Замуж в наказание (СИ)

Сделав несколько медленных, несвойственно для меня вдумчивых глотков, ставлю стаканчик на место и к своему несчастью обнаруживаю, что Салманов не вернулся в телефон.
Смотрит на меня. Выглядит задумчивым. Тянется к подбородку и проезжается пальцами по твердой щетине. Я слышу характерный шелест, тело реагирует на него вставшими дыбом волосками на руках. В горле сухо, хотя я только что напилась.
– Ещё? – Мужчина спрашивает, явно имея в виду воду. Я мотаю головой, бездарно сражаясь с усилившимся румянцем. Что с тобой, Айка? Соберись!
– Нет, спасибо, – вежливо улыбаюсь, смотря не в лицо мужчины, а немного в сторону. Была бы не против, чтобы он вел себя так же, но… Без шансов.
– Думаю, минут через двадцать твой брат будет.
– Спасибо… – Благодарю искренне. В первую очередь за то, что мне не пришлось об этом спрашивать первой. У самой мысли путаются. Сложно собраться. А еще объяснить себе, откуда такая бурная реакция? Может это всё свежепережитый переизбыток внимания на улице? В следующий раз соглашусь ехать в прокуратуру только в наручниках, честно…
Тянусь кулаком к губам, тихонечко смеюсь в них, представив картину, а подняв взгляд, снова встречаюсь с зелеными глазами.
– У меня что-то с лицом? – Спрашиваю, почувствовав прилив храбрости. Но Салманова с толку не сбиваю. Он медленно переводит голову из стороны в сторону. Отвечает:
– Нет. Мимика интересная просто. Необычная.
Только немного остыв, снова вспыхиваю. Опускаю глаза, как положено порядочной крымскотатарской девушке.
Зачем-то думаю: это был комплимент или новая издевка? Сложно понять.
– Как дела у ухажера?
Мужчина спрашивает спокойным, ровным голосом. А я теряюсь. Сначала думаю, что ослышалась. Потом, что это, наверное, не мне. Потом, когда рискую поднять взгляд и вижу, что Айдар вскидывает бровь, продолжая смотреть в ожидании, приоткрываю рот от возмущения, тут же сдавая себя с потрохами, естественно.
Струсив, опускаю подбородок, разглаживаю платье, надежно укутываю колени. Когда возвращаюсь к его лицу, вижу, что посмеивается уголками губ и глазами.
– У какого ухажера? Вы о чем? – Хочу верить, что морожу взглядом и тоном, но не очень похоже на правду. Улыбка не гаснет. Азарт не проходит. Может в нем джинн живет?
Салманов постукивает по столу красивой ручкой, играя на моих нервах. Еле держусь, чтобы не схватить мобильный и не вылететь из кабинета. Останавливает одно: интуиция подсказывает, что без прокурорского согласования на улицу меня уже не выпустят.
– Значит, нормально. Я рад…
Он отвечает за меня. Так нагло, что я даже закипаю. Очень сложно сдерживаться, когда с языка рвутся не самые лестные слова. Главная моя мотивация молчать: это чтобы потом не было стыдно. Он же вывернет… Как Митя. Мужчины это умеют.
Когда вспоминаю о парне, в груди саднит. Я разочарована в нем, но чувства по щелчку не отключить. Мне больно, что так сильно в нем ошиблась. Правда с Салмановым делиться этим не буду. Пусть думает, что у нас все хорошо. Правда зачем?
– Это вы сказали Бекиру проследить за мной? – Задаю вопрос, который все это время мучил. Конечно, я не готова к честному ответу. Конечно, я даже не надеюсь его получить. Почти сразу жалею, но и не жалею тоже. А вдруг мне после этого спать будет легче?
Прокурор сначала хмурится, а потом задерживает ручку на весу, не ударив в нужный момент. Брови приподнимает. Я читаю во взгляде: вот такого ты невысокого мнения, да? Про себя отвечаю: а откуда взяться высокому? Это вы брата моего очаровали. Возможно, отца. Я к вам отношусь скептически.
– Не я. Но, судя по всему, доброжелателей у тебя хватает…
Мне тут же хочется с ним поспорить. Я набираю побольше воздуха в легкие, продумываю в голове речь, приоткрываю рот и не делаю этого.
Он несколько секунд ждет, что передумаю, а потом тоже понимает. Кивает. Мол, молодец…
Мужчина откладывает свою пыточную ручку, а мои пальцы тянутся к пустому стаканчику. Торможу на полпути и хватаю воздух, в миллионный раз чувствуя себя дурочкой.
