Истории для любопытных. Из коллекции Альфреда Хичкока

— Мистер Максвелл дома? — спросил я.
Черный покачал головой и произнес что-то на непонятном языке.
— А мистер Элвуд?
Снова мотание головой. Снова непонятные слова.
— Тогда поглядим, кто есть, — настаивал я.
Ответом была тарабарская тирада, в которой я разобрал три исковерканных слова: «хазаин», «нет» и «дома».
Дверь стала закрываться. Я припер ее ногой.
Пат показал свою бляху.
Мавр плохо знал английский, но полицейские значки узнавал.
Он топнул ногой позади себя. В глубине дома оглушительно ударил гонг.
Черный навалился на дверь.
Опираясь на ту ногу, которая тормозила дверь, я наклонился в сторону, чтобы достать черного.
Я ударил его снизу в живот.
Редди бросился на дверь, и мы ввалились в холл.
— Черт, коротышка толстый, — кряхтя произнес негр с чистейшим виргинским выговором. — Ты меня ушиб!
Мы с Редди уже шли по холлу, погруженному во тьму.
Я споткнулся о ступеньку лестницы.
Наверху раздались выстрелы. Стреляли, кажется, в нашу сторону. Пули в нас не попали.
Многоголосый гвалт — визг женщин, крики мужчин — то усиливался, то затихал; усиливался и затихал, словно там открывали и закрывали дверь.
— Наверх, мой мальчик! — рявкнул мне в ухо Редди.
Мы взбежали по лестнице. Того, кто стрелял в нас, не нашли.
Перед лестницей была запертая дверь. Редди вышиб ее плечом.
Все залито голубоватым светом. Большая комната, сплошной пурпур и золото. Кавардак, перевернутая мебель, сбитые ковры. Перед дверью в дальнем конце лежала серая туфля. Посреди комнаты валялось зеленое шелковое платье. И — никого.
Вместе с Патом мы бросились к двери, где лежала туфля. Дверь была закрыта занавеской, но не заперта. Редди распахнул ее настежь.
В комнате три девушки и мужчина пригнулись в углу, на лицах — страх. Ни Майры Банброк среди них, ни Реймонда Элвуда, никого знакомого.
Мы глянули туда и отвели глаза. Нашим вниманием завладела открытая дверь напротив.
Дверь вела в маленькую комнату.
В комнате был хаос.
Маленькая комната, плотно набитая телами. Живыми телами, извивающимися, свалявшимися в клубок. Через эту комнату, как через воронку, утекали из дома мужчины и женщины. Они с шумом выдавливались в крохотное окошко, которое было горлом воронки. Мужчины и женщины, молодые люди и девушки визжали, возились, протискивались, отпихивали друг друга. Некоторые были раздеты.
— Прорвемся, загородим окно, — крикнул Пат мне в ухо.
— Черта лы… — начал я, но он уже кинулся в свалку. Я за ним.
Я не хотел преграждать выход. Я хотел уберечь Пата от его глупости. И впятером было не пробиться сквозь эту свалку маньяков. И вдесятером не отогнать их от окна.
Пат, хоть и крупный мужчина, уже лежал, когда я к нему прорвался. Полуголая девушка — совсем ребенок — норовила попасть ему в лицо острыми каблуками туфель. Руки рвали его на части, ноги топтали.
Револьверным стволом молотя по челюстям и запястьям, я расчистил место — отволок его обратно.
— Майры здесь нет! — крикнул я Пату в ухо, помогая ему подняться. — Элвуда нет!
Я не был в этом уверен, но я их не заметил и сомневался, что они будут в куче-мале. А дикари, которые снова бросились к окну, не обращая на нас внимания, — кем бы ни были эти дикари, они тут были гостями. Они были статистами, и премьеры не стали бы с ними мешаться.
— Посмотрим в других комнатах, — снова заорал я. — Эти нам не нужны.
Пат провел тыльной стороной руки по разодранному лицу и засмеялся.
— Мне они точно больше не нужны, — сказал он.
Мы вернулись к лестнице той же дорогой. Никого не встретили. Мужчина и девушки из соседней комнаты исчезли.
Мы остановились перед лестницей. Кроме приглушенного гомона безумцев, прорывавшихся к выходу, ничего не было слышно.
Внизу громко хлопнула дверь.
Невесть откуда возникшее тело навалилось на меня сзади и припечатало к полу.
