Между этажами (ЛП)

— Позволь напомнить, что лорду Сэро предрешено сидеть на троне фей и править За. И в таком случае Эрлинг — прямая угроза. Он был бы полным дураком, позволь он подобному человеку жить, вне зависимости, Пэт это или нет.
Ясно. Значит Эрлинги — люди?
— И, если бы у вас действительно была Пэт, в чём ты настойчиво пытаешься меня убедить, вы были бы полностью уверены в её человеческом происхождении, — продолжал Атилас, — Соответственно я прихожу к заключению, что это приманка, только не ясно, чего вы добиваетесь. А если же ты и есть та самая Пэт, тебе придётся воспользоваться выходом для людей. Так собираешься ли ты меня освободить или нет?
Я встала. Нити лунного света пылью осыпались к моим ногам.
— Что за выход для людей?
— Освобождение меня — это первый шаг, — только губами улыбнулся Атилас, — Уверен, ты и так это знаешь.
— Да? Может я просто не хочу, чтоб меня опять убили.
— В таком случае не кажется ли тебе, что придётся рискнуть? Другого способа выбраться у тебя нет.
— Посмотрим, — ответила я. Если Атилас говорит правду, и комната действительно каким-то образом меняется и открывает вход в Между, может получится сбежать, как только он окажется свободен. Его ноги уже медленно опускались к полу, в то время как руки ещё держал лунный свет.
Если успею. Если не умру до этого.
Я уставилась на свои кроссовки. Ох, чую, скоро случится то, чего я так хотела избежать. Ноги Атиласа коснулись пола в шаге от меня. Белоснежный пол запачкался голубым. Атилас тяжело дышал. Его руки, всё ещё опутанные лунным светом, были у него над головой.
Я сжала зубы. Ну не могла я сразу освободить и его руки — он бы меня сразу же убил. А лужа голубой крови всё ближе подбиралась к моим ногам.
— Прости, — тихо сказала я.
Краем глаза заметила движение слева и повернула голову. Зеро яростно кинулся к Атиласу, правая рука которого, свободная от нитей лунного света, уже прикоснулась к моей щеке. А неосязаемый Зеро лишь прошёл сквозь Атиласа.
Очень тихо я сказала:
— Вот блин.
— Спасибо, Пэт, — сказал Атилас и улыбнулся голубой, кровавой улыбкой. Стоял он не ровно, но на этот раз я уже поумнела и знала, что он не слаб.
Беги, советовал мозг. Беги, дерись, пока он ослаблен.
Но я знала, это ничего не изменит. И, будто со стороны, услышала свой голос:
— Почему бы не поверить мне?
Голос звучал жалобно, но ничего поделать я не могла: так не хотелось опять умирать от его руки.
— Доверься, а? Хоть разок.
— Как я могу? — спросил Атилас. Его глаза почернели и походили на два бездонных колодца, отражающих луну, — Зная, что меня предали?
— По крайней мере это тебя не убьёт, — с горечью сказала я.
— Нет, — ответил он, и что-то воткнулось между моих рёбер, — Как раз это точно убьёт.
Рука, коснувшаяся моей щеки, поймала мою голову. Я умерла.
Первым, что я увидела, было лицо Зеро.
— Вытри слёзы, — сказал он и помог мне сесть. Он устроился рядом и даже не сопротивлялся, когда я опёрлась на него, обеими руками держа его руку, — Расскажи всё, что помнишь.
Следующим утром я проснулась, сидя на том же диване, всё так же опираясь на Зеро и держа его руку. Я бы с радостью уснула опять, ведь было спокойно, а главное — ничего не снилось, но в меня бросались кусочками чего-то.
Открыла глаза. На журнальном столике восседал Джин Ён, с половиной куска хлеба в руке, и сверлил меня взглядом.
Я слегка тряхнула головой, чтобы скинуть кусочки хлеба с волос. Во мне проснулось что-то разъярённое.
— Какого фига?
— Утро пришло, — как на зло понятно сказал он и оторвал ещё кусочек от хлеба, — Поднимайся.
Я открыла рот. Может потом пожалею, но сейчас скажу. От движения проснулся Зеро. Сначала он пялился на стену, а потом повернул голову ко мне.
— Ну вот, и его разбудил! — возмущённо с казала я Джин Ёну.
Он пожал плечами.
— И так проспал слишком долго, — сказал Зеро и слегка озадаченно смахнул крошки. Джин Ён лишь невинно поморгал в ответ. Зеро повернулся ко мне, его взгляд слегка потеплел. Он встал и пошёл на кухню.
 