– Я учту.
 
— Учти.
Молчим. Салманов не возвращается к мобильному. Смотрит на меня. Мне одновременно страшно и интересно попасть под прокурорскую черепушку. А ещё я все сильнее привыкаю к его парфюму. Если куплю такой же бабасы – это будет неправильно?
– Долго стояла на улице?
Говорить правду в ответ не хочется. Поэтому я неопределенно мотаю головой, произношу:
– Не очень.
Он не верит, но кивает.
– Замерзла? Если хочешь – чай или кофе попрошу…
Тоже мотаю головой. Во-первых, уже отогрелась. Во-вторых, чай готовить будет сидящая в его приемной девушка, а она мне совсем не понравилась. Впрочем, я ей тоже. Вспоминаю оценивающий взгляд, как на соперницу, и передергивает.
Хотя я же вообще ни на что не претендую. Что может областному прокурору предложить студентка медуниверститета? Да и разве она хочет что-то предложить?
– Как тебе здесь? – Айдар Маратович задает новый вопрос, заставляя меня думать о том, что куда комфортней было чувствовать себя мебелью, на которую не обращают внимание. Может сказать ему, что я не обижусь за невнимательность?
Молчу, конечно.
Окидываю взглядом еще раз. Думаю, можно ли здесь хотя бы что-то похвалить.
– Просторно… И розетки есть. Это плюс.
Не вру. Салманов широко улыбается. Трясет головой, а потом забрасывает ее на подголовник, смотря в полоток.
– Просторно и розетки, а все равно душно. Тоска, скажи?
Он разговаривает со мной, как со знакомой. Как будто это не он начал с «под ногами путаешься». Сегодня у него, наверное, другое настроение. Отсюда такое количество уделенного мне внимания. А может всё дело в Бекире. Вдруг брат настолько классный помощник, что даже его сестру развлечь не так уж сложно?
– Ну как по мне… Вполне…
Мужчина меня не дослушивает. Тяжело выдыхает и возвращается в прямо-сидячее положение.
– Это потому, что не работаешь тут. На час прийти – действительно вполне. Но меня гнетет.
– Зато у вас красивая машина. Дорогая… – Зачем-то ляпаю, а потом ловлю пристальный взгляд. Смущаюсь.
Да, я заметила. Я вообще много чего заметила. Вы… Привлекаете внимание.
– Не знала, что в прокуратуре такие хорошие зарплаты…
Я вроде бы хочу сгладить, немного сменить тему, а получается, что попадаю впросак. Айдар Маратович медленно растягивает губы в улыбке. Взгляд становится ироничным. Хищным. Я попала, да?
– Намекаешь, что взяточник?
Он задает вопрос, правильного ответа на который нет. Начну заверять, что и в мыслях не было – выставлю себя пустоголовой. Обвиню… Кому такое понравится?
– Насколько я знаю, прошлый хозяин этого кабинета сейчас под следствием…
Знаю я это, конечно же, от Бекира. И сейчас впервые благодарна брату, что там любит трепаться о своей «работе».
На более однозначном ответе Айдар не настаивает. Я его забавляю. Он смеется глазами, подается ближе к столу.
– Даже если я такой же взяточник, неужели думаешь, что так просто тебе в этом признаюсь? – Молчу. И правильно делаю. – Первое правило преступника: не признаваться, что ты преступник.
Сердце снова ускоряется. Почему-то мне совсем не хочется, чтобы это оказалось правдой. Салманов, выдержав паузу, тянется к отставленному немного раньше ноутбуку и захлопывает крышку.
– Я долго работал в адвокатуре. – Поясняет, хотя разве обязан? Но я благодарно слушаю. Мне даже легчает.
– Там много зарабатывают?
Улыбается. Приподнимает руку и покачивает. Вроде как «соу-соу». Но судя по машине – да.
– Зависит от таланта, усердности, везения…
– Почему ушли из адвокатуры? Там, наверное, и кабинеты другие… — Представляю прокурора в более современном интерьере. В его воображаемом кабинете по-настоящему просторно, много-много окон, другой стол. Черный. Белые стены и белые полки. Кресло можно то же… Вот там ему всё идет.
А я даже не заметила, когда наш разговор завращался вокруг него, а не меня. Но задавать мужчине вопросы мне неожиданно интересно. А еще легко.