Французский любовник

— Здравствуйте, мистер Донатьен. Вы хотите, чтобы я включил вас в список? Когда я закончу объезд на велосипеде, папа повезет меня в деревню.
Стефан посмотрел на мальчика. И на миссис Уилкинс и на других жителей города, включая двух бывших женихов Розы, которые стояли внизу и хмуро глядели на него. Рыбаки сидели на складных стульях в кузове своих пикапов и потягивали кофе. Жители Уотервилла любили Розу, и визитер на крыше вызвал внимание любопытной толпы.
— Идите сюда, — буркнула она и потянула его за футболку.
— Ей нужно поменять на крыше гонт, — сообщил он маленькой толпе внизу и, не удержавшись, добавил: — Ей нужен я.
— Идите сюда, — тверже повторила Роза и обеими руками потянула его за футболку.
Согнувшись, он вошел в окно и вставил в пазы карниз, на котором держался занавес. Еще никогда он не чувствовал себя так хорошо, так свободно и счастливо. Роза мрачно смотрела на него. Она накинула старый рваный фланелевый халат на короткую ночную рубашку и откинула назад волосы. Храп отца был слышен сквозь оклеенные обоями перегородки. Стефан зачарованно смотрел на пылающее от гнева лицо. Длинные ноги путались в полах халата. Он поднял маленькое кресло-качалку и стал изучать женскую спальню. Сбившуюся в беспорядке постель, подушки на полу, семейные фотографии на стене, летнее платье, висевшее на дверях шкафа.
— Ну и что дальше? — резко спросила она.
— Дальше — завтрак, — ответил Стефан, прежде чем заключить ее в объятия. Он отметил, что теперь она отнеслась к этому спокойнее. Свежая, теплая, душистая после сна. Ее губы дали ему больше, чем он мог вообразить. Руки крепко обвили его шею. Тело изгибалось, прижимаясь к нему. Когда ее пальцы запутались у него в волосах, губы раскрылись для его поцелуев. Но надо победить жажду. Еще рано. — Завтрак — через двадцать минут, — прошептал он ей в губы. — Потом я закончу крышу.
Он многое хочет закончить, мрачно думал Стефан, взбивая яйца для омлета. Образ Розы в коротенькой ночной сорочке стоял у него перед глазами. Из последних сил он сдерживался, чтобы не подняться наверх и… Он открыл дверь черного хода, там стояла маленькая толпа и все еще смотрела в Розино окно.
— Завтрак! — объявил он им.
Этой ночью в спальню, которая служила ему кабинетом, он перенес телефон, которым пользовался, когда звонил в офис. Он сидел за письменным столом и потирал руками виски. Все его тело ныло. Он застонал. Тут в комнату вошли Иветт и Эстелла. Они смотрели на него с любовью и смехом.
— Не сомневаюсь, Роза рассказала вам. Сегодня утром я готовил завтрак для половины города. И потом два ее бывших жениха помогли мне дочинить крышу, чтобы я только ушел от нее. Понимаете, они думали, будто я обижу ее. Какая-то беременная женщина поднялась на крышу, словно пытаясь доказать, почему я должен оставить Розу. Несла всякую чушь о претензиях на ее жизнь. Она от возбуждения чуть на землю не свалилась. Какой-то тип заявил, что перенял симптомы своей беременной жены, и улегся на крыше. Видите ли, наступило время его утренней тошноты. Шериф в громкоговоритель спрашивал, не нуждается ли Роза в помощи и не ударил ли я того беременного типа, который лежал на крыше. Потом шериф тоже поднялся к нам, помогать. С ума сойти… И у меня ноют мышцы. А я к этому не привык.
— Бедный Стефан, — покачала головой Иветт. — Грустит о том, что наконец вернулся к жизни.
— Папа, нельзя постоянно контролировать Розу. Ты ведешь себя так, будто можешь ею командовать. Роза уже давно сама управляет своей жизнью и жизнью отца. Она пережила жестокое разочарование. И она очень независимая. А ты пытаешься подавить ее.
Стефан откусил яблоко, которое дала ему Иветт вместе с тарелкой сыра и свежего хлеба. Потом, осмотрев яблоко, отложил его в сторону. Перед глазами возникли очертания Розиных грудей.
— Женщины, — пробормотал он, когда дочь наклонилась и поцеловала его в одну щеку, а мать в другую.
— Это потому, Стефан, — с нежностью проговорила Иветт, — что ты все время пытаешься нас защитить. Ты боишься, что с нами что-то случится, если ты не будешь все контролировать. А Роза не из тех, кто позволит контролировать свою жизнь.
