30 дней моей мести (СИ)

― Слушай, ты бы не увлекался, ― заметил друг. ― Как тебя потом из запоя выводить?
― Какой запой? Не парься. У меня завтра съёмки и запись на студии. Просто хочу расслабиться.
― Ну… смотри сам…
― Слушай, ― нагнал друга голос Кометова уже у самого выхода. ― Если признаёшься девушке в любви пьяным, это считается?
С трудом подавив смешок, Вадим, подумав, отрицательно покачал головой.
― Нет. После такого они обычно ждут повторного признания, но уже в трезвом виде.
― Х**во. Я так не умею.
  
Глава 17. Съёмочная площадка
 
― Иди, поешь. Остынет и будет невкусно.
― Пять сек, ― круговое движение. Поворот. Переход с рук на согнутое колено. Перехват… Чёрт. Ульяна больно плюхнулась на жёсткий пол, до искорок в глазах ударившись локтём и плечом. Маты она давно уже себе не подстилала, потому что давно не падала. Но, видимо, опять стоит. ― Ау… ― хныкая, потёрла она ноющее бедро. Ну вот, новый синяк неизбежен. В компанию к другим.
― Больно, наверное, ― сочувствующе поморщился Миша, сидящий на подоконнике и с аппетитом уминающий бургеры, которые сам же и принес где-то полчаса назад.
― Жить можно, ― последние дни она совершенно не могла ни на чём концентрироваться. Заветные слова Кирилла не выходили из головы, мучая и днём, и ночью. И тем хуже, что за прошедшие два дня он больше не давал о себе знать. Струсил? Понял, что ляпнул лишнее? А ей теперь с ума сходить в непонятках? Бесит. Бесит, бесит, бесит.
― Подорожник поискать? Мозги не отбила? В глазах не двоится?
― Отвали. И харе язвить. Тоже мне, друг, ― Матвеева грустно обгрызла обломанный ноготь. И так маникюр ни к черту, а теперь вообще не бог весть что.
― Ну простите. Я из лучших побуждений, ― продолжали жевать бургер как ни в чём не бывало капая майонезом себе на коленки.
Всё то время, пока красивая полуголая девушка накручивала круги на пилоне, растопыривая ноги, он и глазом не моргнул. Забавно. Будь на его месте Кирилл, он бы и минуты спокойно не смог усидеть, нервно ёрзая от перевозбуждения. Приятные бонусы дружбы, когда тебя и за женщину-то не воспринимают.
Хотя один короткий промежуток времени Ульяна вроде как нравилась Мише. По крайней мере первые дни их знакомства он оказывал ей недвусмысленные знаки внимания. Ровно до того момента, пока та не познакомила его с Сан Санычем.
Матвеева не обижалась. Видов на него у неё не было изначально, зато вместо всё равно не вылившейся ни во что серьёзное интрижки она обрела друга. И будущего крёстного для Елисея. И это не считая бесплатного профессионального фотографа, которого можно без угрызений совести припрячь намутить в случае необходимости клёвых фоток.
На подсветившийся дисплей смартфона бросили быстрый взгляд и грустно положили аппарат на место. Тишина. Хотя она бы и не пропустила звонка. Звуки-то включены.
― Пусто? ― от Миши её испортившееся настроение не укрылось.
― Абсолютно и беспросветно.
― А сама?
― Шутишь? Да ни за что!
― Какие мы гордые.
― Да какая гордость, ― Ульяна присела рядом, закинув ноги на подоконник и подвернув их под себя для удобства. Зашелестела обёртка. ― Я просто не знаю, что сказать.
― Спросить о самочувствии? Поинтересоваться, как дела в общем? Узнать, нужно ли что-нибудь котёнку? Забрать свою многострадальную шляпу, ― сходу навскидку набросали ей вариантов.
― Э-ф-о не ф-ой пфо-ф-иль, ― с удовольствием откусывая от бургера, пробубнила с набитым ртом та. ― Я нико-ф-да не и-ф-у пер-ф-ая на ко-ф-такт.
― А может стоит разок?
― Точно не в этом случае, ― прожевав, ответили уже нормально. ― Не после того, как мне вот так признались в любви. Если он помнит об этом, то со стороны я буду смотреться набитой дурой, которая ждёт объяснений.
― Так ты и есть набитая дура, которая ждёт объяснений.
― Но он-то об этом не знает! Пусть думает, что мне всё равно.
― Мне вот интересно: что тебя больше напрягает? Что это бредни под белкой или что это сказано всерьёз?
― А можно воздержаться от ответа?
 
