Л̶ю̶б̶л̶ю̶. Гублю (СИ)
— Не смотри так… Я люблю его до сих пор. Даже тошно. Ходила к нему тогда. Предложила себя. Но он сразу обозначил, что такая как я ему только для секса, — Кулецкая снова потянулась к пачке сигарет и стерла одинокую слезу, покатившуюся по щеке.
— У вас что-то было? — ошарашенно прошептала Маша.
— Было. Но мне еще Сергей, мой горе-поклонник, говорил, что Мороз с тобой и с остальными девушками — это два совершенно разных мужчины. Я вот не верила… И проверила, — не удержавшись, Кулецкая всхлипнула и крепко затянулась.
— Танюша, твой мужчина еще впереди, — попыталась утешить подругу Маша и вдруг побледнела.
— Что случилось? — встрепенулась Кулецкая, — на тебе лица нет!
— Мутит немного…
— Беременная что-ли?
Увидев робкую улыбку и смущение, она рассмеялась:
— Ох, и Горин, ох и чертяка! Давно?
— Еще в больнице, кажется.
— Счастлив, наверно, сволочь?
— С ума сходит. Стоит чихнуть и у него приступ паники. Поэтому и свадьба так скоро. Говорит, дети должны в браке родиться.
— Дети? — присвистнула Кулецкая.
— Двойня.
— Охренеть! — Татьяна торопливо потушила сигарету и расплылась в улыбке.
Она была искренне рада за подругу, ведь теперь им нечего было делить. Невольно вспомнилось то, как после больницы Горин запретил ей приближаться к Маше, но постепенно оттаял и теперь был не против их общения. Еще бы, ведь двое детей и брак привяжут к нему Казанцеву намертво. Добился своего, паук.
Подруги еще долго болтали обо всем на свете и перепробовали все десерты заведения. Казалось, они будут секретничать до самой ночи, но Маше позвонил Горин.
— Да, Саша, я тепло одета. Да, охранник ждет в машине. Витамины выпила. Нет, не одни сладости… Кофе? Нет, ты же против. Пью облепиховый чай. Нет, ничего не болит, — Казанцева скорчила недовольное личико и закатила глаза, но тут же осеклась, — нет не корчу гримасы. С чего ты взял? Скажи честно, ты соскучился?
Она улыбнулась и повесила трубку, а потом виновато улыбнулась подруге.
— Ты же не обижаешься?
— Беги уже к своему Горину.
Когда Маша торопливо накинула пальто и обнявшись с подругой уже заторопилась к выходу, Кулецкая крикнула вдогонку, заранее зная ответ:
— Мань! Ты хоть счастлива с ним?
— Очень, — улыбнулась та и скрылась в дверях.
Татьяна еще долго смотрела вслед подруге и, занятая своими мыслями, даже не сразу заметила официанта:
— Текилу, пять шотов, — бросила она, обратив внимание на вытянувшееся лицо, молодого человека, — чего застыл? Живее. И пепельницу поменяй.
Она знала, что сегодня еще раз поедет к Морозу и только потом улетит. А значит, для того, чтобы стерпеть его нелюбовь — нужно выпить. Так будет легче. Залить глаза и усыпить гордость.
Опрокинув в себя один за одним пять маленьких стаканчиков, она расплатилась и уже через пятнадцать минут звонила в знакомую дверь.
Её открыла девушка.
— Вам нужен Роман? Он в душе, — проворковала красивая пышногрудая блондинка и пригласила внутрь, но Татьяна отрицательно помахала головой:
— Я ошиблась дверью. Извините.
27
Открыв глаза, Маша сразу бросилась к окну.
Снег. Он был буквально везде. Белое полотно накрыло парк и дома, а крупные снежинки вихрем кружились в воздухе, как будто приглашая присоединиться к своему вальсу. Улица была словно картинка с рождественской открытки, только вот для свадьбы совсем не годилась.
Испытывая жгучее разочарование, Маша шумно вздохнула, и отвернувшись от окна, наткнулась на мать.
— Дочка, уж лучше так, чем слякоть и дождь. Не расстраивайся, тебе нельзя, — начала было Галина Ивановна, но тут же замолчала, видя, что Маша совсем сникла.
— Я всегда мечтала выйти замуж летом…
— Какое лето? Еще месяц и живот будет видно! — вклинилась прибывшая тетка Тамара, и Маша виновато улыбнулась ей.
