Проклятые (СИ)
— Туман? — Кэрол почувствовала, как немеет ее тело. — Какой туман?
— Дым из пекла Преисподней.
— Ты… ты его видишь?
— Сколько себя помню. Сначала он мне только снился, а теперь он повсюду… Он меня душит. А я не могу это больше выносить, не могу! — глаза ее вдруг расширились от ужаса, словно она вспомнила что-то страшное, и женщина пораженно и как-то странно посмотрела на Кэрол. — Боже, как же я сразу не вспомнила… Ты пришла убить меня. Вы пришили меня убить! Убирайтесь, убирайтесь! Я знаю, я видела… и я вам не позволю! Вон!
— Я позову медсестру, — тихо сказал Кэрол Джек, поднимая девушку с колен, и видя, что Элен впадает в невменяемое состояние. — Кэрол, пойдем со мной.
Элен внезапно вцепилась в девушку, приблизив к ней искаженное страшное лицо и сверкающие лихорадочным огнем глаза.
— Беги, беги, только все равно не убежишь!
— Мама, объясни мне, что это значит… эти ведения — что это? Я тоже вижу…
— Это то, что сожрет все вокруг тебя. Что найдет продолжение в твоем ублюдке, а потом сожрет и тебя. Ты должна убить этого ребенка! Убей его и никогда больше не рожай!
— Кэрол, я сказал, пойдем, — прорычал Джек, теряя самообладание и, схватив девушку за руку, силой потащил к двери.
— Нет, Джек, подожди! Я должна узнать! Пожалуйста, выйди, я хочу поговорить с ней наедине, — она вырвалась. — Расскажи мне, мама!
— Я уже все рассказала! Ты сгинешь, тварь, недолго тебе радоваться. Скажи спасибо Рэю, только его присутствие разгоняет вокруг тебя тьму… но это не долго будет, не надейся! О, если бы он не оставил меня, я бы спаслась! Он мог меня спасти! В нем столько света… без его света эта тьма сразу поглотила меня… Почему он забрал тебя, а меня бросил на погибель?
— Мама, кто мой отец? Скажи, кто еще был у тебя, помимо Рэя?
— Он твой отец!
— Нет, мы проверили, не он.
Недоумение Элен было неподдельным, потом она вдруг расхохоталась.
— Да кто угодно! Я, видишь ли, пользовалась спросом у парней! Рэй сам не больно-то хранил мне верность, никогда не упускал случая затащить кого-нибудь в постель, почему я должна была это прощать? Я отплатила ему тем же! Сам клялся мне в любви, и при этом трахал всех, кто под руку попадется. И думал, что я не знаю! Он и сейчас такой же?
— Еще хуже, — буркнул Джек, не удержавшись. Элен снова сосредоточила на нем свое внимание, уловив в его голосе ревность.
— Так если ты не его дочь… — лицо Элен вдруг перекосилось. — Почему они тебя не выгнали? Он не дал? Почему? О, похотливый ублюдок, он тебя трахает?
— Нет! — Кэрол в ужасе отшатнулась от нее.
— Врешь! Рэй был бы не Рэй, если бы не сделал этого! Уж я-то его знаю, всю жизнь знаю, с детства! Когда мальчишки его возраста еще погремушками играли, он уже под юбки заглядывал! О, как я его ненавижу! И тебя ненавижу! Что, раздвинула под ним свои ножки, шлюшка? Не ври мне, что нет! Все всегда раздвигали…
— Нет, мама, нет! Клянусь тебе! Мы только узнали, — сама не зная зачем, соврала Кэрол, не видя иного способа ее убедить.
— Тогда забирай свою невесту поскорее, адвокат, — она издевательски засмеялась, радуясь возможности задеть Джека, который вызвал в ней такую жгучую неприязнь. — Только это все равно не поможет! Таскать тебе рога, дурачок, потому что он все равно ее трахнет… — голос ее сорвался, а из глаз брызнули слезы отчаяния, выдавая ее безумную боль от одной мысли, что так может быть, она схватила Кэрол за руки, трясясь от неудержимой ярости. — И ты еще хочешь, чтобы я благословила тебя? Нет, уж лучше я тебя опять прокляну, чтобы не знала просвета в этом мире, как я никогда не знала! Задыхайся, как я задыхаюсь! Будь ты проклята, сотни, тысячи раз, будь проклят твой ребенок!
