Искушение ирландца

– Итак, ты меня нашел, – произнес вместо приветствия Деклан.
– Нашел. И погода здесь такая же угнетающая, как дома, – объявил О’Рорк, входя в комнату.
Деклан улыбнулся кузену, с удивлением отметив, что в волосах Джеральда прибавилось седины после их последней встречи. Кузен был слишком молодым для такого количества седины, однако, с другой стороны, он всегда выглядел старше своих лет.
– Рад видеть тебя, Джеральд, – сказал Деклан, вручая кузену стакан.
При виде бренди красное лицо Джеральда озарила широкая улыбка.
– Ты, Деклан, хороший парень, – кивнул он, одним глотком осушая стаканчик и ставя его на стол. Он огляделся вокруг. – И местечко ты нашел здесь весьма приятное.
– Пока сойдет.
Деклан понятия не имел, сколько времени проведет в Лондоне и отправится ли куда-нибудь еще. Возможно, он больше никогда не вернется в Ирландию. Мысль о возвращении в родные места наполняла его душу невыносимой печалью.
– Как поживает Мара?
– С ней все хорошо, – пробормотал Деклан, не желая признаваться в том, что его дочь все еще не оправилась от потрясения.
– Она… она так и не заговорила? – Джеральд быстро глянул на Деклана.
– Нет, – огорченно покачал головой Деклан. – Пока нет.
Как ему хотелось сказать «да»! Какая бы это была радость! Чтобы его красавица дочь снова заговорила… Снова услышать мелодичный звук ее голоса. Он видел это во сне… В те ночи, когда ему не снились кошмары о смерти ее матери.
Джеральд беспечно передернул плечами.
– О, полагаю, в один прекрасный день она заговорит. Ей многое пришлось пережить.
– Прошел уже почти год, – пробормотал Деклан.
Почти год прошел с того времени, как его жена, отчаянно крича, заживо сгорела на глазах дочери.
Почти год с тех пор, как Мара не произнесла ни слова. «Папа», – только и повторяла она целыми часами после той ужасной сцены.
Потом на детские черты опустилась завеса безучастности, и она перестала говорить. Деклан перепробовал все, что только мог придумать, чтобы вызвать у нее отклик. Пригласил лучших врачей. Но Мара, казалось, лишь глубже уходила в себя, в какой-то свой мир, полностью отринув реальный. И не произносила ни слова.
– Дети вообще забавные существа, – откликнулся полуулыбкой Джеральд. – Помяни мое слово, однажды она удивит тебя, попросит бисквит или еще какую-нибудь чепуховину.
Деклан ничего не ответил, но в душе надеялся, что так и будет.
– Как обстоят дела дома? – Тяжесть в груди усилилась.
По круглому лицу Джеральда пробежала тень.
– Не очень хорошо. Ты уехал так неожиданно, не сказав никому ни слова. К тому времени как я получил твою записку, ты уже уехал. – Он помолчал. – Они считают, что ты сбежал, чтобы уклониться от последствий.
Деклан тяжело вздохнул:
– Что ж, они частично правы.
Он действительно сбежал, но не по той причине, о которой все думали.
Губы Джеральда сжались в тонкую линию.
– После твоего отъезда все стало гораздо хуже.
– Как может стать еще хуже? – фыркнул Деклан.
С момента смерти Маргарет Деклан в некотором потрясении наблюдал, как слова сочувствия и соболезнований по поводу смерти жены преобразились в нечто совсем иное. Ему пришлось вынести месяцы подозрительных взглядов и шепотков, холодное отношение, разговоры за спиной и, наконец, откровенные обвинения. Именно по этой причине он и уехал. Он должен был защитить Мару. Она не должна слышать все эти гнусности. Особенно от своих родственников.
Деклан встал и направился к буфету. Налив себе стакан, Ривз уставился на колыхание янтарной жидкости в хрустале. Сильным движением запястья он заставлял ее крутиться все быстрее. Овладев собой, Деклан сдержал руку, и дикое движение бренди постепенно замедлилось. Но пить ему расхотелось и он поставил стакан на стол. Он повернулся к Джеральду, чтобы высказать то, что думал.
– Говорят, что ты намерен снова жениться, – продолжал Джеральд, – и поэтому уехал в Лондон.
Деклан презрительно рассмеялся.
– Уверяю тебя, в настоящий момент я меньше всего думаю о женитьбе.
