Убийство под Темзой

– Билет? – глядя, в блокнот, осведомился коронер.
– Да, в Ливерпуль, на боут-трейн, [29] – ответил инспектор.
– Больше ничего не нашли?
– Нет.
– А трость? – воскликнула с места симпатичная блондинка лет двадцати пяти в траурном одеянии. – У мужа была трость с ручкой из рога носорога в виде креста и змеи, обвивающей верхнюю часть ствола. Он вышел с ней из дома.
– Миссис Пирсон, я понимаю ваше горе, но порядок есть порядок. Вы можете задавать вопросы только с моего разрешения, – уточнил коронер.
– Простите, – вытирая слёзы платочком, ответила дама.
– Так что насчёт трости? – глядя на детектива, проронил коронер.
Джебб растеряно пожал плечами.
– На месте преступления её не оказалось.
– А вы? – обращаясь к констеблю, выговорил коронер, – трость видели?
– Никак нет.
– А вы, мадам? – глядя на первую свидетельницу, осведомился коронер.
– Не помню, – поднявшись с места, заметила леди. – Кажется нет.
– Кто-нибудь из свидетелей видел трость?
Ответа не последовало. В зале стояла тишина.
– Сэр, позволите вопрос? – вновь воскликнула миссис Пирсон.
– Да, пожалуйста.
– А куда делось портмоне мужа? Дорогое, из крокодильей кожи, – всхлипывая осведомилась вдова.
– Что скажете? – вновь обратился к инспектору коронер.
– Мы его не обнаружили.
– Что ж, – вздохнул судебный чиновник, – очень похоже на убийство с целью ограбления. И в связи с этим у меня вопрос: не было ли подобного портмоне у мистера Ардашева?
– Подобного у него было, – ответил мистер Джебб. – При обыске мы нашли коричневый, изрядно потрёпанный бумажник с монетницей и кожаный портсигар с папиросами, спички и носовой платок.
На этом допрос свидетелей был закончен.
Присяжным теперь предстояло ответить на два вопроса. Первый был сформулирован следующим образом: было ли совершено насильственное смертоубийство профессора Генри Пирсона? И второй: имеются ли основания для возбуждения уголовного преследования в отношении поданного российской империи Клима Ардашева?
В совещательной комнате присяжные заседатели долго не задержались. Получив от старшины свёрнутый лист бумаги, коронер объявил:
– Итак на первый вопрос (было ли совершено насильственное смертоубийство профессора Генри Пирсона?) ответ – да. На второй (имеются ли основания для возбуждения уголовного преследования в отношении поданного российской империи Клима Ардашева?) ответ – нет. Таким образом, российский подданный с этой минуты свободен, а дело по убийству профессора Генри Пирсона передаётся на рассмотрение Высокого Суда, поскольку преступление совершенно в районе Большого Лондона. На этом заседание закрыто.
Выйдя на улицу, инспектор сказал Ардашеву с иронией:
– Как вы указали в допросе, главная цель вашего визита – познакомиться с британской системой уголовного расследования. С наручниками, констеблями и камерой предварительного заключения вы уже подружились. А теперь и побывали на заседании коронерского суда. По-моему, всё складывается как нельзя лучше, не находите?
– Ага, как говорится, хлебнул дёгтя полной ложкой, – горько заметил студент и закурил папиросу.
– Ничего не поделаешь, – пожал плечами инспектор, – с кем не бывает… Но у меня к вам одна пустяковая просьбица: не стоит доводить до сведения русского консула о том, что вы здесь находились. Если вы уведомите дипломатов, то они пошлют запрос комиссару и мне придётся писать кипу объяснительных рапортов. А у меня и без этого дел невпроворот.
– Не волнуйтесь, сэр, это останется между нами, – выпустив дым, кивнул Клим.
– О! Это по-джентльменски! Благодарю вас, мистер Ардашев. Как долго вы собираетесь пробыть в Лондоне?
– У меня двухнедельная виза.
– Прекрасно. Я помогу вам посетить Скотланд-Ярд.
– Буду вам очень признателен, сэр.
– Обращайтесь ко мне просто – мистер Джебб. Договорились?
– Как скажете, мистер Джебб, – улыбнувшись, выговорил Клим.
