Шелест (СИ)
— Вот в чём дело. Ну, я сомневаюсь в том, что князь согласится наносить узоры на твоего холопа, пусть и боевого, — хихикнула она.
— Я догадался, — подпустив язвинку, ответил я.
— Слушай, а как тебе одарённый седьмого ранга? Понимаю, что раскатал губу на восьмого, но тут я тебе не помощница.
— То есть ты предлагаешь…
— А почему бы и нет. Могу же я напоследок сделать тебе подарок.
— Почему напоследок?
— Пётр, не стоит изображать из себя саму наивность. Будь ты таким и ничего бы не случилось. Хорошего по чуть-чуть. Как только ты выйдешь за дверь, всё закончится.
— Но я ещё даже не поднялся с постели, — заметил я.
Рябова погладила меня по груди, её рука опустилась ниже и улыбнувшись она потянулась к моим губам…
Вечером того же дня, я привёл Илью к ней на квартиру. На этот раз дверь нам открыла её приходящая служанка, а сама хозяйка встретила нас не в халате, а в платье. Процедура нанесения узоров заняла не так много времени. К слову, вот и практическая польза от чрезмерного количества часов рисования в школе и гимназии. Наносить узоры должен уметь каждый одарённый.
Я даже не пытался оказывать знаки внимания Эльвире Анатольевне, и уж тем паче не собирался разговаривать на ты. Лишнее это и весь сказ. Нужно дать ей немного времени полностью осознать произошедшее и соскучиться, пока она не начнёт считать дни после нашего расставания. Уж я-то знаю.
Дело вовсе не в личном опыте в родном мире. Там как раз с этим было не очень, потому что никаких даже намёков на серьёзные отношения. Я этим даже не заморачивался, меняя подружек как перчатки. Зато тут завёл интрижки с двумя соседскими вдовушками. Уж три года как кручу романы, старательно избегая пересечений. И с ними начиналось всё куда сложнее, потому что мне тогда было всего-то пятнадцать…
— Александр Владиславович? — серьёзно так удивился, когда по возвращении от Рябовой, к нам заглянул Иванов.
— Не ожидали, Пётр Анисимович? — проходя в комнату, и присаживаясь, улыбнулся воспитатель.
Илья заглянул в дверной проём, и за спиной учителя виновато развёл руками, мол, что он мог поделать, не гнать же в самом-то деле. Я легонько кивнул в сторону кухни, давая ему знать, что неплохо бы чем-нибудь угостить гостя.
— Признаться не ждал. Если вы пришли убедить меня вернуться в гимназию, то право, это напрасный труд.
— Вы ещё молодой человек, Пётр Анисимович, а молодости свойственно ошибаться. Вот, это ваш аттестат, — он протянул мне лист картона, сложенный пополам.
— Аттестат? — удивился я.
— Ни у кого из учителей не возникло сомнений относительно того, что вы без труда с отличием выдержите экзамены по их предметам. Но все оценки в нём удовлетворительные. Не любят вас учителя, Пётр Анисимович.
— А я к ним так только с уважением.
— Знаю. Потому и убедил их, как и директора, оформить вам документ об окончании гимназии. Вдруг всё же решите продолжить образование.
— Это вряд ли.
— Напрасно. Университет, это ещё и возможность завести полезные знакомства, причём не только в стенах заведения, но и при участии в светской жизни. Студенты всегда желанные гости на различных торжествах и мероприятиях.
— Тут спорить не буду. Но для этого можно подобрать и другой ключик.
Вот, спасибо мужику. Простое огромное человеческое спасибо. Не за аттестат, тот мне действительно не нужен, а за то, что я в нём не ошибся. Гимназический устав и закон, конечно регламентируют внутренний распорядок, быт и учебный процесс. Но жизнь, как правило, вносит свои коррективы, и Александр Владиславович это прекрасно понимает.
— Ого. Кофе, пряники. Вы хорошо устроились, Пётр Анисимович, — хмыкнул Иванов.
— Ещё год назад угостить мне вас было бы нечем. Спасибо батюшке, настоял на отправке сюда моего кровного брата. Его стараниями квартира преобразилась.
— И всё же, гимназист имеющий в городе своё съёмное жильё… Такого я не припомню.