— Конечно, я всё понимаю.
— Мы вообще-то пришли за тобой. Прибыли визажисты. Да и жених пять раз уже звонил. Все переживает, почему ты так долго спишь, не заболела ли… Посмотрим, будет ли он таким идеальным после родов! — в знак возмущения Тамара громко фыркнула, но Маша, привыкшая к опеке и заботе Горина, только повела плечами.
Внизу уже ждали. Вокруг Тани и еще нескольких подруг то и дело сновали девушки и молодые люди с щипцами для завивки и кистями для макияжа. Гостьи же неторопливо потягивали шампанское и вовсю веселились, заразительно смеясь над каждой глупой фразой и шуткой.
Немного инородно среди всей этой веселой компании смотрелась Майя, которой явно не должно было быть на сборах невесты. Но Маша постаралась скрыть удивление и тепло поздоровалась с незваной гостьей. К полному шоку присутствующих, Майя шагнула вперед и вдруг разревелась:
— Я пришла мириться. Папа рассказал, что они с мамой давно не вместе, и ты носишь моих брата и сестру. Я хочу в будущем общаться с ними. Давай забудем обиды. Прости.
Разумеется, лучше было поговорить наедине, но Маша, понимала, что Майе и так очень сложно далось признание, поэтому шагнула вперед и крепко обняла её:
— И ты меня прости. Нам нечего делить.
Им действительно нечего было делить, ведь несмотря на то, что они любили одного и того же мужчину, чувства их были совершенно разной природы.
После этого момента время полетело со скоростью света. Сборы, свадебное платье, регистрация в заснеженном парке перед ресторанным комплексом. Все было в стиле Горина — дорого и сдержанно.
Пара молодоженов смотрелась просто шикарно. Ими любовались не только гости, но и Галина Ивановна вместе с Тамарой. Они хоть и поджимали губы при любой повелительной фразе губернатора, но все нашли в себе силы признать очевидное — он богат, хорош собой и без ума от Маши. Это главное.
Когда за окном стемнело, а в заснеженном парке зажглись фонари, Горин наклонился и прошептал, щекоча носом чувствительное местечко у Маши за ухом:
— Ты устала, давай оставим гостей.
Новоиспеченная госпожа Горина стремительно залилась краской и опустила глаза. Ей почему-то показалось, что все присутствующие в этом огромном зале знают, чего хочет её муж. Это было так стыдно и сладко, что она невольно прижала к пылающим щекам холодные ладошки и зажмурилась.
— Саша, молодоженам нельзя уходить в разгар праздника.
— А оставлять мужа с каменной эрекцией перед депутатами и партнерами по бизнесу можно?
— Ох! — только и вырвалось у удивленной Маши, когда Горин схватил её за руку и потащил к выходу.
Она старалась не замечать сальных улыбочек гостей и настолько сильно погрузилась в собственное смущение, что у самого выхода споткнулась, подвернув ногу. В тот же миг Горин виртуозно подхватил её на руки под аплодисменты присутствующих покинул зал.
Дальше была ночь, совершенно не похожая на их летний горячий секс. Теперь страсть превратилась в тягучее долгое и осторожное соитие. Каждое движение было нежным и размеренным, а каждая поза удобной в первую очередь для Маши. Ведь она была беременна, а это Горин ценил больше всего на свете.
* * *
— Двойня — это не шутки, — любил повторять муж. Теперь его отношение к жене стало еще нежнее. Маша видела эту перемену и немного опасалась того, что вся ласка закончится после родов, ведь она еще помнила, каким жестоким может быть губернатор. В один из зимних дней, где-то через месяц после свадьбы, он и сам напомнил ей о своем непростом характере.
Они жили теперь на два города, и большую часть времени Маша проводила в столице, где наблюдалась у лучших специалистов страны. После очередного узи, на котором подтвердили, что будет королевская двойня, муж буквально светился от счастья. Он даже разрешил ей самой отправиться в гости к матери, хотя находился в длительной командировке вдали от дома.
Проведя с родными два прекрасных дня, Маша сдала последний экзамен и отправилась праздновать это событие в любимое кафе на площади. С некоторых пор она очень полюбила выпечку с корицей, а здесь её готовили просто потрясающе.