30 дней моей мести (СИ)

― Ну котик, не злись, ― обнимая Кометова за шею промурлыкала она, прижимаясь как можно ближе. Маленькая попытка спрятаться от майского ещё прохладного ветра. ― Я просто хотела произвести впечатление.
― На кого? Сутенёра с Тверской?
― Чё, знаешь об этом не понаслышке? ― заигрывающе прикусив губу, она потёрлась своим кончиком носа об нос Кирилла.
― Не боишься, что пострадает больше твоё имя, чем моё?
― Милый. Через месяц-другой про меня никто не вспомнит, а вот о тебе будут ещё долго говорить.
― Ах, да. Как же я мог забыть, что ты не только головная боль, но и нескончаемые проблемы.
― Погоди, это ведь только начало. Я ещё даже не поведала твоим поклонникам душещипательные подробности нашей личной жизни. Например, м-м-м… ― она театрально призадумалась. ― Например, что ты любишь ходить в свободное время по дому в костюме горничной. А что? У всех есть свои секретики. Этого не нужно стыдиться.
― Ты не посмеешь.
― Думаешь? Смотри и наслаждайся. Думал, я сюда прохлаждаться приехала? Я ведь обещала, что подпорчу тебе репутацию.
Не на того напала. Кирилл опасно прищурился.
― Как удачно, что моя репутация и без того всегда хромала. Держись покрепче.
― Чта-а-а? ― не поняла та, но её уже, подхватив, закинули на себя. Ульяна вынужденно вцепилась в него ногами и руками, чтобы удержаться и тут его губы поймали её.
Следующую минуту вся страна в прямом эфире наблюдала, как они целуются. Да не просто целуются, а с таким напором, что у обоих по ощущениям должна была начать трескаться эмаль на зубах. Со стороны, наверное, казалось, что они едят друг дружку. Жадный поцелуй обжигал и возбуждал. Настолько, что Матвеева не смогла подавить предательский стон. Мужские пальцы собственнически впились ей в задницу. Кирилл оценил реакцию.
Кто-то что-то сказал, обращаясь к звезде, кто-то тактично кашлянул, привлекая их внимание, фотографы щёлкали спусковой кнопочкой в бешеном экстазе, журналисты строчили поэмы в электронных блокнотах, на дорожке успела собраться пробка ― подоспела следующая певица, уже поприветствовавшая поклонников.
Кометов с трудом оторвался от Ульяны. Ох, как тяжело он дышал, словно марафон бежал. Кто-то завёлся ничуть не меньше неё самой. Кирилл, к огорчению прессы, сподобился покинуть зону фотосъёмки, скрываясь в стенах соседнего крытого сектора концертного комплекса, где, вот же невезение, было всё так же многолюдно.
Народ топчется, общается, активно жестикулирует и имитирует радость от встречи с коллегами по цеху. А Матвееву, тем временем, продолжали держать на руках. И удобно ему её тащить? А, понятно. Это он так прикрывается. Сложно не почувствовать упёршееся в неё последствие их страстного поцелуя.
― Постой-ка рядышком, хорошо, ― спустив её, наконец, на грешную землю попросил Кометов. Нет… какой попросил? Просто вцепился в неё, привлекая к себе. Захочешь, не вырвешься.
― Кто-то перевозбудился? ― усмехнулась Ульяна.
― Меньше с*ськами свети, ― хмуро отозвался тот.
Собеседница задумчиво опустила голову, вжимая подбородок и пытаясь разглядеть своё декольте.
― А что не так-то с с*ськами?
― Всё так, в том и проблема… Что за сопля на губе?
― Расслабься, это обманка.
― Вот и снимай эту дрянь, ― не дожидаясь, это сделали за неё, швыряя искусственную серёжку куда-то под ноги. ― Додумалась. А это что за дешёвая наскальная живопись? ― на этот раз внимания удостоилась разрисованная рука с непонятными бессмысленными загогулинами.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Да понятия не имею. Первое, что нашла в магазине, то и взяла. Отмоется мылом и мочалкой. И да, ― Матвеева потеребила малиновые кончики. ― Предупреждая твой вопрос, это тоника. Тоже смоется. Через несколько дней. Буду я ещё портить волосы ради тебя. Ну что там, отпустило? ― красноречивый кивок вниз, в зону ниже пояса.
― Издеваешься? ― скривился Кометов. ― Твоя грудь смотрит прямо на меня, а это вообще не помогает. Хотя я знаю способ. Давай поищем укромный уголок, и может ты… ― его язык изнутри упёрся щеку, словно катая во рту невидимый шарик. Намёк тоньше не бывает.
 
