Л̶ю̶б̶л̶ю̶. Гублю (СИ)

Еще в лифте Татьяна торопливо проверила макияж и поправила прическу, отбросив белокурые локоны назад. Хороша. Еще красивее, чем в прошлую их встречу.
Когда створки открылись, сердце уже разошлось и максимально сильно колотилось в груди, выдавая волнение. Спокойно. Все будет хорошо.
Она не знала дома ли Мороз, но тем не менее уверенно нажала на звонок, и к удивлению, мужчина открыл практически сразу.
Кулецкая застыла с открытым ртом и задранной вверх головой. Нет, она, конечно знала, что ему пришлось вернуться на службу, но впервые видела майора Морозова в форме. Таня раньше слышала о том, что женщины теряют голову от такого, но считала, что самый красивый мужик обычно голый или стоящий у кассы и оплачивающий все женские покупки. Ошибалась. Самый красивый мужик нависал над ней.
Низ живота скрутило в такой тугой узел, что впору было согнуться пополам. Не найдя в себе сил пошевелиться, Татьяна сделала небольшой вдох тут же пожалела об этом, потому что легкие до отказа наполнил его запах. Аромат холодного свежего ветра и соли. Может стащить его духи? Нет… Все равно без хозяина аромат будет неполноценным.
Да, что же он такой идеальный!
Еще и форма эта… Черт бы её побрал!
— Привет, — тепло улыбнулся Мороз, и Кулецкая окончательно поплыла. Хотя, казалось, куда дальше?
Ей, как бездомной зверушке, долго не видящей ласки, так согрело душу тепло в его глазах, что захотелось опуститься перед Морозом на колени и ластиться как кошка. Осознание того, что любовь стала только болезненнее и сильнее и после этой встречи будет только хуже сразу промелькнуло у неё в голове, но отступать было поздно.
— Вот, по делам прилетела и решала в гости зайти. Ты не против? — прошептала она пересохшими губами.
— Входи, — мягко и довольно тепло произнес мужчина, а у Тани внутри все даже замкнуло от ощущения диссонанса. Ведь в прошлый раз он разговаривал и вёл себя совершенно по-другому.
Тот Мороз был жесток и холоден, а этот… Как будто старый друг… Не такой мягкий и понимающий, как с Машей, но всё же…
— Кофе сделай, Таня, — бросил он и добавил, — я в душ, только со службы.
Не дожидаясь ответа, хозяин оставил её на пороге квартиры, и скрылся в ванной хлопнув дверью ванной. Через мгновенье внутри послышался шум воды.
Пока отыскивала в новом встроенной кухонном гарнитуре чашку и включала кофе-машину, осмотрелась. Квартира, полгода назад встретившая её новым ремонтом и нежилым запахом, практически не изменилась. Очевидно, что Мороз по-прежнему здесь только ночевал.
Не удержавшись, Татьяна прошмыгнула по комнатам большой трешки и с ревнивым удовлетворением отметила про себя, что нигде нет следов пребывания женщины. Значит вариантов только два: у него нет серьезных отношений или еще не забыл Машу. Второе предположение больно кольнуло внутри. Очень скоро шум воды стих и Кулецкая поспешила на кухню, успев вытащить чашку с американо как раз к приходу хозяина.
— А себе? — спросил Мороз, и пройдясь рукой по мокрым коротким волосам уселся за стол и сделал небольшой глоток. Форму сменили черные джинсы и футболка, подчеркивающие каждую внушительную мышцу. Хотелось прильнуть к нему, запустить ладони под тонкую ткань и пройтись пальцами по каменному торсу, но вместо этого Кулецкая подошла к шкафу и вытащила оттуда чашку.
После того, как Татьяна налила кофе и себе, с языка невольно начали срываться осторожные вопросы:
— Не жалеешь, что вернулся на службу?
— Нет. Я оттуда никогда по-настоящему и не уходил.
— А как же бизнес покойного брата?
— Как раз сейчас занимаюсь вопросом наследства. Практически всё уйдет на продажу.
— Даже "Black"?
— Да.
Их разговор напоминал беседу двух коллег по-работе или случайно встретившихся приятелей из одной компании, но Татьяна была рада и этому. Ведь в атмосфере этой кипельно-белой кухни они были только вдвоем, наедине. Рядом не было Сергея, Маши и даже той случайной блондинки, которая наверняка ничего не значила для Мороза.
