Эдемский Маг (СИ)

— Эмиль… Вот чёрт, держись! — череда выстрелов оглушила округу. Демон поник и рухнул наземь, погибнув в поднявшейся пыли. — Нужно проверить как он…
— Не время! — демоны накинулись разом, кто на кого, игнорируя свистящие в воздухе пули. Люди не могли соревноваться в скорости с эдакими чудищами. Большинство солдат тут же оказались в когтистых лапах, роняя оружие, пытаясь хоть как-то отбиться от громоздких чёрных тел. Но всё было напрасно…
— Назад, назад! Их слишком много… Джек, берегись! — несколько пуль проделали хорошие дымящиеся дырки в теле твари, однако ничто не могло остановить голодного демона. Длинные вонючие клыки были последним, что увидела двадцатая жертва адских чудовищ.
Командир отряда с ужасом наблюдал как его товарищей пожирают и раздирают буквально на куски. Глаза разбегались, он уже не знал в кого стрелять и кого спасать. Миссия была определённо невыполнима…
— Я не могу отследить их движения. Они слишком быстры, молниеносны и опасны… Боже, парни, покойтесь с миром. Я и не думал, что навлеку на вас смерть… — раскаялся командир, бессмысленно выстреливая последние патроны.
Практически ни одна пуля не достигала цели, а если и достигала, то максимум сдирала с их кожи незначительный кусочек. Тела бойцов лежали в собственной крови, под рычание и улюлюканье толпы врагов. Оставшиеся вокруг командира солдаты бросали пушки и бежали куда подальше.
— Другого выхода у нас нет… Простите, товарищи. Я не хотел всего этого. Но… но ваша жертва не будет напрасна. Мы заранее обозначили для себя новую угрозу и должны сказать вам огромное спасибо! — последний патрон попал в глаз демона и тот красиво лопнул, как спелая клубника. Тварь остановила ход, принявшись корчиться от боли, и только этот выстрел позволил командиру и остаткам отряда начать отступление. — Уходим, уходим! Мы предупредим наших. Грядёт ещё один неизбежный бой. Так и доложим начальству!
Последние бойцы отряда бежали к общему войску, ни в коем случае не оборачиваясь и не думая о смерти. Они просто не могли умереть. Они должны были доложить о восстании.
Демоны же проводили врагов ненавистными взглядами и продолжили поедать доблестно погибших бойцов. Слабаки их мало интересовали, в отличие от свежего мяса под носом…
  
Глава 32
 
«Неужто в этом справедливость и честность?… Мучатся в Нижнем мире, бороться с грехами и становится лучше, добрее и честнее. Пытаться не совершать ужасное, помогать обездоленным и беспомощным, любить и ухаживать за другими… Сквозь все муки и лишения не превращаться в животное и пытаться сохранить себя и сделать мир много лучше… Разве это плохо? Неужели и такие люди за свой нечеловеческий труд и старание должны гореть в аду? Вместе с преступниками, вместе с ничтожным, жалкими и чудовищными людьми…
Отец, где же твоя хвалёная справедливость? Разве так должны награждаться лучшие? Разве их можно ставить в один ряд с настоящим стадом и скотом? И Адам… Он должен был мучиться в аду вечно? Отец, где твоя доброта, прощение и милосердие к собственным детям! Или наш общий урок должен длиться вечность?…»
***
Домик был маленьким, но вполне себе опрятным. Здесь и жил Мартен, питаясь покупной едой из ближайшей деревни да попивая воду из рядом журчащего родника. Демиург обучал его, улыбался рогатому малышу и объяснял, почему рога не делают его ни уродом, ни тем более чудовищем.
— Не слушай этих людей. Ты же видишь… Своего собственного уродства им не понять, а в друг друге его и видеть не хотят. Ты же замечательный, так? — Демиург поглаживал отныне своего мальчика, ласково приговаривая хорошие слова и взращивая заслуженную ненависть ко всем кто обижал его, был готов обидеть, кто делал это с ненавистью или же с хохотом — и Эрик действительно ненавидел. Ненавидел соседей, ненавидел мать, весь город. Для него он всегда был Чёрным…
— Дядя Демиург, спасибо вам. За заботу, за домик… Я мечтал именно об этом. — Мартен искренне улыбался своему спасителю, ещё не зная что дёшево купился на лесть, тепло, дом и уют, ещё не зная, что станет обычной фигурой на большой мировой шахматной доске.
 