– Вот и хорошо! – Инспектор протянул визитную карточку. – Возьмите. Если предъявите её на входе в Скотланд-Ярд, меня обязательно вызовут, или вас проведут ко мне. Я не раздаю визитные карточки кому попало. На ней указан телефонный номер комиссара. Аппарат лишь у него. В случае крайней необходимости можно протелефонировать и туда. На звонки отвечает помощник. Только назовите мою фамилию, чтобы было понятно, кто ведёт расследование. И мне всё передадут.
 
– Спасибо, мистер Джебб. Но у меня тоже есть к вам одна небольшая просьба. Нельзя ли мне ещё раз взглянуть на розу, оказавшуюся рядом с профессором и на нож? И ещё я хотел бы полистать англо-арабский разговорник.
– Уж не собираетесь ли вы самостоятельно отыскать убийцу, молодой человек?
– А почему бы не попробовать?
– Только зря потеряете время. Вы же видите, что произошло банальное ограбление. На месте потерпевшего мог оказаться, кто угодно. В Лондоне хватает отребья.
– Меня смущает роза.
Полицейский махнул рукой.
– Не забивайте себе этим голову.
– А трость? Куда она делась?
– Хорошая трость стоит немалых денег, а уж из рога носорога и подавно. Цена может доходить до ста фунтов. Это роскошь, доступная немногим. Неудивительно, что грабитель её прихватил.
– Возможно.
– Так что не ввязывайтесь вы это дело. И не стоит ошиваться по лондонским трущобам. А то, не ровен час, отправитесь вслед за профессором.
– И всё-таки могу я завтра к вам наведаться?
Полицейский вздохнул, погладил усы и сказал:
– Я вижу вы настырный малый. Что ж, поскольку вы мне оказали услугу, то я не могу вам отказать. Приходите завтра к десяти.
– Исключительно вам благодарен.
Детектив улыбнулся и спросил:
– Вы говорите по-английски почти без акцента. И словарный запас у вас, как у образованного британца. Откуда такие знания?
– У нас в доме жила миссис Томсон. Она учила меня с семи лет.
– Ах да, я слыхал, что у русских была мода выписывать из Британии гувернанток.
Ардашев кивнул.
– И из Франции тоже. Мадмуазель Кюри учила французскому.
– Жили не бедно?
– Грех жаловаться.
– Из дворян?
– Да.
– А вы куда сейчас? На баржу?
– Признаться, я голоден. Мечтаю о скромном завтраке, – докурив папиросу, выговорил студент.
– Верное решение, – кивнул сыщик. – Не грех будет пропустить и кружечку портера. Ведь сегодня ваша жизнь могла бы пойти совсем другим курсом. И кто знает, что бы с вами случилось, окажись вы среди каторжан.
Полицейский протянул руку. Клим, ответив на рукопожатие, вымолвил:
– Премного благодарен.
– Могу довести вас к станции подземки, или остановки омнибуса. Надеюсь, полицейская карета вас не смущает?
– Спасибо за предложение, мистер Джебб, но у меня с ней связаны не особенно приятные переживания. Лучше я прогуляюсь. Всего доброго!
– До свидания, мистер Ардашев.
Клим понял, что оказался в Сити. Эта часть города была менее заселена, чем остальной Лондон. В ней располагались правительственные учреждения, банки и конторы. Улицы напоминали широкую реку во время ледохода, покрытую сплошною массой плывущих по течению льдин: снующих прохожих, быстрых кэбов и флегматичных омнибусов, уносимых непрерывным потоком в бескрайнее жизненное море. Пабы, встречающиеся на пути, имели роскошные вывески и резные дубовые двери. Глядя на них, становилось понятно, что цены в этих английских трактирах были отнюдь не студенческие. Ардашев пересёк одну площадь и две улицы. Он свернул наугад в небольшой переулок, прошёл через арку и вдруг увидел драку. Вернее, это было избиение. Трое молодых людей в кепках и простой одежде мутузили одного бедолагу со съехавшим набекрень котелком. Они зажали его у самой стены. Парень едва отбивался и всё чаще пропускал удары. Клим аккуратно снял крылатку и котелок. Положив одежду на каменный парапет, он кинулся на нападавших, один из которых – широкоплечий верзила – был обращён к нему спиной. Получив по затылку, тот осел на землю. Двум другим хватило три точных удара. Хрустнула чья-та челюсть, и раздался дикий вопль. Нападавшие бросились прочь, исчезнув в подворотне.