Я почувствовал шелк на шее. Коричневая рука подбиралась к моему горлу.
Я согнул руку в запястье, так что мой револьвер, теперь смотревший дулом вверх, прижался к моей щеке. Молясь о своем ухе, я нажал спуск.
 
Щеку обожгло. Голова загремела как котел, готовый лопнуть.
Шелк соскользнул.
Пат поднял меня на ноги.
Мы стали спускаться.
Фр-р! Что-то пролетело мимо моей головы, задело волосы.
Тысяча осколков стекла, фаянса, гипса разлетелась у моих ног.
Я поднял голову и револьвер одновременно.
Руки негра в красном шелке все еще были вытянуты над балюстрадой.
Я послал ему две пули. И Пат — две.
Негр кувыркнулся через перила.
Он летел на нас, раскинув руки — мертвой «ласточкой».
Мы сбежали от него по лестнице.
Приземлившись, он встряхнул весь дом, но мы им уже не интересовались.
Наше внимание было занято прилизанной головой Реймонда Элвуда.
При свете, лившемся со второго этажа, она показалась на долю секунды внизу, за центральным столбом винтовой лестницы. Показалась и скрылась.
Пат Редди был ближе к перилам и, опершись на них одной рукой, спрыгнул в черноту.
Я одолел остаток лестницы в два скачка, крутанулся, схватившись рукой за столб, и нырнул в темноту холла, внезапно наполнившуюся шумом.
Меня ударила невидимая стена. Рикошетом от противоположной стены я влетел в комнату с завешенными окнами — и после холла сумрак в ней показался мне ярким днем.
Пат Редди стоял, держась одной рукой за спинку стула, а другую прижав к животу. Залитое кровью лицо было мышиного цвета. В глазах стекленела мука. У него был вид человека, которого ударили ногой.
Улыбка у него не получилась. Он показал головой в глубину дома. Я двинулся туда.
В коридорчике я нашел Реймонда Элвуда.
Он всхлипывал, исступленно дергая запертую дверь. Лицо было известковым от ужаса.
Я прикинул расстояние между нами.
Когда я прыгнул, он повернулся.
Я замахнулся пистолетом, чтобы со всей силой опустить его на…
Тонна мяса и костей обрушилась на меня сзади.
Я отлетел к стене, ощущая тошноту, головокружение, не в силах дышать.
Меня стиснули коричневые руки в красном шелке.
«Неужто здесь целый полк этих ряженых негров? — подумал я, — или я снова и снова налетаю на одного и того же?»
Этот не позволил мне долго думать.
Он был большой. Он был сильный. Намерения у него были нехорошие.
Рука с револьвером у меня была притиснута к боку, револьвер смотрел вниз. Я попробовал выстрелить негру в ногу. Не попал. Еще раз попробовал. Он отодвинул ногу. Я извернулся и уже мог видеть его.
С другой стороны на меня навалился Элвуд.
Негр загибал меня назад, складывал как аккордеон.
Я старался устоять на ногах. Но чересчур велика была тяжесть. Колени меня не держали. Хребет у меня выгибался.
В двери за спиной у негра шатаясь стоял Пат, в сиянии, как архангел Гавриил.
Лицо у Пата было серым от боли, но глаза смотрели ясно. В правой руке он держал револьвер. Левая вытащила из заднего кармана гибкую дубинку.
Набалдашник ее обрушился на бритый череп негра.
Черный отвернулся от меня, тряся головой.
Прежде чем негр с ним сблизился, Пат успел ударить еще раз — ударил прямо в лицо, но не остановил черного.
Я повернул освободившуюся кисть и аккуратно прострелил Элвуду грудь; он сполз по мне на пол.
Негр притиснул Пата к стене и сильно ему досаждал. Его широкая красная спина была удобной мишенью.
Однако я уже истратил пять пуль из шести в барабане. В кармане лежали еще, но перезарядка требует времени.
Я освободился из слабых рук Элвуда и стал обрабатывать негра рукоятью револьвера. Там, где голова переходит в шею, у него был валик жира. Когда я ударил третий раз, негр свалился, утащив с собой Пата.
Я откатил его. Белокурый сыщик — теперь уже не такой белокурый — встал.
В дальнем конце коридора, за открытой дверью, видна была пустая кухня.
Мы с Патом пошли к той двери, с которой возился Элвуд. Дверь была сбита на совесть и навешена прочно.