– Обретение новой матери может оказаться благотворным для Мары, – предположил Джеральд, пожимая плечами.
 
– Не думаю. Я больше никогда не женюсь. Если ты заметил, мой первый брак закончился очень плохо. – Деклан не смог скрыть горечи, прозвучавшей в его голосе. Как без тени сомнения доказал его злосчастный брак с Маргарет, он не создан для женитьбы. Деклан больше не хотел брать на себя ответственность за жену, даже если бы нашлась на свете женщина, которая не придет в ужас при мысли о замужестве с ним. Да и откуда ей взяться при всех тех слухах, которые о нем распускают? Брак станет для него бедствием. Деклан считал себя виноватым и не собирался повторять эту ошибку.
– Я тебя понимаю. Но сейчас это не только слухи и намеки. Все гораздо серьезнее сплетен, распускаемых за веерами. – Джеральд замолчал и пристально посмотрел на кузена. – Есть люди, которые требуют провести судебное расследование.
Тяжесть в груди стала еще ощутимее. Деклан почти ждал чего-то подобного, но не мог поверить, что это случится на самом деле.
– Неужели они до сих пор считают, что я имею какое бы то ни было отношение к смерти Маргарет?
Джеральд помялся, провел рукой по лицу и только затем промолвил:
– Видишь ли, Деклан, то, что произошло той ночью, выглядит не слишком красиво.
– Ты тоже считаешь, что я несу за это ответственность? – требовательно спросил Деклан. Гнев и обида заструились по его венам. – Ты в самом деле считаешь, что я убил свою жену? Что той ночью я намеренно устроил пожар?
– Нет! Нет! – Джеральд поднял руки вверх. – Разумеется, нет! Я никогда не думал о тебе такого. Ты же знаешь, я твой кузен и лучший друг. Я на твоей стороне. Элис и я всегда будем за тебя. Я просто передаю тебе то, о чем говорят в Дублине. Я приехал предостеречь тебя.
– Предостеречь? – переспросил Деклан. Джеральд был единственным оставшимся в живых родственником, а еще он с детства был его доверенным другом и советчиком. Если Джеральд примчался в Лондон, чтобы предупредить его, дело было очень серьезно.
– Ну да. Как я уже сказал, идея забрать Мару в Лондон только ухудшила дело. Я полагаю, что тебя могут вызвать назад. Они строят целое дело против тебя. У тебя ведь не было никакого алиби на ту ночь.
– Боже мой, Джеральд! Ты ведь знаешь, почему я забрал Мару в Лондон! И ты единственный знаешь, где я был, когда начался пожар! – Деклан до смерти не забудет ни одной подробности той жуткой ночи.
– Да я-то знаю. Но больше никто тебе не верит, – беспомощно пожал плечами Джеральд. – И они уж точно не поверят такому, как я.
– Райанам просто нужно кого-то обвинить, и они сделают виновником меня, не выясняя истины, потому что правда им не нужна. Я им никогда не нравился, и они с самого начала не хотели, чтобы Маргарет выходила за меня. А теперь они хотят свалить смерть Маргарет на меня и избавиться от меня навсегда. Они просто жаждут забрать у меня Мару.
– Может, ты и прав, – нерешительно подтвердил Джеральд. – Может, Лондон недостаточно далеко от них.
– Что ты предлагаешь? Чтобы я убежал в Америку? – Деклану претила мысль, что ему нужно прятаться.
Джеральд ответил ему беспомощным взглядом.
– Ты предпочтешь провести остаток жизни в тюрьме?
– До этого не дойдет. Я невиновен, – вызывающе тряхнул головой Деклан. Он не попадет в тюрьму за смерть жены. Это невозможно! Немыслимо! – И я не стану прятаться с позором и стыдом, словно совершил преступление… которого не совершал! – твердо объявил он.
– Это твое дело, – пожал плечами Джеральд. – Я просто подумал, что ситуация стала очень серьезной. И, может быть, было бы разумнее уехать подальше, пока еще есть такая возможность.
– Они могут сколько угодно твердить, что я виновен. Но это не значит, что так и есть. Кроме того, у них нет никаких доказательств. Господи, Джеральд, мне всего двадцать пять лет! Я отказываюсь отрекаться от моего наследия, от титула и от родного дома и брать на себя вину за то, чего не совершал.