Враг женщин
Ферхан: — Ты не боишься обидеть отца?
Сара: — Я очень привязана к отцу… Но мой приезд в Эрзурум только все испортит. Потому что, когда я все время буду видеть только его и никого больше, мы быстро устанем друг от друга. Я боюсь утратить то сладостное чувство, которое испытываю сейчас, когда думаю о нем, когда мысленно воспроизвожу в памяти его милый образ. И потом я начну на него злиться за то, что из-за него мне пришлось оставить Стамбул. В конце концов мы начнем ссориться. Я стану перечить ему. Ты понимаешь, Ферхан… Это семейная драма… (Сара улыбается.) А если я останусь в Стамбуле, ничего этого не случится.
Ферхан: — Не обижайся, Capa… Но ты становишься страшным человеком. Ты совсем не думаешь о своем отце.
Сара: — Начиная с прошлой осени я стала писать ему письма. Я писала, что не выдержу, что обязательно приеду к нему. Тогда он отвечал мне, что я не перенесу тягот пути, надо подождать до лета. Он поверил, что я действительно хочу приехать, что мне наскучила стамбульская жизнь. Он умолял меня подождать пять-шесть месяцев. В своих письмах я жаловалась на плохое здоровье. И тут неоценимую помощь мне оказали мама и доктор Хайдар… Однажды я усадила бедного господина Хайдара за письменный стол и продиктовала ему письмо к отцу, в котором он сообщал, что беспокоится за мое здоровье и что он считает, будто путешествие мне навредит. Это письмо он якобы посылает втайне от меня и мамы. А мама тоже хочет, чтобы я осталась.
Ферхан: — Это почему?
Сара: — Прежде всего, конечно, из-за моего здоровья… Я перед ней несколько раз разыгрывала комедию, будто мне нехорошо и я не выдержу долгой дороги. Один раз на пароходе я изобразила легкий обморок. До этого я две ночи напролет протанцевала и совсем не выспалась. А мама подумала, что так на меня подействовал ветер. К тому же и маме ведь выгодно, чтобы я оставалась в Стамбуле. Тогда отец уж точно не задержит ее у себя больше чем на три месяца.
Ферхан: — Что ж, я рада, что мы с тобой по крайней, мере часто будем видеться.
Сара: — К сожалению, не так часто, как тебе хотелось бы. Потому что мне предстоит уехать на целый месяц.
Ферхан: — Ты шутишь.
Сара: — Разве я способна на такие шутки? К несчастью, это так… Но слава Аллаху, место, куда я уезжаю, недалеко от города… Деревня на берегу Мраморного моря… Шесть часов на пароходе…
Ферхан: — Это необходимо?
Сара: — Если бы не было необходимости, разве я покинула бы Стамбул? Я отвертелась от путешествия в Эрзурум именно благодаря этой поездке. Ты же знаешь, у моего дяди Рызы есть оливковая роща в местечке N. Раньше он каждый год ездил туда на два-три месяца, проводил время в своем поместье, отдыхал от городского шума. После революции он начал увлекаться сельским хозяйством. Так как занимаемую им должность в государственном совете упразднили, а живя в Стамбуле, он не мог больше прокормить свою многочисленную семью. А в поместье, на месте сгоревшей во время греческой оккупации сторожевой вышки, он построил большой дом. Собрав детей, он переехал туда. Дела у него пошли неплохо. Сейчас он выдает замуж свою дочь Весиме за одного местного богача.
Ферхан: — Значит, бедной Весиме суждено стать деревенской женщиной.
Сара: — Весиме, напротив, счастлива. Ее жених — не из тех деревенских, каких ты себе представляешь. Он много лет провел в Европе, изучал агрономию. Я знакома с его семьей, мы виделись в Стамбуле. Они куда больше горожане, чем большинство наших показных богачей. У них дом в Нишанташи, в котором они проводят половину года. Для нашей бедной Весиме это блестящая партия. На такое она и не надеялась. Через месяц в поместье дяди состоится свадьба. И вот я остаюсь в Стамбуле именно по этой причине. Я просила дядю и тетю, и Весиме писать отцу одно письмо с просьбами за другим. И доктор Хайдар подтвердил, что я нуждаюсь в отдыхе на побережье Мраморного моря в течение как минимум трех месяцев…
Ферхан: — И твой отец уступил, не так ли?
