Отверженный IX: Большой проигрыш (СИ)

— Как определитесь с датой, позвоните мне. И обращайтесь, если понадобится какая-нибудь помощь в процессе подготовки к поединку — например, ещё одна проверка.
— Обратимся, — пообещала бабушка. — Но тут проверяй не проверяй, а от этих проверок он сильнее не станет. Теперь надо тренироваться чуть ли не круглосуточно.
Последнее предложение мне не очень понравилось — я и четырнадцать часов тренировок в день еле выдерживал. Причём физически мне трудно не было — лекарские навыки Тойво и сила родового источника с физической усталостью помогали справляться очень хорошо. Трудно было психологически. Казалось, что я превращаюсь в какого-то робота, в машину. Но отступать было поздно.
— Вилли, а ты помнишь, как долго у тебя не получалось сделать настоящие русские пельмени? — спросила бабушка, возвращая разговор в непринуждённое русло. — Но ты был настойчив.
— Я очень хотел тебя удивить, — ответил Вильгельм.
После этого бабушка и её друг пустились в воспоминания, а я, быстро доев свой стейк, поспешил убраться с кухни, чтобы им не мешать. Конечно, я бы с удовольствием взял добавку, но она не была предусмотрена.
Выйдя на улицу, я первым делом позвонил Александру Петровичу, но он не ответил. Тогда я дозвонился до его секретаря и попросил, чтобы она как можно быстрее связала меня с кесарем. Потом я отправился на малую тренировочную арену, в надежде застать там Милу. Но ни её, ни Алихана там не оказалось, и я пошёл к Миле в апартаменты.
Я угадал — Мила была у себя. И судя по её мокрым волосам, она буквально перед моим приходом вышла из душа.
— Проходи! Я сейчас, — сказала Мила и ушла в ванную комнату, и сразу же оттуда донёсся гул работающего фена.
Я прошёл. В ванную.
В коротком шёлковом халатике с мокрыми волосами моя девушка выглядела невероятно соблазнительно. Я подошёл к ней, обнял за плечи и поцеловал. В ответ получил струю горячего воздуха прямо в лоб.
— Дай волосы высушить, — недовольно пробурчала Мила.
— А может, мне нравятся девушки с мокрыми волосами, — сказал я.
— Тогда найди себе русалку.
— Поздно, я уже влюбился в тебя.
— Тогда придётся подождать, пока я высушу волосы. Или ты опять куда-то спешишь?
— Нет, сегодня у меня выходной, так что до утра я совершенно свободен.
— Это хорошо, мне нужно с тобой поговорить.
— Что-то случилось?
— Нет, ничего не случилось.
— Тогда, может, перенесём разговор на вечер?
— А сейчас ты чем-то занят?
— До вот собираюсь с тебя халат снять, — сказал я и обнял Милу. — Надеюсь, ты не против?
Вместо ответа, я получил ещё одну струю горячего воздуха — в этот раз в правый глаз. Похоже, Мила была против. Пришлось отступить и дождаться, пока она высушит волосы. Впрочем, ждать пришлось недолго. Мила закончила возиться с волосами, повесила фен на крючок, повернулась ко мне, как-то грустно улыбнулась и сказала:
— Рома, я переезжаю домой.
— Как? — растерялся я.
— На машине или порталом. Вещей у меня немного.
— Я имел в виду, зачем?
— У меня есть дом, Рома. Мой дом. И я хочу в нём жить.
— Но разве тебе плохо здесь?
— Мне здесь хорошо, но это не мой дом. Я устала, я хочу домой.
— Но здесь безопаснее!
— С помощью Екатерины Александровны мы с Ольгой превратили наше имение практически в крепость. Долгую осаду мы, конечно, не выдержим, но никто нас осаждать и не будет. А застать врасплох нас точно не получится — имение защищено сильнейшими артефактами контроля. Мы установили лучшую защиту. Ну а если кто-то и просочится — я могу постоять за себя. И за сестру.
— Но мы не сможем видеться.
— Ты всегда можешь приехать ко мне.
— В ближайшее время это будет невозможно, у меня ведь почти круглосуточно тренировки. Да и после… — я развёл руками и просто не знал, что сказать, новость о переезде Милы застала меня врасплох.
— Я подожду, — сказала Мила. — Я буду ждать столько, сколько нужно. Но я должна вернуться домой.
*****
Император Священной Римской империи вышел из портала в своих покоях. Он огляделся, быстро проверил поставленные перед уходом защитные метки и, убедившись, что в его отсутствие в покои никто не проникал, позволил себе немного расслабиться. Вильгельм Пятый снял тренировочную куртку, подошёл к небольшому столику, взял лежавший на нём мобильный телефон и сделал вызов. Дождался, когда на этот вызов ответят, и произнёс в микрофон:
 
