Украденный. Книга вторая (СИ)
Тут он на миг замолк, будто вспоминал, а после продолжил:
— В ночь, когда вы в Ледяной горе уж были. Я был в той стае, был с тобой рядом и охранял вас. Я убил тех, что хотели обидеть девушку и пещере под Ледяной горой. Я загрыз того, кто носил имя Порсу. А потом я привёл вас сюда. Так скажи, я безумный волколак? Ты ведь слышал мои мысли.
Арис молчал ошеломленно.
— Убери, пожалуйста, нож и сядь, — тихо сказал Снежич.
— Послушай, что скажу. Тебе надо пойти с нами. Лара, ушла в долину тени очень далеко. Так далеко, что заблудилась и никто уже не сможет привести ее назад. Тот шаман, у Океана, искал её, но не нашел даже следа. Только Меш и наш бог, Лесьяр могут это сделать. Кому ты хочешь, чтоб она досталась?
Снежич немного помолчал:
— Ну, что ты скажешь мне, вождь Арис?
— Я слишком мало знаю. Надо больше узнать. И подумать.
— Тут ты верно говоришь. Узнай, пусть мудрые охранители говорят с тобой о всяких тайнах. Я итак весь язык истрепал… не дано мне вести мудрые беседы. Я вам дан в провожатые, от Края мира и до Сердца леса.
— Где это Сердце леса и твои охранители?
Снежич сказал:
— Сердце Леса лежит южнее. Это наше священное место и абы кого туда не водят. После Кеттера ты будешь первым, кто допущен в Сердце из чужаков за многие годы. Там тебя встретят наши волхи и охранители. Они-то все тебе расскажут.
Арис поднялся на ноги. Снежич легко вскочил и встал напротив. В желтых глазах плавали луны.
— Я принимаю приглашение, — скрепя сердце сказал Арис.
— Добро. Тогда увидимся в Сердце. Деву и твою женщину мы заберем с собой, чтоб в пути не мешали.
Прежде, чем Арис успел что-то сказать, Снежич отступил на шаг и глаза у него совсем пожелтели, а зрачки вытянулись.
Черная шерсть выступила наружу, пряча черты лица. Одежда, будто втянулась в тело. Ноги с хрустом вытянулись. Клацнула челюсть и огромный волчище встал на четыре лапы, махнул хвостом и перескочив через кусты, скрылся в подлеске.
С бульканьем в воду попрыгали лягушки. Протяжный волчий вой, похожий немного на человеческий смех, разрезал тишину леса. И в следующий миг откуда-то издали ему ответил еще один волк.
Арис не мог найти лагеря до самого рассвета. Вроде бы он отошел не так и далеко и помнил в какую сторону шел все время, но как ни бился, найти обратной дороги не получалось. Наконец, плюнув на все, он сел у дерева и уснул, сжимая нож в руке. А проснулся на рассвете, услышал совсем рядом запах дыма, и сквозь кустарник увидел кострище.
У погасшего костра дремал Кеттер, поодаль Каену пялил сонные глаза. Едва завидев Ариса он вскочил и сказал, что братья волкичи еще ночью забрали все сани и женщин, и он ничего не мог сделать. Кеттер открыл глаза, зевнул и принялся увязывать свои вещи в узел.
Вскоре отправились в путь. В безмолвии прошагали несколько часов. Солнце взошло высоко над лесом и миновало зенит. Арис устал и взмок, как и Каену. Лес был густой, частый, без единой тропы.
С утра им пришлось подниматься на взгорок, густо заросший орешником, потом продирались сквозь еловые заросли, потом обходили озерцо с болотистым берегом. Кеттер, тоже едва дышал, но не просил передышки, или отдыха.
Каену, вскрикнув, с грохотом рухнул на колени. Ему, жителю открытых пространств, приходилось тяжелее всех и уже не в первый раз он спотыкался о торчащие корни. Однако сейчас он не поднялся, лишь встал на четвереньки и остался так стоять, лишь по собачьи потряс головой.
— Что с тобой? — нетерпеливо спросил Арис. Ему все хотелось мчаться вперед, догнать ушедших.
— Прости, огу… я подвел тебя… — пробормотал Каену.
— Он просто устал, — Кеттер опустился на землю, прислонив спину к покатому стволу, — я устал тоже. Ты мчишься, как лисица от пожара…
Нетерпеливо пристукнув ногой, Арис произнес:
— Нужно поскорее догнать этих колдунов. Неизвестно, что они сделают с Ларой!