Так проходил день за днём. Демиург появлялся дома всё реже, но с каждым появлением продолжал гладить, обнимать, ласкать малыша, уча его всё большему материалу, даря огромные умные книги и весёлые детские игрушки.
***
Эрик повзрослел, возмужал, переселился в соседнее село. Даже в его измученном израненном сердце нашлось место для дамы. Их маленький любимый сынок мило посапывал в своей небольшой поскрипывающей кроватке.
Они с женой жили в любви и согласии, хоть Эрик и стал всё чаще и чаще удаляться на долгие прогулки, в ходе которых Демиург делал из него своё собственное идеальное оружие.
Именно тогда они прознали о скоплении живой силы, о скоплении людей, тела которых превратились в муравьиные. Именно тогда были начертаны первые планы Демиурга, названные в ходе начертания «Пентаграммой».
Эрик несомненно отдалялся от семьи, но любовь всё ещё крепко сидела в его сердце. Он и сам не понимал, как такое сильное чувство было способно поселиться в его чёрством ненавидящем всех, всё и вся теле.
Дни неслись за днями. Демьян рос. Он уже впервые пошёл в школу, под сельское пение птиц и мычание фермерских коров.
Его девушка, любящая его и любимая им, сидела рядом на скамеечке и солнце красиво ложилось на её гордую и прекрасную фигуру.
— Как же быстро время то летит. — подал голос Эрик, ощущая как голова любимой перекочевала магу на плечо. — Демьян только в маленькой кроваточке лежал, а сейчас уже такой большой, сильный, играет в футбол, учится… Вот чёрт, я им горжусь и завидую. — рассмеялся Мартен, поглаживая любимую по голове.
Та слушала, спокойно уставившись на безмятежно колышущееся зелёное поле невысокой травы.
— Да. Знаешь, ты большой молодец. — девушка притянулась и поцеловала тощего мага прямо в щёку. — Ты ему подарил то, чего никогда не было у тебя. Семью, тепло, дом… И мне ты подарил самое ценное и желанное — твою любовь.
Их губы сомкнулись и пара забылась в страстном поцелуе.
Жалко, что так не могло продолжаться всегда. Жалко, что так не могло продолжаться вечно…
Демьян хоть и рос в заботе и уюте, но даже он с каждым годом всё сильнее и сильнее ощущал, как отец отстранялся от собственной семьи, уходил куда-то далеко-далеко, в области, далёкие от семейного очага.
Мать Демьяна даже не сразу поняла, что Мартен уходил от них и делал всё для подготовки плана по отмщению.
— Зачем тебе всё это… Забудь, выкинь из головы. Эти люди не достойны твоего гнева, не достойны твоего внимания и мыслей.
Тощий мужчина обнял жену и где-то внутри его глаз показались голубые слезинки.
— Дорогая, я сам всё решу, доверься мне. Я обещал же вернуться, забыла?
Внезапно девушка забилась, как муха в паучьей сетке:
— Не верю! Не верю! Не верю! Останься с нами, останься со своей семьёй. Наши же узы дороже…
— Успокойся и… и прости меня. Я обязан одному человеку жизнью, ты же сама знаешь.
Слёзы длились ещё долго. Однако сколько бы всхлипываний в доме не звучало, сколько страшно и мучительно ни дёргалась девушка, Эрик был непоколебим, важен и решителен.
Он всё-таки оставил семью. Бросил всех её членов, оставив после себя лишь разочарование, злость и горе. Демьян не переставая рыдал, мечтая как можно сильнее обнять любимого и дорогого отца, но всё было позади. Даже кудрявенький паренёк это прекрасно понимал.
— Хочешь забыть его, да? — риторически спрашивала женщина, потрагивая оставленный Эриком красный кулон на шее сына. — Неужто это всё, что он оставил после себя? Только один бесполезный красный амулет… Не прощу эту мразь! — одинокая мать закрыла лицо руками, залившись слезами по самому любимому человеку в жизни.
Вскоре в их дом пожаловали маги и навсегда избавили Демьяна от бесконечных слёз. Его мозг, его глаза и всё его тело навсегда забыли кем был и как выглядел его настоящий отец.