— Добрый день, Гарри!
— Здравствуй, Вилли, — послышался из динамика голос герцога Эджертона.
— Если мне не изменяет память, друг мой, у тебя скоро день рождения?
— Не изменяет, — сухо ответил Эджертон.
— Что ж, отлично. Я хочу сделать тебе подарок, Гарри!
— Подарок? — удивился британский премьер-министр. — Какой?
— Невероятно щедрый. Такой, каких я ещё никогда никому не делал. Тебе понравится, я в этом уверен. Скажу больше, ты даже и мечтать не мог о таком подарке. Поверь, я всё ещё умею удивлять.
— Давай начистоту, Вилли, после… — Эджертон запнулся, подбирая нужное слово. — После той истории меня удивил уже сам факт твоего звонка.
— Поверь, мой подарок удивит тебя ещё сильнее, — сказал Вильгельм Пятый. — Приятно удивит, друг мой.
— Можешь считать, что ты меня уже подготовил к чему-то важному, я внимательно тебя слушаю, Вилли.
— Не по телефону, Гарри, не по телефону!
  
Глава 9
 
Переговоры проходили тяжело. Мы уже третий час сидели за столом: я, бабушка, Александр Петрович с одной стороны и Альфонсо Четырнадцатый с другой. Вильгельм Пятый присутствовал как посредник. И за эти почти три часа по большому счёту мы ни до чего не договорились.
Первый час мы обсуждали ситуацию в мире, и здесь у всех переговорщиков взгляды практически сошлись — мы все были за мир во всём мире и придерживались позиции, что большая война сейчас никому не нужна и в случае её развязывания, она отбросит мир лет на сто назад. А потом мы перешли непосредственно к обсуждению ситуации в Испании, к угрозам Хосе Второго и к теме предстоящей спецоперации, и тут возникли проблемы.
Испанский король требовал, чтобы мы гарантировали ему полную защиту от Хосе Второго. Именно гарантировали, что было в сложившейся ситуации как минимум странно. Никто не знал доподлинно, какой силы армию собрал император Ацтлана. Мы не знали, с чем нам придётся столкнуться. О каких гарантиях можно было вести речь в этой ситуации? Но Альфонсо не желал ничего слушать — он требовал гарантий, он хотел быть уверенным, что Хосе Второй не разрушит Мадрид.
Вообще, испанский король меня сильно удивил. Во-первых, он оказался сильно моложе, чем я его себе представлял. На фотографиях и официальных портретах он выглядел мужчиной средних лет, а при личном общении ему нельзя было дать больше двадцати пяти. Казалось, он ненамного старше меня.
Я знал, что магия может сильно омолодить, но не понимал, зачем настолько омолаживаться монарху — это делало его в чужих глазах менее авторитетным и влиятельным. А ещё Альфонсо Четырнадцатый заметно нервничал. И эта настойчивость в его требованиях более походила на истерику, чем на твёрдую взвешенную позицию.
Несмотря на то, что официально главой нашей делегации был кесарь, общалась с испанским королём в основном бабушка. Иногда Вильгельм подключался и пытался его вразумить. Мы с Александром Петровичем почти всё время молчали. Но когда наш беспредметный разговор зашёл на очередной круг, Романов неожиданно взял слово.
— Я полагаю, нам стоит уже хоть на чём-то остановиться, — сказал кесарь и обратился персонально к испанскому королю: — Ваше Величество, каково Ваше итоговое слово? Вы соглашаетесь на наше предложение и принимаете нашу помощь или всё же отвергаете её?
— Но я не получил от вас никаких гарантий, — опять завёл уже изрядно всем надоевшую песню Альфонсо.
— Мы несколько раз Вам уже сказали, что никаких гарантий дать не можем. Всё, что мы можем — это пообещать приложить все наши силы и ресурсы, чтобы остановить сумасшедшего мексиканца. Вероятность успеха я могу оценить примерно как пятьдесят на пятьдесят.