Сара: — Мой отец самый лучший отец в мире. У него есть только один грех, который я ему не прощу. Почему он не может хотя бы на неделю приехать в Стамбул, чтобы повидаться со мной?
Ферхан (улыбаясь): — Ох, благородная дочь паши! Я только одного не понимаю: сначала ты говорила, что проведешь там месяц, а сейчас ты уже увеличила срок до трех?
Сара (со смехом): — Я сказала три месяца, однако… Пока нет полной уверенности, поможет ли мне смена обстановки или нет. Доктор Хайдар, может быть, решит, что мне нужно вернуться в Стамбул. А может, возникнут и другие причины, из-за которых мое пребывание там сократится наполовину. Например, мне что-то не понравится в свадебном наряде Весиме и нужно будет купить недостающие детали. И под этим предлогом я срочно вернусь в Стамбул через неделю после отъезда. Чего не сделаешь для горячо любимой кузины! А здесь, пока я получу заказы, может, уже наступит и день свадьбы. После свадьбы молодожены захотят совершить небольшую прогулку по Стамбулу. А если даже и нет, я найду другой способ сюда вернуться. Например, заболею. Как видишь, ничто не помешает мне сократить мое пребывание там до двух недель.
Ферхан: — Ты никогда не изменишься, Сара.
Сара: — А почему я должна меняться? Когда ты своими глазами увидишь, как я живу, как развлекаюсь, ты поймешь, почему я так люблю Стамбул. У нас есть своя компания. Я перечислю тех, кто туда входит. Ты знакома с Нермин Ведот?
Ферхан: —…
Сара: — Ты не отвечаешь? Ах, Ферхан! (Сара сама себе): Мадемуазель, где вы? Мадемуазель! (Она ждет еще минуту и затем, потеряв надежду, кладет трубку). Ах, эти телефоны… Правильно жалуются в газетах… Человек не успевает сказать и двух слов своей подруге…
Глава третья
От Сары Нермин
Любимая Нермин!
Я целую неделю не могла написать тебе. Ты, наверное, сильно обиделась… Мы договорились, что, пока я здесь, буду писать тебе каждый день. Ты же станешь сообщать мне обо всем, что происходит в Стамбуле. Таким образом я хоть чуть-чуть избавлюсь от безнадежной скуки, которая царит в этой крошечной безлюдной деревушке. Не сердись на меня за то, что я не выполнила обещание. Здесь все не так, как я предполагала. И без писем хватает увеселений. Но есть и более веская причина, объясняющая мое молчание: пароход сюда приходит лишь два раза в неделю. И с этим ничего не поделаешь. Я не могла посылать тебе письма голубиной почтой.
К тому же и почта не всегда работает безукоризненно… Три дня назад был сильный ветер. Пароход не смог даже приблизиться к нашему скалистому побережью. Бедные пассажиры, стоявшие со своими чемоданами и корзинками на пристани, растерянно смотрели ему вслед. Но я больше сочувствовала тем, которые находились на палубе. Каково им пришлось: вместо того чтобы высадиться, они только издали взглянули на пристань и были вынуждены в разгар бури возвращаться назад в Стамбул. Как тут не потерять разум?
Наша оливковая роща находится в сорока минутах езды от берега. Из поселка мы добирались туда на маленьком фаэтоне, который мой дядя заказал для себя в Стамбуле. Я сама хотела доставить письмо на почту. Из почтения ко мне кучером согласился стать зять моего дяди — господин Ремзи. Весиме и вправду счастливая девушка. Господин Ремзи очень порядочный молодой человек, правда, несколько простодушный. Мы разговаривали всю дорогу до пристани. На маленьком причале в тот день было неожиданно многолюдно и шумно. Сначала я подумала, что это из-за вчерашней бури. Но господин Ремзи открыл мне истинную причину:
— Приход парохода на Нашу пристань настоящий праздник, наподобие ярмарки… Это вносит разнообразие в нашу монотонную деревенскую жизнь. Жители окрестных сел стараются приезжать сюда именно в эти дни. На базаре закрываются лавки, и на пристани люди устраивают импровизированный рынок. Ремесленники, служащие, военные — все появляются на берегу, они несут в корзинах разную еду. Ибо это единственное развлечение для жителей поселка.