30 дней моей мести (СИ)
― Но сейчас ты здесь…
Веский аргумент.
― Верно. Тут я сплоховала. Давай перейдём здесь, ― кивок на пешеходный переход. ― Раньше за углом продавались безумно вкусные пончики. Надеюсь, кондитерская ещё на месте.
Изящная попытка сменить тему. Кириллу ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Кондитерская на месте осталась и несколько минут спустя они уже вышли обратно на улицу. Довольная Ульяна, облизывая пальцы от крема, уплетала сладости. Спутник молча попивал кофе из карточного стаканчика на вынос.
Оно бродили и бродили по улицам, хаотично выбирая направление, и Матвеева с удивлением понимала, что город совсем не изменился. Нет, конечно же, имелись незначительные изменения вроде выстроенных заборчиков вдоль дороги, новых современных остановок или новомодной облицовки зданий, однако всё, что было так привычно глазу осталось прежним. Разве что словно стало меньше. Хотя, наверное, это потому что она сама выросла.
С погодой им сегодня повезло, как никогда всё вокруг кричало о весне. Пели птички, гордо вышагивали беременные кошки, у которых на славу удался март, воздух пах приближающимся летом, а в остаточных лужах переливались отблески пригревающего темечко солнышка. Тучки кучковались где-то в отдалении, меняя курс и отправляясь дальше странствовать по свету.
Люди тоже обрадовались теплу и повылезали наружу, как грибы. На разноцветных новомодных детских площадках, заменивших суровые металлические горки, резвились дети. Мамаши в сторонке нервно укатывали младенцев в колясках. Бабули на лавочках обсуждали последние новости. Девчонки-подружки пролетали мимо пёстрой стойкой. Какой-то пузатый мужик устроил разборки с курьером из доставки пиццы за то, что тот подпёр своей «игрушечной машинкой» его брутальный гелик. Девчонка пяти лет ругалась с мамой на светофоре, требуя купить ей конфету. В стеклянных витринах магазинов грустно вздыхали продавцы. Им тоже хотелось насладиться жизнью, а не работать в такую погоду. Промозглая угрюмая зима всем давно опротивела, и теперь каждый житель с надеждой предвкушал лето. Спокойность и размерность. Ничего общего с вечно суетящейся и постоянно куда-то спешащей Москвой.
При такой многолюдности Кирилл, разумеется, не остался без внимания. Солнцезащитные очки не спасали местного героя, ведь какая это гордость ― суперзвезда родом именно из их города! Подбавляла перчика и Ульяна, которую многие поклонники успели запомнить. Так что каждые несколько минут кто-нибудь да подходил и робко просил у кумира автограф. Из-за этого они даже не смогли спокойно посидеть в кафе. Цена популярности.
Хуже только то, что в этот день не удалось избежать и старых знакомств. Без которых, откровенно говоря, Матвеева с удовольствием бы обошлась, но сегодняшняя прогулка по аллее памяти, видимо, решила добить её наверняка, вытаскивая наружу даже самые дальние и давно забытые отголоски старой жизни.
― Ля, Кометов, да ладно! Такая персона, да в нашем колхозе! ― окликнул его какой-то мужик, идущий вместе с внешне непримечательной и словно замученной жизнью женщиной, толкающей перед собой коляску, в которой спал диатезный карапуз. ― Наша городская знаменитость. Твой портрет до сих пор висит в школе на доске почёта.
― Привет, Шувалов, ― не без труда признали бывшего одноклассника. Уж слишком потрепали годы когда-то пышущего здоровьем парня.
Задира, грубиян, тупица и подстрекатель. Тот самый, кто целенаправленно связывался с дурными компаниями и влипал во все неприятности, за что его терпеть не могли учителя, а директор вызывал к себе в кабинет чаще, чем собственного зама. Именно Шувалов был зачинщиком всех травлей и стрелок на заднем дворе школы. И не без его подачи в своё время была зачитана та многострадальная валентинка.
Удивительно, как беспощадно время. И человеческая слабость. Шувалов Анатолий и раньше проявлял излишнюю страсть к алкоголю и даже к запрещённым веществам, теперь же, по всей видимости, включил их в свой ежедневный рацион. Открытая жестяная банка пива только усугубляла общее впечатление состоявшегося на профессиональном поприще алкаша. Как и обрюзгшее лицо, плохие зубы, неопрятный вид и пивное пузо.
