Дракон в мантии (СИ)
Глава 1. Все начинается
Уж попала, так попала. Кому рассказать — не поверят. И того… лучше и не рассказывать, а то получишь за свои рассказы призовую дозу галоперидола и полный пансион у государства.
А все Динка, чтоб ей до конца жизни гречку на завтрак есть. И прабабка ее. С их семейной реликвией и ветхим сараем.
Сижу вот теперь в очереди, жду, пока они там назаседаются и решат мою судьбу. А судьба у меня незавидная, к гадалке не ходи. Никаких червонных королей и полных чаш не предвидится, сплошь пики и некрасивые расклады вверх тормашками.
А сейчас скучно. Захватить книгу не догадалась, плакат о правилах поведения в приемной, висящий над головой девушки-секретаря, кажется, вызубрила наизусть. Даже традиционные “очередные” старушки не спешат делиться метеопрогнозами и жаловаться на таперишную молодежь. Так, косят издали лиловым глазом.
— Альмеди Зотс? — Дверь распахнулась, и в приемную заглянула еще одна секретарша со скорбными глазами лани. — Проходите, вас ждут.
Я улыбнулась и сделала очереди ручкой. Очередь шарахнулась и прошептала что-то среднее между “Свят, свят, свят!” и “Чтоб ты провалилась!”.
— Посодют голубушку. Али казнять, — прохрипел за моей спиной радостный голос какой-то старой ведьмы. И это ни разу не обзывательство, а констатация факта.
Ибо сидела я в приемной Магической Академии, а за закрытыми дверями шло заседание комиссии по Рационализации Необъясненных Явлений, на повестке которого был только один сверхважный вопрос: что делать с необычным, необъяснимым и потенциально опасным субъектом.
То есть со мной.
Я никогда не собиралась ни в какие Академии и иные миры. Мне и в родной реальности было неплохо. Я, не побоюсь этого слова, была счастлива. У меня было любимое дело, которое таки приносило на булочку с периодическим колебанием в ржаной хлеб. Были друзья. Хобби было. И даже планы на будущее, что по нашей жизни уже роскошество.
А все из-за Динки.
Впрочем, давайте по порядку.
Зовут меня Аня Зотова, годиков мне двадцать пять. По основному роду деятельности я графический дизайнер и иллюстратор. На фрилансе. Характер у меня легкий и веселый. Местами даже интеллигентный. Сказались купеческие корни и единственное развлечение за месяцы дачного затворничества — книжный шкаф.
С опознанием меня по ориентировке могут возникнуть проблемы, ибо высоких и худощавых с розовыми волосами сейчас просто пруд пруди. Нет, я не настолько одинаковая как все жены реперов, а, скажем так, среднестатистическая. Изюминки в образе мелкие, и весь потенциал, видимо, ушел в харизму и ехидство.
Но, может быть, я, как все “хорошие девочки”, чересчур строго к себе отношусь. Может быть. Все может быть.
В тот памятный день Динка, она же Диана Стародубова, разбудила меня в несусветную рань — в двенадцать дня. Совы с ветсправкой и ненормированным творческим графиком меня поймут.
— Анька, вставай, труба зовет! — неприлично бодрая Динка запыхавшись трещала в трубку. — У тебя полчаса на душ и кофе, и я за тобой заезжаю!
— Что, куда, за что? — почти интеллигентно уточнила я. Другими словами, конечно, но смысл был именно такой. Я плохо переношу внеплановые побудки и чужую бодрость.
— Ну, ты даешь, мать! — закаленная многолетней дружбой Стародубова даже не обиделась. — Мы ж договаривались, едем сегодня на мою историческую родину, в деревню. Ты ж там хотела взять то ли прялку, то ли машинку швейную. Короче, сама разберешься. И сама тащить будешь. Отбой, скоро буду.
Сон как рукой сняло, и я кубарем скатилась с кровати.
Дореволюционная швейная машинка! Это точно стоило и столь ранней побудки, и поездки в Динкино родовое имение в селе Малые Боровки.
Швейное дело, и все, что с ним связано, составляло мою страсть. Часто потаенную и запретную, ибо стоит только кому-то прознать, что ты умеешь шить и это чудное платьице ты сшила сама — все, тушите свет, бегите изо всех сил. Хуже только кулинарам и врачам-терапевтам. Поэтому эту сторону своей жизни я охраняла тщательнее, чем Дориан Грей свой портрет.