В воображении невольно возникали картинки, в которых Татьяна, приготовив ужин на этой самой кухне, ждет Романа со службы… Ей так понравилась эта фантазия, что Кулецкая невольно улыбнулась, подумав, как же мало ей нужно для счастья.
 
Но тут очень некстати раздался телефонный звонок. Он был каким-то тревожным, и в повисшей тишине квартиры показался даже зловещим. Мороз вышел в коридор и достав источник звука из кармана пиджака, нахмурился.
Татьяне впервые в жизни стало безумно любопытно. Кто ему звонит? Нет. Это не очередная любовница и явно не какой-нибудь товарищ.
Тем временем, Мороз, не теряя времени, принял вызов и бросил короткое:
— Да.
Выражение лица Романа менялось с каждой секундой. Между бровей пролегла тяжелая складка, а руки сжались в кулаки. Зрачки мужчины загорелись каким-то страшным огнем. Нет, это не было тепло, как тогда с Машей, не равнодушие, направленное на Таню, и даже не ненависть, с которой он обычно смотрел на Горина… В глазах Мороза было что-то новое. Бешенство, смешанное с тревогой… и ещё что-то… природу чего она не смогла разобрать.
Роман нажал "отбой" и тут же накинул кожаную косуху, обуваясь на ходу.
— Что-то случилось? — осторожно вклинилась Татьяна, и Мороз обернулся к ней, явно удивившись. Он как будто и думать забыл о гостье, с которой еще минута назад беседовал на кухне.
Да что ему там такого сказали, что он даже смотрит сквозь нее?!
— Ты очень напряжен. Плохие новости?
— Мне нужно уехать, — холодно бросил он и направился к выходу, оставив Татьяну одну.
В любой другой ситуации, она бы обрадовалась тому, что Мороз разрешил ей остаться у себя. Но сейчас было очевидно, что ему просто не до неё. Чего только стоили его удивленные глаза. Он ведь буквально за минуту забыл о её существовании из-за простого звонка.
Сначала ей хотелось остаться и дождаться его, но Кулецкая понимала, что Мороз вернется не в духе… Совсем как тогда…
Что же испортило вечер? Точнее кто?
Хотелось думать, что это работа или бизнес, но чутье подсказывало, что причина — женщина. И его чувства к ней отнюдь не нежность, как к Казанцевой или равнодушие, как к ней… Это что-то новое и в тысячу раз более сильное. То, чего Татьяна по-настоящему испугалась.
Только этого не хватало!
Чувствуя легкую панику, девушка вызвала такси и захлопнув дверь квартиры, быстро спустилась. Быстро закурив у подъезда, она сначала набрала в редакцию, предупредив, что заболела и в ближайшие пару недель не появится на работе, а потом позвонила своему новому ухажеру:
— Рустам, милый, я понимаю, что обещала тебе подумать над нашими зарождающимися отношениями, но пока мой ответ "нет". Прости. Решила задержаться в родном городе на несколько недель, — не дожидаясь ответа, отключилась и прыгнула в подъехавшую машину с шашечками.
Эпилог
Останкино показалось Маше новым и невероятно волшебным миром. Здесь, словно в улье, крутилось множество талантливых молодых людей, и каждый стремился показать всё, на что способен. Она смотрела на них и впитывала вдохновение, мечтала увидеть мир и посвятить жизнь путешествиям и даже стать ведущей собственной передачи. Жаль, что её возможности пока были ограничены.
После очередного насыщенного дня девушка настолько сильно выдохлась, что уснула прямо в машине. Странно, но открыла глаза уже в спальне, причем переодетая в ночную сорочку. Ощущая, что проспала по меньшей мере всю ночь, Маша повернулась к окну и заметив первые лучи солнца, поспешила встать и впустить внутрь свежий весенний воздух. Она вдохнула его полной грудью и погладила большой круглый живот. Совсем немного оставалось до родов, а значит она всё сможет. Будет совмещать учебу и материнство и обязательно добьется больших высот в области журналистики.
Горин, привыкший вставать рано, уже был на ногах. Сначала он тихонько приоткрыл входную дверь, боясь разбудить жену, а потом увидев, что та бодрствует, смело вошел и с прямо порога начал её отчитывать: