Южное направление (СИ)

— А с чего решили, что он пропал? — поинтересовался Ксенофонтов, потом хохотнул густым басом. — Николай Иванович — по бабам ходок знатный. Может, спит с какой-нибудь кралей?
— Вряд ли все так просто, — сухо заметил Дзержинский. — Вчера вечером Бухарин уехал домой на служебном автомобиле, в Коминтерн не явился, хотя на девять часов утра у него была назначена встреча с товарищем из Франции. В Коминтерне подождали до тринадцати часов, позвонили в редакцию — Николая Ивановича никто не видел, позвонили домой. Супруга сказала, что домой он не возвращался.
— И что, она не заволновалась? — удивился Артузов.
Видимо, Артур не знал всех секретов семейной жизни наших вождей, потому что Ксенофонтов захрюкал от смеха, а товарищ Лацис отвернул лицо в сторону. Один только Феликс Эдмундович сохранил олимпийское спокойствие и довольно-таки дипломатично сказал:
— Надежда Михайловна привыкла, что Николай Иванович работает по вечерам очень долго, а порой еще вынужден оставаться на ночь или в редакции, или в Коминтерне. Так что у нее не было повода бить тревогу.
Значит, жена Бухарина не особо беспокоится, что супруг не ночует дома? Ну-ну… Жены, как правило, узнают последними. Сколько раз Бухарин был женат? Не то три, не то четыре раза. Значит, любовница у него точно есть. Не думаю, что исчезновение Николая Ивановича связано с его личной жизнью, но эту линию все равно придется отрабатывать, а я даже понял, кто станет заниматься розыском Бухарина…
Пышноусый товарищ в круглых очках, в офицерском френче, сидевший по правую руку от Председателя, слегка лениво сказал:
— Я считаю, что всей коллегии по пропаже Бухарина работать нецелесообразно. Нужен конкретный человек.
«Пышноусого» я ранее не встречал. Напряг память, вспомнил — товарищ Менжинский. Поначалу был на дипломатической работе, потом переведен к нам. Точную дату прихода Вячеслава Рудольфовича в ВЧК я не помню, но он должен стать начальником Особого отдела, а позже — заместителем самого Дзержинского и его преемником. А нынче Менжинский, стало быть, член коллегии? Или уже начальник ОСО? Не успеваю следить за новостями, это плохо.
Председатель ВЧК кивнул, соглашаясь со словами Менжинского:
— Товарищи, я вас собрал, чтобы руководство ВЧК находилось в курсе происходящего и в случае необходимости оказало помощь…
Фразу Дзержинского перебила противная трель телефонного звонка. Феликс Эдмундович взял трубку и с некоторым раздражением сказал:
— Да? — Потом раздражение сменилось удивлением. — Да. Слушаю, Владимир Ильич.
Ленин говорил добрые пять минут, но что именно, разобрать было невозможно. Лишь в самом конце Председатель ВЧК сказал:
— Выполним Владимир Ильич. Да… Все решим в рабочем порядке… Да… Слушаюсь. Отыщем.
Дзержинский положил трубку на рычаги осторожно, словно раскаленный паяльник, окинул взглядом присутствующих:
— Ситуация, товарищи, еще хуже. Николай Иванович не просто пропал, он похищен, взят в заложники неизвестными лицами. Злоумышленники позвонили напрямую в кабинет Владимира Ильича, сообщив ему, что Бухарин у них, с ним все в порядке, и что они свяжутся в самое ближайшее время и обговорят условия, на которых товарищ Бухарин будет возвращен.
На несколько секунд в кабинете наступила тишина прерванная Ксенофонтовым:
— И что, так вот прямо и позвонили? Без коммутатора?
— Такие подробности мне неизвестны, но их тоже предстоит выяснить, — сказал Дзержинский. — Видите, товарищ Ксенофонтов, ваша первоначальная версия оказалась неудачной.
— Так это я уже понял, — слегка смущенно отозвался Иван Ксенофонтович. Достав из кармана платок, вытер вспотевшую лысину. Убирая тряпицу обратно в карман, заместитель Председателя сказал: — Я думаю, лучшая кандидатура для розыска товарища Бухарина — товарищ Аксенов. Он отберет людей, а мы поможем, чем сможем.
Я отчего-то ждал такого предложения, но был с ним в корне не согласен.
— Не возражаю, но есть проблема, — заявил я. — Я редко бываю в Москве, город знаю не очень хорошо. Отбирать людей тоже сложно — я почти не знаю московских чекистов, а мои люди здесь не годятся. К тому же нам потребуется помощь милиции, а возможно и специалистов.
 