Вскрикнув, Кэрол вырвалась и отскочила от нее. Ничего не видя перед собой, она выскочила из комнаты и куда-то побежала. Шагнув к Элен, Джек резко ударил ее кулаком по лицу. Ахнув от изумления и негодования, она рухнула на пол, перевернув кресло. Лицо ее вдруг перекосила страшная гримаса и, дико завопив, она вскочила и бросилась на мужчину, но ударилась о закрывшуюся дверь. Крики Элен привлекли внимание, и к комнате свиданий уже спешили санитары и медсестра. Оттеснив придерживающего дверь молодого человека в сторону, они решительно вошли в комнату. Джек раздраженно поправил галстук, процедив сквозь зубы, что ненавидит психов, и поспешил вслед за Кэрол, слыша разносящиеся по всему зданию яростные вопли сумасшедшей. Догнав девушку, он остановил ее и стиснул в объятиях.
— Успокойся, милая, успокойся. Говорил я, не надо сюда приезжать. Она ненормальная. Психопатка чертова. Поехали домой.
— Она меня ненавидит, — стонала Кэрол. — За что? Почему?
— Потому что она ненормальная, — повторил Джек. — У нее патологическая ненависть ко всем. Ты здесь ни при чем. Забудь обо всем. О ней.
— Я так надеялась, что она изменилась… это не болезнь… ее ненависть ко мне — это не болезнь. И Мадлен она убивала в здравом рассудке, так хладнокровно, так безжалостно…
— Мадлен? Какую Мадлен? — Джек заглянул ей в лицо.
— Мою Мадлен. Я видела, Джек, но никому не рассказывала, потому что она меня запугала. И Розу она убила, чтобы она не выдала ее. И она… она называла Эмми черножопой…
Джек схватил ее за подбородок и наклонился к заплаканному лицу, впившись взглядом в голубые глаза.
— Хватит, Кэрол! Успокойся, я тебе сказал! Возьми себя в руки, ты становишься невменяемой… Чтобы не было, это все в прошлом, и ты должна об этом забыть, поняла? Или чокнешься, как твоя мамаша, — увидев, как расширились глаза девушки с таким знакомым ему выражением ужаса, которым всегда сопровождалось любое напоминание о наследственной болезни, он мгновенно раскаялся в своих словах и попытался исправить допущенную оплошность. — Ладно, извини, я не хотел. Подумай о нашем ребенке, тебе ведь нельзя нервничать… Ты должна забыть обо всем, ради него, понимаешь?
— Ребенок, — вспомнила Кэрол, и голос ее сел от страха, сжавшего ее горло. — Она прокляла моего ребенка.
— Это все чушь, пустые слова. Просто слова. Я запрещаю тебе об этом думать. Думай только о здоровье ребенка. На, возьми и приведи себя в порядок, люди смотрят, — он вынул платок и сунул ей в руку.
Кэрол стала послушно вытирать лицо и, сделав над собой усилие, перестала плакать. Джек вывел ее на улицу и посадил в машину. Похлопав по карманам, он досадливо сморщился.
— Вот, дьявол… кажется, где-то обронил ключи. Сиди здесь, солнышко, я быстро, — наклонившись, он поцеловал ее в губы и поспешил обратно.
Элен лежала уже в палате, прикованная к кровати, и медленно отключалась под воздействием сильных успокоительных препаратов, которые ей уже успели вколоть. Медсестра ставила ей капельницу и, когда Джек вошел в палату, смерила его возмущенным взглядом.
— Кто вас сюда пропустил? Немедленно выйдите, вам сюда нельзя!
— Минуточку, пожалуйста. Всего лишь одну минуту. Главврач мне разрешил.
— Сейчас узнаю. Если вы меня обманули, молодой человек, у вас будут неприятности, — сняв трубку с висевшего на стене телефона, женщина набрала номер кабинета главврача, не отводя от мужчины строгого сурового взгляда. Получив ответ на свой вопрос, она немного смягчилась. Повесив трубку, она вернулась к капельнице.
— Обычно, у нас запрещается впускать посторонних в этот блок, а тем более, в палаты пациентов, — сказала она, то ли оправдываясь, то ли желая поддержать репутацию больницы и строгость здешних правил.
— Я знаю, — почтительно ответил Джек, подходя ближе к кровати и наблюдая за действиями медсестры, регулирующей скорость поступления раствора в вену. — А что это за препарат? Для чего?
— У нее слабое сердце, и во время обострения психической болезни, приходится заботиться и о физическом здоровье, истощенном сильнейшими стрессами и психическими нагрузками, которые переживает больная в своем больном воображении. Да и все психотропные препараты не прибавляют здоровья… Она уже пережила один сердечный приступ. Нам остается только постараться не допустить, чтобы это повторилось. Тогда она и поседела, сразу, во сне, представляете? Сердечный приступ случился из-за сильнейшего нервного потрясения, как предполагают врачи, который она пережила во сне и из-за этого и поседела. Вот вам и больное воображение…