— Люблю комфорт, — разведя руками, я указал воспитателю на угощение…
Из Воронежа мы выехали сразу поутру. Не оставалось у меня тут дел. А по имению признаться успел соскучиться. Опять же, две вдовушки меня заждались, и мысль о них заставляя быстрее течь по жилам кровь. Кто сказал, что амурные переживания только для девочек. Да плюньте ему в лицо! Любому греет душу, когда его ждут, вздыхают и шепчут в ухо благоглупости.
Впрочем, с того момента когда я рассмотрел узор на плече Рябовой, влекли меня в деревню вовсе не дела амурные, а вполне себе приземлённые. Очень уж хотелось выяснить правильность моих предположений. И если я окажусь прав, то… Чёрт возьми, тогда быть может появятся и ещё какие варианты. Ну, к примеру, в прокачке вместилища.
— Что ты хочешь сделать? — на утро удивилась моей просьбе матушка.
— Попробовать изменить рисунок узора на одной из лошадей, — ответил я.
Мы сидели на террасе, и завтракали запивая чаем свежеиспечённые блины. Кра-со-та! Вот по таким утренним часам я так же скучал.
— С чего такое желание? Ты даже образования не имеешь, — поддержал матушку отец.
— Понимаете, я тут взглянул на один узор, и вдруг увидел как его можно усовершенствовать. Убрать лишнее конечно не выйдет, но если кое-где добавить, то эффект должен получиться лучше.
— А если загубим лошадь? — отпив глоток чаю, хмыкнул отец.
— Тогда куплю две, — продолжал убеждать я родителей. — Матушка, ну не на людях же пробовать. У самого у меня не получится, ведь до третьего ранга накладывать узоры невозможно. То есть, мне такое не сделать никогда.
— Отчего же? — дёрнул уголком губ отец.
— Оттого, что едва получив первый ранг, я обзаведусь узорами. Кстати, Илья их уже имеет, седьмого ранга.
— Раскошелился значит, — понимающе кивнул отец.
— Подарок от Эльвиры Анатольевны.
— Я гляжу все учителя прямо обрадовались, когда избавились от тебя, — хмыкнула мать.
— Может и так. Меня это не волнует. Матушка…
— Ну хорошо. Никодим, — позвала она.
— Тут я барыня, — отозвался дворовый холоп.
— Выведи Зорьку и обрей узор «Силы».
— Слушаюсь, — с готовностью отозвался тот.
Через час я вглядывался в узор лошади, и не мог понять, что собственно говоря происходит. Все узоры, и для людей и для животных идентичны. Единственно нужно исходить из массы носителя этого украшения. На лошади он должен быть больше раза в три, чтобы давал должный эффект. На быке в четыре.
Однако, когда рассматривал узор на Эльвире, видел одну конфигурацию изменений, на Илье другую, на Зорьке третью. Основа оставалась неизменной, дело касалось дополнений. Это что же получается, я вижу как должен лечь узор индивидуально под каждого носителя, чтобы получить максимальный эффект? Как вариант. Но тут не попробуешь не узнаешь. Потому что я это вижу, как-то там сознаю, но не имею под этим никакой базы. Вообще. Просто тыкаю по наитию и всё.
Перед тем, как зафиксировать лошадь на земле, между вбитыми кольями, определили минимальный груз, который она не смогла потянуть волоком. Затем я по своему усмотрению подправил, контуры узора. Именно подправил, а не только дополнил.
Матушку это немного удивило, так как всем известно, что стереть узор не получится, даже частично. Однако она не сказала и слова. Вооружилась тонкой кисточкой и начала вносить правку в контур узора, вливая в него Силу. Удивительное дело, но получилось прорисовывать даже там, где линия проходила по уже существующим элементам. Возможно, причина в том, что мои изменения и впрямь вносили улучшения.
Наконец матушка закончила, и мановением руки инициировала узор. Хлопок, по рисунку пробежали огненные всполохи, а излишки, отсечённые новым контуром исчезли словно их и не было.
Последующие испытания показали, что лошадка прибавила процентов на десять от прежнего. Родители в удивлении переглянулись, и одновременно устремили взгляды на меня. А я-то чего? Я и сам обалдел!
Глава 28
Ну что сказать, задал я задачку. В смысле, я ни при чём. Просто родители решили, что коль скоро можно повысить эффективность узоров, то глупо от этого отказываться. Поэтому мы с матушкой целую неделю занимались их правкой. Сначала на животных, а после на крестьянах. Первых конечно никто не спрашивал, вторые же сами изъявили желание, так как работы реально много, и возможность усилиться была воспринята с воодушевлением.