А старый знакомый тем временем признал и Ульяну.
― Ля, неужели ты, Кривозубок. Вот так краля, ― он ткнул локтем свою спутницу. Жену, судя по кольцу на пальце. ― Можешь её представить толстой коровой? Я вот теперь тоже не могу. Кто бы знал, что под слоем жира такая красотка прячется.
― За языком следи, ― пригрозил Кирилл.
― Хех, ― криво усмехнулся Шувалов. ― Ля, так вы теперь реально вместе, газетёнки не врут? Помнится, Кривозубок в своё время как ненормальная сохла по тебе. Добилась своего, вот шустрая девка. Впрочем, за такой в наше время полгорода сами бы бегали, мечтая ей вдуть. Ясен хрен, ты не удерж…
― С***. Помойку свою захлопни, пока не допи***лся.
Грузный Толик набычился.
― Иди, ― агрессивно бросил он жене, словно та была в чем-то виновата. ― Ля, пошла, говорю! Я сейчас приду.
Женщина, молча вжав голову в плечи, послушно покатила коляску вперёд. Забитая и бесхребетная, прям: тёть, дай копеечку. Какие крепкие семейные узы. Больше всего в таком тандеме жалко ребенка. Вырастит ведь таким же придурком, как папаша.
― Повтори, ― угрожающе шмыгнул носом Шувалов, набычившись. ― Думаешь, раз такая звездулька, тебя никто не тронет?
Кирилл тоже всем телом напрягся, с вызовом подавшись вперед.
― А ты попробуй, не стесняйся.
Ульяна вцепилась в Кометова, повиснув у него на локте.
― Не надо. Он того не стоит.
― Ля, защитница. Всё ещё держишь его фотку под подушкой, а, Кривозубок? Слушай, а ты часом, его не того… не приворожила? А то х*й его знает, на что там способны безумные деви… Аргх… Фак! ― Шувалов, расплескав содержимое банки и скривившись, схватился за раскрасневшийся подбородок. Длительные тренировки не прошли даром, в женском кулаке таилось не меньше силы, чем в мужском. ― Мразь, ты мне зуб сломала!
― Сейчас треснет вся челюсть! ― Кометов ринулся на бывшего одноклассника, но на его плече снова повисли всем весом, не давая сделать и нормального шагу.
― Вали уже отсюда, ― одёрнула Матвеева Толика, разглядывающего часть отколотого зуба на своей потной красной ладони. ― Или точно до травмпункта дело дойдёт.
До больницы Шувалову доводить не хотелось. Особенно с учётом того, что к ним уже присматривались. Теперь драки бы точно не получилось, слишком много глаз и слишком много ушей. Кто знает, какими последствиями может обернуться потасовка с таким человеком при свидетелях? Единственной извилине хватало понять, что дело решится определённо не в его сторону. И ради чего, ради тёлки?
Проблеяв что-то мало вразумительное, но явно ругательное и матерное, Толик поспешил догонять жену с ребенком, ежесекундно трогая щеку и ища мусорку, чтобы выбросить смятую банку.
― Никогда не влезай в мужской разговор! ― сердито шикнул на Ульяну Кирилл.
― Ага, щаз. В следующий раз попкорн прихвачу и буду смотреть, как два петуха задирают друг друга. У тебя только морда сошла. Новый фингал хочешь? Шувалов никогда умом не отличался, так чего удивляться, что он таким же м*даком и остался? Нет смысла тратить на него нервы.
― Сказала та, что только что вмазала ему по лицу.
― Ну да, не удержалась, ― Матвеева без особого восторга сковырнула содранную на костяшках кожу. ― Мечтала сделать это с третьего класса, когда он сдёрнул с меня юбку на перемене. Стоять на лестнице в одних трусах было весьма неприятно.
Её руку взяли в свою, легонько поглаживая большим пальцем по свежим ранкам. Такое вот невербальное сочувствие, которое дорогого стоило.
― Я этого не помню.
― Неудивительно. Мы знаем друг друга с детского сада, а ты ведь даже не знаешь об этом.
― Хотел бы я сказать, что ты не права, но тогда это будет враньём… А ты правда держала под подушкой мою фотку?