 
— Я в отчаянии, — нехотя признался Стефан. Обычно он не выставлял напоказ свои чувства. Годами он старался не доставлять «своим женщинам» хлопот. — Я хочу, чтобы ей было хорошо. А она сердится на меня.
— Бедный папа, — проворковала Эстелла.
— По-твоему, это смешно, — вздохнул он.
Когда она стала такой очаровательной, такой заботливой? Какой же кусок ее жизни он пропустил?
— Очень смешно, — улыбнулась Эстелла. — Насколько я знаю, ты никогда не ходил на свидания. Даже когда женщины преследовали тебя. Держу пари, что ты не знаешь, что это такое.
Правда в словах дочери смутила его.
— Конечно, знаю. Что в этом особенного? Обед, танцы и…
— Не очень изобретательно.
Эстелла скрестила на груди руки и покачала головой.
Стефан представил, как бы он провел свидание с Розой, и облизнулся. Он подхватил Эстеллу и начал щекотать ее.
— Думаешь, что ты уже слишком старая для таких развлечений, ух-ух? — спросил он, когда она захихикала.
Зазвонил телефон. Эстелла выскочила из комнаты. Иветт вскинула брови.
— Ммм… Ты изменился, Стефан. Переезд пошел тебе на пользу.
— И тебе тоже. Я вижу, как вокруг тебя постоянно вьются мужчины. Ты, кажется, наслаждаешься деревенской жизнью.
— Я люблю мужчин. Мне нравится смотреть на них. Нравятся их разговоры. У меня всегда было много знакомых мужчин. Но ты же знаешь, что я никогда не отдавала своего сердца никому, кроме твоего отца. Кстати, тебе не нужно на лесной склад? Ох, и мы не знали, что происходит у Розы, пока ты не рассказал нам. Перестань подстегивать ее. Позволь ей самой принять решение и прийти к тебе.
— Кажется, мне на роду написано подстегивать. Я должен съездить в Чикаго. Один ресторан обхаживает нашего шеф-повара и управляющего. Ты здесь справишься?
— Стефан, я переживаю счастливейшие дни. Я прекрасно себя чувствую. Мой первый круг сыра зреет в деревянных досках. Под крышей подпола растут грибы. Я люблю доить коров, и мне нравится заботиться о животных, которые возвращают любовь с лихвой. С твоим отцом мы были вынуждены жить в городе. Но я навсегда останусь деревенской. Ты привезешь с собой Луи? Или возьмешь с собой Розу?
— На первое отвечу твердым «нет». А насчет второго — хорошая идея.
Оживленная Эстелла вбежала в комнату.
— Папа, звонит Роза. Она, правда, сумасшедшая. Она собирается заплатить тебе за работу на крыше. Чек за твою работу в лавке лежит у нее, он еще не попал в банк. Поэтому она спрашивает, хочешь ли ты, чтобы она написала другой, добавив в него за работу на крыше.
Стефан прислушался к сверчкам, стрекотавшим в июньской ночи. Ему хотелось оказаться с Розой наедине и все хорошенько обсудить. Главное — чтобы никто не мешал им. Он хотел Розу только для себя. Она не такая женщина, чтобы ждать. Если она примет решение, то сейчас же его и выполнит. Если его план сработает, она придет к нему.
— Скажи Розе, что я занят и утром уезжаю в Чикаго. Я поговорю с ней, когда вернусь. Через месяц или чуть больше.
— Уже две недели, как я пытаюсь поговорить с вами, но вы не отвечаете, — начала Роза, сидя в офисе напротив Стефана за его массивным столом.
Несмотря на июньскую жару в Чикаго, она надела черный деловой костюм. Ей хотелось выглядеть независимой, продвинутой женщиной, которая точно знает, что и как надо делать. Она никогда не путешествовала. Безопасный Уотервилл остался далеко. Ее удивлял безумный ритм города. Но она твердо решила обсудить со Стефаном их дела.
Роза пыталась сосредоточиться на своей миссии. Стефан должен понять, что они не подходят друг другу. Она хотела вернуть ему долг и ничем не быть обязанной. Несколько минут назад ее ошеломил роскошный, ухоженный, суровый бизнесмен, который привел ее на деловую встречу со своими партнерами. Его ответ конкурирующей компании, которая хотела переманить у него шеф-повара, был оглушительным. Он просто купил конкурентов. Он не вдавался в подробности, не тратил время на управляющих, которые пытались опротестовать его решение. Стефан был предельно краток и закончил встречу холодным кивком.