— Догнать их невозможно, — сказал Кеттер.
— Где они, старик? — проговорил Арис, — Где? Скажи, сколько нам идти до их проклятого Сердца⁈ Не смей мне снова лгать, иначе…
— Сядь! Хватит! — вдруг прикрикнул старик, но прозвучало не очень грозно — голос у него прерывался и был едва слышен.
— Ты в ярости. Возьми же себя в руки!
Арис и пнул ствол молодой березки так, что она покачнулась. Выскочила белка из ветвей и проскочив по стволу, перепрыгнула на соседнее дерево, а Арис, проводив ее взглядом, сел в траву и сложил руки.
— Я не знаю, когда мы доберемся до Сердца леса, может через час, а может быть — никогда. Лес сам решает, принять тебя, или нет. И пока не примет, в Сердце нам не попасть.
— Я не понимаю, старик, — сказал Арис. — Ты сбиваешь меня с толку!
— Нет никакого пути, говорю тебя. Нет тропы, нет дороги.
— Снова какое-то колдовство⁈
— Этот лес не простой. Все, что ты видишь вокруг берет начало от одного единственного древа. Каждая травинка, каждое дерево, каждая травинка часть одного целого. Всё исходит от единственного дерева, оно-то и есть Сердце Леса. Сердце видит всё, что происходит и сейчас Сердце смотрит на нас.
— Чего он ждет? Жертвы? Что нужно этому Сердцу?
— Нам всем надо успокоиться, — виновато произнес старик, — я знаю, что тебе это очень тяжело, но иначе не выйдет. Сердце леса хочет понять кто мы такие. Нужно ждать. Рано или поздно оно откроет нам путь. Ведь лесные колдуны пригласили нас.
— Каену… — проговорил Арис тихо, — давай соберем ветки и разложим костер. — Как думаешь, старик, Сердце Леса не будет против?
— Только не рубите здоровые деревья, а так, лесной народ часто жжет костры.
— Давай, я сам соберу дрова, огу! — Каену вскочил на ноги, — Я так устал слушать и ничего не понимать!
Солнце медленно спускалось к закату. Птичьи трели раздавались из сплетения ветвей. В косых лучах танцевали пылинки.
Каену, подвесив над огнем котелок, кипятил воду и насвистывал песню в такт птичьему пению.
— Тебе нравится тут, да? — спросил Арис.
— Здесь очень богатый край, — сказал Каену. — Много жизни. Много еды. Можно радоваться все время. Если б у нас была хоть часть такого богатства, мы бы пели целыми днями.
Каену налил кипящий отвар и протянул ему, а затем старику:
— У нас в племени, когда дневные заботы заканчивались, шаман рассказывал разные истории. У вас седая голова, вы много видели. Расскажите что-нибудь!
— Что рассказать? Сказку, или правдивую историю?
— Расскажите про Лесной Край, про лесной народ.
— Хорошо, — согласился старик, — я расскажу очень старую сказку лесного народа. Все это случилось очень давно. Мир тогда был молод. Слушайте.
'Жил в древние времена охотник. Промышлял он ни рыбу, ни птицу, ни зверя лесного, а подземную навь.
И отец его промышлял тем же, и дед, и прадед. Много от них умений да знаний осталось охотнику, а еще больше добра нажитого. Столько скопилось, что в доме не помещалось. Складывал охотник дедово добро в мешки, да по углам расставлял. За то и прозвали его Мешочником.
Долго ли, коротко ли, родились у у Мешочника близнецы, мальчик, да девочка. Подросли дети и стал Мешочник сына своему ремеслу учить. А дочку охотничьему ремеслу учить не полагалось.
Вот идет Мешочник как-то раз с сыном, про науку охотничью говорит, а сынок его не слушает, смотрит, как над обрывом ласточки в небе купаются. Рассердился Мешочник на сына, стал пенять, что его не слушает, а сыночек и говорит, что науку отцову лучше отца знает.
Не успел Мешочник ничего ответить, как мальчик ударился оземь, обернулся соколом, только ласточки врассыпную кинулись. Тут сокол с небес камнем в воду упал, ударился о воду и поплыл белорыбицей. Кинулась белорыбица на песок, и вот, глядь, оборотилась мышоночком, а мышоночек нырнул в норку мелкую.
Тут Мешочник и сказал, что учить ему сына больше нечему, ибо стал он сам в мастерстве превыше отца и деда, и прадеда.