Остались мы с Джин Ёном. Он неотрывно пялился на меня. Я тоже сощурилась и спросила:
— Чего? Претендуешь на звание самого крипового психа? И давно ты на нас пялился?
— Ireona.
Наверное, минут десять сидел и пытался нас взглядом разбудить, а потом перешёл к своей хлебной артиллерии.
— Wae? — спародировала я. Было как-то беспокойно, хотелось ввязаться в драку. Что он мне сделает? Убьёт? Я и так уже трижды умерла.
— Hajima, — сказал он. «Перестань,» значит.
Я собиралась ещё более издевательски спросить «Wae?» но Джин Ён наклонился ко мне, и чуть не касаясь носом моего, тихо и по слогам сказал, — Ha. Ji. Ma.
— Чего? — спросила я, — Кофе ещё не пил, а?
— Ireona, Petteu.
— И пофиг, — сказала я, но послушалась и пошла за ним к лестнице. Он ждал на втором этаже возле одной из картин. А, наконец дошло. А ведь больше недели назад я прошла по всему дому и повернула все картины на миллиметр-два.
Я встала рядом и сказала:
— Прикольная, да? Мы её на блошином рынке в Квинсленде купили. Всего за пять баксов.
— Petteu, — угрожающе сказал Джин Ён. Следующая фраза заканчивалась на «Balli!» — значит хотел, чтобы я что-то сделала, и побыстрее.
В принципе понятно, чего он хотел. Я как ни в чём ни бывало глянула на него, на картину, и сказала:
— А что с ней?
Он сказал только одно слово, наверное, «криво». А так как ему не нравилось, что я понимала его, когда он не хотел, я решила понять.
О, я пойму. И буду очень, очень полезна.
— Аа, висит криво? — хищно ухмыльнулась я, — Погоди, сейчас поправим.
Я толкнула картинку в угол, который был ниже.
— Вот, исправила!
— Kurotji mala.
— Не так? Оо, не в ту сторону? — я толкнула картинку в другой угол. Теперь она повернулась чуть ли не вертикально.
— Petteu, — тихо и чуть ли не ласково сказал Джин Ён, — Chugolae?
— А почему нет? — сказала я, — Ты уже мёртвый. Меня уже трижды убили. Опыт у нас есть. Давай, прикончи меня.
Джин Ён склонил голову набок и уставился на меня.
— Что? Выбираешь подходящий способ? Спроси Атиласа: он в этом офигеть какой мастер!
Он ещё пару секунд смотрел на меня, а потом внезапно погладил по голове. «Плохая Пэт», — сказал он по-корейски, засунул руки в карманы и поплыл к лестнице.
— Эй! — в след крикнула я, — Так нельзя!
До меня долетел его смех, пока он спускался вниз, а по щекам почему-то потекли слёзы. Они одновременно жгли и холодили кожу. Я присела под той же картиной и плакала до тех пор, пока всхлипы не утихли, и я не услышала, как в кухне греется чайник.
Затем вытерла слёзы и пошла умываться.
Я спустилась, чтобы заварить себе кофе. Щёки уже не так горели, но на душе было всё ещё плаксиво и неуютно. На столе стояла кружка кофе для меня, а Зеро с Джин Ёном уже похлёбывали из своих. Глаза опять зажгли накатившие слёзы.
— Не делай для меня кофе! — сказала я Зеро, — И сама могу!
Он положил руку мне на голову. Сначала подумала, чтобы погладить, но он надавил вниз, и я послушно приземлилась на один из высоких табуретов возле стойки. Так же молча Зеро сунул мне в руки кружку с кофе.
— Я его заварил, — сказал он, — Пей.
Наверное, со слезами ушло и желание подраться. Я только поставила ноги на перекладину табурета и стала пить кофе. А когда Джин Ён придвинул мне тарелку с сухариками и сказал: «Moggo,» — я просто взяла один и макнула в кофе.
Мне что-то не понравилось, как они за мной наблюдали, и я спросила:
— Кто такие Эрлинги, в конце концов?
Крайне довольно Джин Ён промурлыкал:
— Ooah, Hyeong! Jaemissoyo!
 
Я глянула на Зеро.
— И чего весёлого?
— Ничего весёлого, — ответил он, — Просто Джин Ёну нравится всё, что приносит неприятности. Эрлинг — это чистокровный фейри, либо фейри, в котором течёт кровь и другой расы, достаточно сильной, чтобы бросить вызов правителю За и занять трон.