― Да ради бога. Мне отвечать вообще не обязательно. Ты главное… ― Миша постучал по своему виску согнутым указательным пальцем. ― У себя там всё разложи по полочкам.
― А что насчёт страха?
― Страха?
― Страха вновь оказаться обманутой. Не хочу снова стоять в слёзах, окружённая смеющейся толпой.
― Тогда заканчивай, ― резонно заметил друг. ― Всё просто. Ставь точку.
― Если бы так просто.
― Неважно, просто или нет. Вопрос в другом: ты сама готова это сделать? Прямо здесь и сейчас. Выкинуть его из жизни? Навсегда.
Ульяна, обречённо прикрыв глаза, отрицательно помотала головой. Ей даже не нужно было прислушиваться к себе. Она и так знала, что давно и по полной влипла.
― Вот и ответ. Значит, рискни. Как ты узнаешь, что у вас могло бы быть, если не попробуешь? Забей на последствия.
― Круто. И что дальше: перевязать себя бантиком и прийти к Кометову? Мол: твоя взяла, принимай подарочек?
― Ну зачем. Можно же и повеселее всё это обыграть, ― хитро подмигнул ей тот. ― Уж кто умеет играть на нервах, так это ты. Заодно с собственными сомнениями разберёшься по ходу дела.
Матвеева усмехнулась. Совет Миши ей понравился.
― Ладно, на счёт меня мы определились. А что по тебе, Ромео? Долго будешь ломаться? Или в планах дождаться пока Саня замуж не соберётся. Выкрасть невесту в день свадьбы ― это было бы красиво. Достойно сопливых женских романов.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Не начинай.
― Как так? По мне же мы проехались. Моя очередь. Сколько можно тянуть? Я же вижу, как ты на неё смотришь.
― Всё сложно.
― Правда? ― съязвила Ульяна. ― Точно сложно?
― Сложно. Или нет. Не знаю…
― Давай попробуем определиться. Когда вслух говоришь, всё проще становится.
― Ну… ― обёртку от бургера задумчиво сложили в несколько раз. Миша всегда так делал. Ульяна же просто её комкала. Казалось бы, неприметные отличия, но как сильно они говорили о разных характерах. ― Я не хочу осложнений. Если у нас ничего не получится, это испортит всё.
― Эй, а кто только что говорил о риске?
― Тут другое. Не сравнивай. Здесь под угрозой наша дружба. Нас всех. Компании больше не будет потому что у двоих останется осадок. Даже если нам удастся мирно разбежаться.
― Уже заранее думаешь о расставании? А благоприятный вариант что, мимо?
― А разве ты не думаешь сразу о плохом?
― Я девочка!
― А я мальчик. И тоже имею право сомневаться. Или думаешь, мы все бесстрашные ублюдки, которые делают только то, что хотят? Поверь, нам бывает так же неловко, как и вам. А временами и страшно.
― Страшно?
― Парни боятся перемен. Мы консервативны в этом плане. Кстати, вполне возможно именно это сейчас происходит и с твоим Кириллом. Он чувствует, что скоро всё изменится и пытается обжиться с этой мыслью, прежде чем делать следующий шаг.
― Или не хочет делать его вовсе.
― Ну или не хочет, ― согласился Миша, как-то совсем не обнадёживая.
― А ты? Не хочешь или боишься?
― А можно воздержаться? ― вернули ей её же слова.
Ульяна сурово прищурилась. Ну уж нет. Пора что-то делать с личной жизнью друзей. Если у неё с ней полная лажа, то хоть им попробует помочь. Имеет право. Она долго ни во что не вмешивалась, давая этим двум бестолочам возможность самим разобраться, но, видимо, пришло время ускорить события. Иначе эти двое просто перегорят. Чувства, в конце концов, штука не вечная. Если долго ими не пользоваться, они могут и стухнуть. А просрочка хуже суррогата.
 
― Значит, ты отказываешься за неё бороться? ― как бы невзначай вынесла вердикт Матвеева. ― Ну тогда ты не будешь против, что она встречается с Артёмом.
― Какие ещё Артёмом? ― мигом напрягся Миша.
― Да там… парень какой-то, ― Ульяну словно бы целиком и полностью поглотил процесс утилизирования успевшей остыть картошки-фри. ― Симпатичный, при деньгах, ухаживает красиво. Мы познакомились на одном из показов, на которые она меня таскала.