― Рептилоид озабоченный, ― злобно вырвалась Ульяна. ― Сам иди в свой скромный уголок и себя ублажай.
― Какие мы нежные. Проституткой вырядилась, зато от невинной шутки запунцовела.
― Это освещение, слепошара, ― смутилась та.
― Э-нет. Покраснела, ― её со смешком ткнули пальцем в скулу. ― Покраснела, покраснела.
― Мы что, в пятом классе? ― лупася его по рукам фыркнула та. ― Дебил озабоченный.
― А ты стесняшка. Кто бы мог подумать, что тебя так просто смутить обычным м*нетом.
― Ой, заглохни.
― Кхм, ― прервало их разборки вежливое женское покашливание. Симпатичная темноволосая девушка с весёлыми упругими локонами помахала Кириллу. Вся такая женственная-женственная, чуть ли не принцесса, но по-хорошему женственная. Без излишеств и пластики. ― Привет. Вы тут так громко беседуете, что это слышат все.
― А пусть слышат! ― оживилась Матвеева, с готовностью повышая голос. ― А ещё пусть все знают, что он целоваться нихрена не умеет! Всю слюнями залил, как мне… М-м-м… ― ей бесцеремонно зажали рот мужской пятерней.
― Нет, я тебя точно чем-нибудь заткну, ― удручённо покачал головой Кирилл, переключая внимание на подошедшую девушку. ― Ты её не слушай. Она просто у меня ревнивая больно.
― Я так и поняла, ― согласно закивала та. ― Ты только ноздри ей открой, а то задохнется ведь.
Воспользовавшись возможностью, Кирилла яростно укусили за руку, вырываясь из хватки.
― Маньяк придурошный, ― отплёвываясь и тяжело дыша прошипела Матвеева.
Девушка достала из небольшой сумочки, гармонично сочетающейся с её нежным платьем пастельных оттенков, карманное зеркальце и протянула Ульяне.
― Возьми. У тебя помада расползлась.
― Спасибо.
― И у тебя… ― неопределённый жест у губ касался уже Кирилла. ― Там всё красное.
― Да пофиг. Ну что, смотрю тебя можно поздравить? ― тот, тыльной стороной ладони равнодушно подтерев рот, кивнул на колечко, покоящееся на руке девушки.
― А, да. В августе будет свадьба.
― С этим твоим скейтером? Он, наконец, созрел? Долго же думал. Сколько вы там уже знакомы, год, два…?
На него строго зыркнули.
― Три с половиной.
― Вот я и говорю, долго тянул. Жениться не хотел?
― Слушай, ― дошло, наконец, до Ульяны. ― А я ведь тебя знаю. Ты ещё под псевдонимом выступала… Как его там: Мистик, Мисси, Мис…
― Да. Мистерия, ― кивнула та, протягивая ей руку с тонкими изящными браслетами. ― Но сейчас я просто Вишня Багрова (прим. авт.: с историей этого персонажа можно ознакомиться в романе "Умеешь хранить секреты?").
― Тот случай, когда имя круче, чем псевдоним.
― Фамилию оставишь свою или возьмёшь мужа? ― съехидничал Кометов.
― Что ж он тебе всё покоя никак не даст. Каждую нашу встречу про него интересуешься.
― Ну а как иначе? Такая персона важная, ― ушёл от ответа тот.
Кирилл никогда бы не стал распространяться о том, что это банальное уязвлённое самолюбие. Как говорится, дела давно минувших дней. Просто короткий промежуток времени милая и вечно неуклюжая Вишня нравилась ему самому. Он даже подбивал к ней клинья, но девчонка предпочла своего школьного дружка. Честно говоря, то был едва ли не первый случай, когда его вот так отшили. А такое не забывается.
Кометов задумчиво перевёл взгляд с Вишни на Ульяну. Какая ирония. Вот они, две девушки, которые ему отказывали. Стоят рядышком. Такие разные: и по внешности, и по характеру. Только одна просто его отбрила, предельно вежливо и без последствий, а другая, моральная садистка и оторва, объявила изощрённую войну.
 
Кстати, о ней. Вот уж кто точно за словом в карман не полезет.
― Ревнует. Или сам влюблён в твоего жениха, ― хихикнула Ульяна, смешно морща нос. ― Смотри, будь осторожней. А то ещё уведёт твоего жениха. Знаю я эту ушлую морду.