Исключая чувства (СИ)
Никакого желания рисковать здоровьем или мучиться с подбором таблеток, режимом приема, привыканием и отвыканием, когда надобность в них отпадет, у Лары не было. Едва ли их с Димой связь продлится больше нескольких месяцев, так что можно не прибавлять себе мороки. Времени еще и на походы к врачу она все равно не найдет.
— Я же сказал, что адекватный, Лар, — предсказуемо Дима не упустил шанса для новой остроты. — Хочешь, справку принесу?
— Я как раз хотела попросить, — она даже не скрывала ответной колкости. Впрочем, справку она потребовала бы все равно.
— А ты в самом деле все просчитываешь, да? — Он словно восхищался.
— Да.
— Будет тебе справка.
— Спасибо. — Тон их общения стал почти деловым, хотя они до сих пор стояли совсем близко друг к другу. — Я свою тоже принесу. Что-нибудь приходит на ум, что мы еще не обсудили, а надо?
— Вряд ли я могу тягаться с твоей предусмотрительностью, — Дима легко рассмеялся. — Знаешь, мне начинает казаться, что у нас с тобой обязательств вышло больше, чем у людей в настоящих отношениях, — подразнил он ее. — Хочется и впрямь сесть за составление договора.
— Это даже для меня уже слишком. — Улыбка скользнула по лариным губам. — Я рада, что мы все прояснили.
— А уж я-то как рад… — Она почувствовала, как неподвижные прежде руки крепче сомкнулись на ее талии. По коже пошли мурашки, когда Дима зашептал прямо на ухо: — Вернемся к начатому? — Теплые сухие губы снова оказались на ее шее, лаская. Не теряя ясной головы, Лара потянулась за телефоном и подпрыгнула, только взглянув на засветившийся экран.
Дима оторвался от нее со стоном.
— Что такое?
— Обед закончится через десять минут, а у меня консультация! — Лара кинулась к зеркалу на стене. Заново заправила блузку (спасибо, спасибо, что сегодня на ней не шелк, а какая-то приличная смесь хлопка и синтетики, которой все нипочем), лихорадочно искала влажные салфетки и подправляла вышедшую за контур помаду, приглаживала волосы.
— Черт…
Дима, видимо, тоже наконец вспомнивший про свой внешний вид, появился у нее за спиной. Ларе стало смешно. Весь в ее помаде, с помятым пиджаком, он растеряно рассматривал свое отражение, пока застегивал воротник рубашки, а затем поправлял брюки, намеренно поймав ее взгляд в зеркале. Лара закусила губу и чуть подрагивающей рукой протянула ему влажную салфетку. Он принялся вытирать лицо.
— Знаешь, даже жаль, что помада сегодня не водостойкая, — посокрушалась она деланно.
Дима не подвел.
— Ничего, я как-нибудь еще загляну.
Уже у двери, когда Лара поспешно собирала разбросанные по столу бумаги, он задал ей вопрос:
— Сегодня, конечно, не суббота, но давай в виде новогоднего чуда встретимся в этот тоскливый, не предусмотренный утвержденным графиком понедельник?
[1] Гражданский кодекс РФ — в числе прочего содержит определение дееспособности физического лица. В свою очередь дееспособность важна для признания сделки с физическим лицом действительной — именно об этом Дима шутливо беспокоится.
[2] Здесь Дима намекает на наметившуюся в шведских законах тенденцию к новшествам, касающихся правового регулирования сферы сексуальных отношений.
Глава 13
Из кабинета Дима вышел одновременно разочарованным и впечатленным, то есть обескураженным совершенно. Возбуждение хоть и спало, когда он вдруг попал на деловые переговоры о сексе без обязательств, но ненадолго: раскрасневшаяся, с взлохмаченными волосами женщина, зажатая между его бедер и ровным тоном описывающая, как именно и когда он будет с ней спать, больше походила на эротическое видение, чем нет. Впрочем, и сейчас, как только мысли касались случившегося поцелуя, он заводился так, что едва удерживался от возвращения.
