничего тебе не сделала. И ревновала ты меня к ней зря.
— Да не ревновала я. Просто меня бесило, как она на тебя смотрит. В общем, пришлось проигрывать в полуфинале, хотя это было нелегко.
— А со стороны казалось, наоборот — что полуфинал даётся тебе очень тяжело.
— Тяжело было сдерживаться, — усмехнулась Мила. — Мне такая курица попалась, что как я ни поддавалась, она ничего не могла со мной сделать. Меня это так бесило, что я пару раз чуть не сорвалась.
— Со стороны не выглядело, что ты поддавалась, — заметил я.
— Ну я, вообще-то, старалась, чтобы у всех возникло такое ощущение. Позорно проигрывать не хотелось.
Волны воспоминаний накрывали меня одна за другой, разумеется, я не мог не вспомнить и самый первый день нашего знакомства.
— Помнишь, как нас пытались похитить по дороге в Череповец? — спросил я.
— Сложно забыть, когда кому-то пробиваешь башку булыжником, — ответила Мила. — Обычно такое откладывается в памяти.
— Выходит, я тогда не спас тебе жизнь. Ни тебе, ни остальным. Ты ведь могла сама в два счёта справиться с теми бандитами.
— Жизнь я себе спасти могла, это так. Но ты сделал больше — спас мою тайну. Мне не пришлось раскрывать свои способности. И к тому же какая разница, кто что мог? Главное — кто сделал! Ты первый бросился на этого козла и обезвредил его. Это важно. Я увидела, какой ты храбрый и самоотверженный.
— Ну у меня других вариантов не было, — сказал я. — В лес идти не хотелось.
— А я, наоборот — ждала, когда он заведёт нас всех в лес, чтобы наложить на него заклятие обездвиживания, заорать и броситься наутёк. Остальные тоже бы побежали, и никто бы не заметил, что тот придурок с автоматом стоит без движения.
— И ещё я только сейчас понял, как меня провёл дознаватель из КФБ во время нашего разговора в лесном домике. Он сказал, что «прочитал» тебя и знает, что это мы убили бандита. И я ему поверил.
Мила громко расхохоталась, а я добавил:
— Он сказал, что тебя «прочитать» легче, чем рекламный щит на трассе, и что ты постоянно думала о том, чтобы не расколоться.
У Милы от смеха даже потекли слёзы. Мне тоже стало смешно от того, что дознаватель провёл меня как ребёнка. Впрочем, я и был тогда ещё ребёнком.
— А ещё он мне заявил, что ты на грани нервного срыва, — сказал я.
— Это он был на грани срыва, не знал, как нас расколоть, — сквозь смех произнесла Мила.
— Но я ему помог — сам раскололся.
Потом мы вспомнили наше пребывание в Череповце, как попали в Кутузовку, как активировали дар, как гуляли по набережной Волхова. С тех пор прошло всего лишь три года, но мне казалось, что это всё было в какой-то совершенно другой жизни. И по большому счёту, так оно и было.
За воспоминаниями мы не заметили, как пролетел вечер. Бутылка шампанского давно уже опустела, а вторую мы так и не заказали. Зато наелись, как говорится, от души. Шеф не подвёл — ужин был выше всяких похвал. Особенно турнедо из говядины с гратеном и пудрой из гусиной печени и пельмени из стерляди в соусе из шампанского. Впрочем, террин из утки с желе из малины и трюфелей тоже был ничего.