— А зачем нам помощь милиции? — не понял Ксенофонтов. — Стоит ли посвящать посторонних в это дело?
— Своими силами нам не обойтись. Я бы начал розыск с пропавшего автомобиля, — пояснил я. — Где машина? Вероятно, Бухарин имел личного водителя. Где водитель? Пропал вместе с Николаем Ивановичем или убит? Значит, должен быть труп. Автомобиль, водитель или его труп, это ниточки. Разумнее привлечь к розыскам постовых милиционеров, сотрудников угро, возможно, служебных собак. Поэтому я готов участвовать, готов нести ответственность, но возглавлять операцию следует кому-то другому. Проще и быстрее работать человеку лично или хотя бы шапочно знакомому с руководством милиции, а не мне.
— Разумно, — кивнул Ксенофонтов и перевел взгляд на Артузова.
Все остальные участники совещания тоже посмотрели на Артура. Мысли читать не умею, но почувствовал, что мой друг сейчас с удовольствием показал бы мне кулак, но стесняется.
— Итак, — резюмировал Дзержинский. — Ответственным за розыск Бухарина назначается Артур Христианович Артузов, его помощником — Владимир Иванович Аксенов. Всем присутствующим в случае необходимости оказывать этим товарищам помощь. Подчеркиваю — любую. Срок… — Председатель наморщил лоб, потом сообщил. — Срок — три, максимум четыре дня. На пятый день товарищ Бухарин живой или мертвый должен быть здесь, на Лубянке. Так… — Дзержинский взял паузу, и все решили, что он сейчас объявит заседание коллегии закрытым, но вместо этого Председатель ВЧК поднялся со своего места: — Товарищ Артузов. — Артур встал, а Дзержинский продолжил: — Хочу поздравить товарища Артузова с высокой наградой республики — орденом Красного Знамени. Товарищ Артузов награжден им за раскрытие и арест большой группы польских шпионов.
Когда Дзержинский вручал растерянному Артуру красную коробочку и грамоту, меня уколола зависть. Все-таки я тоже участвовал. А мне — шиш. Обидно.
Руководство ВЧК зааплодировало, но сквозь хлопки я услышал чей-то приглушенный голос: — Ну ни хрена себе. Молокососам ордена дают, а мы вроде и не работаем.
Артузов, несмотря на свою выдержку, слегка ошалел от свалившегося счастья — пытаясь одной рукой пожимать руку Феликса Эдмундовича, и ею же взять орден и документ. Понятно, уронил и грамоту, и коробочку.
Когда члены коллегии потянулись к выходу, Дзержинский неожиданно сказал:
— Товарищи Аксенов и Артузов, задержитесь. — Мы с Артуром остановились, а Дзержинский кивнул: — Садитесь, товарищи. Закончим дело, а потом уже отправляйтесь искать Бухарина. Пять минут погоды не сделают. — Когда мы уселись, Дзержинский спросил: — Обидно, Владимир Иванович, что делали с Артуром Христиановичем одно дело, а орденом вас не наградили?
— Есть немного, — не стал я кривить душой.
Я ждал, что Председатель сейчас скажет что-нибудь высокое, что мы работаем не ради наград, но Дзержинский сказал другое:
— Вы тоже награждены, только свой орден получите позже, в более торжественной обстановке, на заседании ВЦИК, когда станут вручать награды фронтовикам. Я помню, как вам вручали ваш первый орден, хотелось бы, чтобы теперь все выглядело по-другому. Дождемся возвращения товарища Калинина. Вы знаете, что Михаил Иванович сейчас находится в инспекционной поездке.
Да уж, я знал, что сейчас инспектирует будущий «Всесоюзный староста», но промолчал.
— Я поначалу хотел, чтобы товарищ Артузов тоже получил орден на заседании, но Артура Христиановича теперь не стоит лишний раз показывать посторонним людям. — Дзержинский придвинул к себе красную папочку, вытащил из нее лист бумаги. — Артур Христианович, вот приказ о вашем назначении начальником особого отдела ВЧК, прочтите и распишитесь.
 
Артузов, продолжавший держать в руках коробочку и грамоту, замешкался, пришлось отобрать у него награды, положить их на стол.