Ведь только поцелуй и был. Даже под блузку руки Дима запустить не успел — Лара вдруг дернулась, развеивая один на двоих дурман, и принялась за обсуждение. Сюрприз, так сказать. Он как раз потерял способность думать, и интеллектуальные беседы его интересовали мало. Мгновение назад жадно хватавшаяся то за его рубашку, то за волосы Лара, казалось, пребывала в том же состоянии, но нет же, сумела включить мозги. Пришлось Диме вспоминать, что он умный и способный мальчик, и слушать внимательно.
То, что она предлагала, в каких точных формулировках с четкими границами — это чуть-чуть, если не… смущало, то озадачивало. Вероятно, из-за прямоты и непререкаемости озвученной Ларой позиции, которая в общем была близка к его. Только он, наверное, не дерзнул бы озвучить ее так открыто и сразу же. Он и пришел-то, намереваясь поболтать, приглядеться, понять, той ночью дело было в обстоятельствах или в самой Ларе, и действовать бы стал по ситуации.
Естественно, он надеялся на продолжение, желательно не одноразовое, но и без лишних ожиданий с ее стороны: внутренний раздрай после расставания с Викой, конечно, угас, но былого энтузиазма при мысли о новых серьезных отношениях — с Ларой или кем-либо еще — Дима не испытывал. Намеренно знакомиться с женщинами, сближаться, вкладываться временем и силами в ущерб работе — оно ему надо?
Вот без секса оставаться отчаянно не хотелось, но опять же: он неплохо себя знал. Если многим мужикам, тому же Лехе, не влом не только в выходные, но и в будни тащиться в бар или клуб и сидеть там в поиске новой подружки на непродолжительный срок, то Диме — влом. Жаль свободного времени, которого и без этого имелось не то чтобы много.
Особенно в этом, переходном для его карьеры, году: приближались несколько важных, сложных процессов, и выиграть их — это уже по-настоящему сделать себе имя в мире юриспруденции, где до сих пор громко звучало лишь имя отца, да и то в уголовно-правовой практике и научной среде, а в корпоративке ниша оставалась свободна, и задача была очевидна: не упустить шанс.
Летом ему стукнет тридцать один, и пора бы уже достичь высот более-менее достойных, а значит, пахать надо без выходных и проходных. Не до новых отношений, что сожрут все время и силы.
Да и не хотелось всерьез каких-то абстрактных женщин, а Лару — очень даже. С ее отзывчивостью, страстностью, категоричностью и требовательностью — крышесносное сочетание качеств, если место столкновения — постель. Легкие сомнения, продиктованные скорее разумом, чем реакциями тела, в исключительной привлекательности Лары после свежего взаимодействия в ее кабинете исчезли окончательно.
Она его притягивала: не просто как любая красивая женщина, оказавшаяся во вкусе конкретного мужчины, а несравнимо сильнее, чем случалось при стандартном сексуальном влечении.
Интерес, безусловно, оставался чисто физическим, но незнакомо сильным: Дима не помнил, чтобы прежде проваливался в мир ощущений так глубоко, что от поцелуев терялся к черту контроль и остановиться было настолько сложно, и все мысли крутились вокруг одной единственной женщины и секса с ней.
Наверное, ему наконец, на тридцать первом году жизни, предоставился шанс познать, что есть взаимная страсть. Прежде были влюбленности — сильные и слабые, безответные и счастливые, долгие и мимолетные, были женщины — недосягаемо прекрасные, о которых оставалось только мечтать без единой надежды, были отношения — серьезные, с планами на будущее, с искренними чувствами, но все же какие-то рутинные, что ли, с эффектом постройки: не было там ни внезапности, ни захватывающей дух остроты непредсказуемости и бесконтрольности, ничего не шло своим чередом, всегда наличествовал план действий для достижения определенного результата, а тут такое. Достаточно взглядами встретиться — и все, дальше беспамятство. Стремительное и неотвратимое. Без всяких усилий с его стороны.
Эта легкость взаимодействия не могла ни увлечь. Не надо было кого-то из себя строить, чтобы вызвать ответный интерес, выдумывать романтические жесты, стараться произвести впечатление, тратить недели на общение и ритуальные прогулки и свидания, переживать, что не сложится, не произойдет притирка, не сойдутся взгляды на жизнь и т. д. Без влюбленности, включавшей в себя желание совместного будущего, существование приятно упростилось.