30 дней моей мести (СИ)
Не без помощи охраны на посту Кириллу был показан запасной выход к парковке. Такой, чтоб можно было избежать встречи с поклонниками. Закуривая на ходу Кирилл быстро набрал сообщение: «Как прочитаешь, перезвони. Срочно!», но кнопку отправки так и не нажал. Среди припаркованных в ряд автомобилей он заметил того, кого искал.
Матвеева сидела на покатом капоте Феррари. Сидеть было неудобно, поэтому она вцепилась в него руками. Голова опущена, спутанные волосы, нуждающиеся в расчёске, закрывали лицо, оголившаяся разрезом нога выставлена вперед для равновесия. Она бы так и сидела, если бы её не накрыла тень Кирилла.
Ульяна в надежде вскинула голову. Глаза на мокром месте, но щеки сухие. Взгляд грустный, но решительный. Она не ушла. Осталась. Ждёт его. Вот и ответ, который он так ждал.
― Ну что, перебесилась? ― мягко улыбнулся ей Кометов, с трудом сдерживая уровень зашкаливающих его сейчас эмоций.
Кивок вместо ответа. Да. Перебесилась и определилась. Откровенно говоря, она уже порядком устала вечно во всём сомневаться и рушить то, что шаг за шагом строила накануне.
― Ты пришибленная на всю голову, знаешь? Я с придурью, но ты мне фору дашь.
Ещё один кивок. Это точно. За эмоциональный всплеск в зале ей и самой было неловко. Всему виной проклятый защитный механизм. Она часто за собой его замечала. Порой хоть ведро грязи на голову ей вылей ― не почешется, а в другой раз на невинное слово агрессия откуда-то вылезает. Взять хоть тёрки с научным руководителем, случившиеся, считай, на пустом месте. Или стычка с бывшим одноклассником и его выбитый зуб. И так постоянно…
Что ж, в будущем её ждала долгая и упорная борьба с внутренними тараканами. Если Матвеева хотела этих отношений. А она хотела. И весь ментальный консилиум подсознания, тела, мозга и разума тоже этого хотели. Она чувствовала их одобрение. Впервые в жизни принято единогласно.
Кирилл, конечно же, даже и не подозревал о том, насколько сложный процесс протекал сейчас в бабских мыслях. И слава богу. Посторонним вход в эти непролазные дебри был строго воспрещён, слишком велик риск пропасть без вести.
― Чистое любопытство: если ты такая трезвая дурная, какая же ты пьяная?
― Тихая и смирная. Обычно меня сразу вырубает.
― Класс. Хочу на это посмотреть, ― Кирилл одной затяжкой докурил сигарету до фильтра, бросил на асфальт, растоптал окурок и выжидающе раскинул в сторону руки. ― Ну и что сидим? Ты идёшь ко мне или дальше будешь ломаться?
Плотину всё же прорвало. Активно замотав головой, она кинулась к нему. Просящий поцелуй не губ даже, а сердца сопровождался такими же просящими объятиями, которые умоляли её не отталкивать. Пальцы Ульяны зарывались в жёсткие мужские волосы и тянули их к себе, мечтая слиться воедино, чтобы никогда больше не расставаться, а солёные поцелуи прерывались тихими всхлипами.
Так целуют, когда боятся потерять. И так обнимают, когда боятся, что больше им не позволят этого сделать. Кирилл ликовал. Наконец-то. Наконец-то она перестала сопротивляться.
― Всё, всё. Хорош. Парковку в болото превратишь, ― Кометов ласково подтёр мокрые дорожки с её лица, за что заработал истеричное повизгивание и ещё большую концентрацию влаги. ― Хватит реветь. Всё нормально. Да ведь? ― слабый кивок смотрелся не очень убедительно. ― Нормально, нормально. И не молчи. Тебе это не свойственно, и это нервирует. Лучше ори. Так привычней.
Вместо слов Матвеева прижалась к нему так крепко, как только могла. Как только умела, выражая этим, всё что чувствовала, и что самое важное ― её услышали.
― А я тебя… ― отозвался Кирилл. ― Мари оказалась права, ― на него непонимающе взглянули исподлобья. ― Я уже несколько лет не чувствовал вкуса жизни. Нет, я на неё не жаловался никогда, но сосредоточившись на музыке откровенно забил на остальное. С тобой же всё заиграло новыми красками… Полагаю, твоя месть удалась на все сто. Можешь собой гордиться.
― С чего бы?