А на днях Динка огорошила! Они с отцом разбирали сарай давно почившей прабабушки и наткнулись на кладезь артефактов: от швейки и прялки до машинки “Зингер”. Щедрой рукой подруга предложила это богатство мне, но на условиях самовывоза и самопогрузки.
Но отвезти обещалась. Ибо с моим топографическим кретинизмом отпускать меня без проводника можно только в ближайший магазин.
Динка, как обычно, опоздала, и я успела не только сбегать в душ и перехватить кофе, но и запастись термосом с чаем и бутербродами. Натянула белую майку с рисунком единорога, синие джинсы и любимые кроссовки. Только удобство и практичность.
Не сказала бы, что Малые Боровки край света, но километров 100 будет. Мелочи, по масштабам страны. Но… запас карман не тянет. К тому же неизвестно, будут ли там кормить.
Машина остановилась у самого первого дома у околицы, добротного и старинного. Серые бревна и ушедшие в землю нижние венцы, наглядно демонстрировали — здание заслуженное. На чистых окнах стояла герань и висели ностальгические кисейные занавесочки. Видимо, их достали из закромов родины и приспособили к делу. Ведь в каждом старом доме есть шифоньер с полочкой, на которой любовно уложены красивые и дефицитные занавески, постельное белье и пахучее туалетное мыльце в упаковочке, года выпуска от 63-го до 87-го.
Динкины родители на очередном семейном собрании за кухонным столом постановили: дом этот идеальное решение для лета и пенсии, и усиленно его облагораживали. Удаленность от города компенсировалась лесом с грибами и речкой с карасями. Плюс село было достаточно большим и обжитым: школа, медпункт, магазин и избранное общество, на одну половину состоящее из почтенных местных пенсионерок, а на другую — из рванувших из города представителей среднего класса.
Об этом мне увлеченно поведала подруга по пути к Малым Боровкам. Сама Дина относилась к этому философски-пофигистично. Город так город, деревня так деревня. Не все ли равно, куда приходить ночевать?
— Дин, а мы не поздно приехали? — Я вышла из машины и зябко передернула плечами. Свежий ветерок постепенно переходил в предгрозовую хмарь. Зря я зонтик не взяла.
— Не-а. — Подруга сорвала травинку и задумчиво пожевала. — Мы туда и обратно. Как хоббиты. Вещи заберем и назад. Сейчас папка на хозяйстве. А потом я маму дня через два привезу и уже останусь тут на выходные.
Несмотря на наступающую грозу, в деревне было хорошо. Дул легкий ветерок, и о чем-то своем стрекотали кузнечики. И даже предстоящие раскопки не особо портили настроение. Я же быстро. Возьму машинку, ну, может, еще что по мелочи и бегом обратно.
Мне торжественно выдали ключи от ветхой сараюшки и разрешение брать оттуда все, что захочу. Включая пыль и чучелка мышей. Сунувшуюся было помочь подругу, отозвал отец для сверхважного дела — подачи потенциально нужных вещей на свежеотремонтированный чердак.
Я аккуратно отперла висячий замок и вошла в строение неизвестного архитектора. Под потолком на балках висели полуистлевшее овечье руно и серые от времени пучки неопознанных трав. Кажется, сарай был хранилищем хлама еще с царских времен. Рядом с дверью стояло колесо от велосипеда и велосипедный же насос, а под узеньким окошком лежали лошадиный хомут и куча неопознанных коробочек, среди которых выделялась каноничная жестяная банка из-под индийского чая. В углу, за завалами каких-то мешочков и одного окованного сундука, притаилась прялка и… еще один маленький сундучок. В таких обычно хранили швейные машинки. Издали было не рассмотреть.
Пачкаясь в пыли и паутине, я полезла за добычей, что ваша Лара Крофт по гробнице. Однако добыть искомое оказалось не так-то просто. Судя по всему, сундучок зацепился за что-то под грудой когда-то нужных вещей.
Жадность придала сил, я резко дернула добычу на себя…
Балка рухнула, и ветхое строение сложилось над моей головушкой домиком, прежде чем я успела как следует испугаться. Наступила темнота.