― Ты заставила меня снова почувствовать то, что я давно позабыл. Желание быть с кем-то. По-настоящему.
― Правильно. Не всё же тебе одного себя обожать. Нарциссизм штука заразная. Противнее гриппа.
― Именно об этом я и говорю, ― объятия, смешанные со смехом стали ещё крепче. ― Иногда ты меня дико, просто неимоверно раздражаешь, но потом я вспоминаю, что люблю тебя, и меня вроде как отпускает.
― И надолго тебя хватит?
― Посмотрим. Терпелка у меня вроде ничего, так что шансы есть, ― зазвонивший телефон прервал их. Кометов бросил недовольный взгляд на дисплей. ― Гриша.
Ульяна, кивнув, грустно отстранилась. Теперь только так и будет, да? Его карьера будет постоянно вмешиваться в их личную жизнь?
― Ответишь?
Тот, покачав головой, сбросил звонок, для надёжности выключив и аппарат.
― Сегодня у меня выходной.
Радостные бабочки постучались в рёбра, требуя распахнуть грудную клетку и выпустить их наружу, навстречу свободе.
― А как же съёмки?
― Умоляю. Справятся сами. Мы им и так уже темы для обсуждения на целый вечер обеспечили.
― И что дальше? Что будем делать мы?
― Будем спорить, выяснять отношения, периодически ругаться, а после страстно мириться. Поживём так полгодика, и если никто никого не убьёт… Ну, там уже решим по ходу дела.
Широкая улыбка расцвела на женском лице. Глаза заблестели. Ответ ей понравился.
― Я вообще-то про сейчас, ― всё же каверзно уточнила она. ― Про сегодня.
― А… Съездим куда-нибудь, перекусим, погуляем. Потом поедем ко мне, где я сниму с тебя эти шлюшьи тряпки и до завтрашнего утра мы устроим танцы в кровати.
М-м-м…
― Давай лучше пропустим первые два пункта? Еду можно заказать и на дом. Или я могу приготовить что-нибудь сама… А можем вообще не заморачиваться и сразу перейти к последнему пункту.
Кирилл задорно улыбнулся. Так, как умел только он. Так, как улыбался только ей. И впредь будет так улыбаться только ей.
― Ульяна Агафоновна, мне определённо нравится ход ваших мыслей. Уверен, нас с вами ждёт весьма продуктивный альянс.
*стихи Виктории Осадчей
*арт Виктории Осадчей
Эпилог
Три года спустя
― К ужину тебя, как понимаю, не ждать?
― Я постараюсь. Не скучайте, ― Кирилл поочерёдно поцеловал сначала закопавшуюся в ворохе игрушек девочку с забавными завитушками волос, которой в прошлом месяце исполнился годик, затем уже заметно выпирающий живот Ульяны, а потом и саму жену.
― Надеюсь, на этот раз от тебя не будет пахнуть женскими духами, ― хмуро заметила та, сидя с дочкой на мягком разноцветном коврике посреди гостиной.
По телеку фоном играл детский канал. Правда ребенку пока ещё было до одного места: что там показывали и почему медведь убегает от зайца. Куда больше девчушку интересовало: какой же он на вкус, этот стащенный с ноги носочек.
На диване вальяжно развалился Кривозубик, или коротко, чтоб было проще тому отзываться "Зубик", вымахавший в огромного пушистого и до ужаса ленивого котяру. Его взгляд тоже не отрывался от носка. Кажется, в ближайшее время намечалась великая битва.
― Я уже говорил. Это была съёмка всего каста, ― в сотый раз принялся оправдываться Кометов.
― Само собой. И вас там насильно друг к дружке обниматься приставляли, чтоб её блёстки на твоём лице оказались.
― Не начинай.
― Даже не думала. Не хочу портить себе с утра настроение. Лучше подай детский крем, опять аллергия лезет.
Со стеллажа, занятого целиком детскими вещами и развивающими книжками послушно стащили тюбик. Холостятская берлога давно сменила статус на «семейное гнёздышко» и обросла столь необходимыми для уюта деталями. На стенах висели фотографии, центр комнаты перекрывали манежные бортики, у входа на террасу приютилась коляска, а за обеденным столом занял своё почётное место стульчик для кормления. И, конечно же, игрушки. Они были везде и повсюду. Самый настоящий квест ничуть не хуже “Психушки” ― добраться ночью до холодильника и не наступить на какую-нибудь пластмассовую зверюшку.