Таинственный герцог

— Оставили цыплят коршунам. Полагаю, за ними охотятся?
— Конечно, ваша светлость. Они далеко не уйдут.
Торн задумался. Они, несомненно, планировали свое исчезновение — следовательно, взяли новые имена и изменили внешний облик.
Кивнув в знак признательности, Торн вошел в комнату, и на нем сразу остановились встревоженные взгляды — словно на палаче, подумал Торн.
Четыре леди в целом, произвели на него впечатление бесцветных дам средних лет. Кто-то вздохнул, одна, плача, закрыла лицо носовым платком.
— Леди, — изобразив в меру приветливую улыбку, поклонился Торн, — сочувствую вашему неприятному положению. Я герцог Айторн, и по просьбе определенных доброжелателей сделаю для вас все, что смогу.
— О-о! — воскликнула краснолицая женщина и, поднявшись на ноги, прижала руки к пышной груди. — Мы спасены!
— Слава Богу, — сказала рассудительная на вид дама средних лет.
— Значит, мы можем уйти? Немедленно? — спросила худая.
А четвертая продолжала плакать.
— Я не даю обещаний. Вы замешаны в очень серьезных правонарушениях, леди. Вы позволите мне сесть?
— Бетси, сядьте, — бросила худая. — Неужели вы не понимаете, что его светлость не может сесть, пока вы стоите?
Это, вероятно, была мисс Флинт — вся с острыми углами.
Бормоча извинения, Бетси в полном изнеможении опустилась в кресло. Женщина средних лет — это, по-видимому, мисс Ившем, тем более что она взяла на себя роль главной.
— Можно предложить вам чаю, ваша светлость? — спросила она. — Уверена, мы еще имеем право это сделать.
— Благодарю вас, нет. Быть может, кто-то из вас расскажет мне о произошедших здесь событиях?
Все посмотрели на одну из них — на ту, что все еще вытирала глаза, — и мисс Аберкромби шепнула:
— Беллона!
Богиня войны и, предположительно, леди по фамилии Спротт. Торн понял, что его игра в отгадывание имен глупа.
— Могу я узнать ваши имена, леди?
И снова любезно откликнулась женщина средних лет:
— Я мисс Ившем, ваша светлость. Это миссис Аберкромби… — Она кивнула на полную эмоциональную женщину. — Мисс Спротт. — Она жестом указала направо, а потом напротив: — Мисс Флинт.
Интересно, подумал Торн.
Плаксивая Флинт наконец немного опустила свой носовой платок: землистого цвета кожа, полукруглые очки и брови, почти сросшиеся на переносице, волосы тщательно убраны с лица и скрыты под монашеским чепцом, который завязывается под подбородком.
Торн не понимал, почему все остальные безотчетно обернулись к ней.
— Ах, — почти шепотом заговорила Флинт, — я действительно не знаю… Кроме того, меня не было здесь, когда все произошло. Мэри?
Она обратилась к мисс Ившем, так что, возможно, Норман оказался прав, предположив, что она лидер.
— Ваша светлость, мисс Аберкромби и мисс Спротт пробыли с леди Фаулер гораздо дольше меня, — сказала мисс Ившем, — но я могу рассказать о последних событиях. Уверена: мы жертвы двух змей, зовущихся Хелена и Оливия Драммонд.
— Почему вы называете их змеями, мисс Ившем?
— Потому что они отдали себя в распоряжение леди Фаулер, а потом бессовестно использовали ее. Под конец они сделали все, чтобы погубить нас всех.
Лаконично и, по всей видимости, верно. Мисс Аберкромби начала рыдать, и мисс Флинт снова подняла платок, а Торн сосредоточил все внимание на восхитительно спокойной мисс Ившем.
— Зачем им это делать?
— Назло. Они были — и есть — отвратительные, злобные дамочки.
Она продолжила свой рассказ. Пожертвование в тысячу гиней вызвало огромный переполох, леди Фаулер увидела в этом знак того, что у нее есть тайный приверженец среди знатных людей, и ее самомнение возросло. Было много обсуждений, но именно сестры Драммонд выдвинули идею приобрести печатный пресс. Они предложили это исключительно ради того, чтобы помочь размножать послания, и сказали, что Оливия Драммонд умеет на нем работать, — что действительно оказалось правдой.
— Расскажите о них побольше, если можете, — попросил Торн. — Откуда они приехали?
— Если то, что они сказали нам, правда, то они дочери ирландского джентльмена. Когда он умер, имение отошло кузену, а им осталось только маленькое приданое. Они решили использовать свои денежные средства на борьбу за справедливые законы для женщин и не попасть в пожизненное рабство брака. — Торн, должно быть, удивленно поднял брови, потому что мисс Ившем посмотрела на него в упор. — Это распространенный случай, ваша светлость, потому что какая может быть независимость у замужней женщины?
 
— И все же большинство женщин предпочитают выйти замуж, если у них есть такая возможность, — мягко возразил Торн.
— Из-за отсутствия выбора. Однако девицы Драммонд узнали о леди Фаулер и приехали, чтобы присоединиться к нам.
— Леди Фаулер принимала всех?
— Всех единомышленников. Существовали естественные ограничения, ведь она не могла приютить в своем доме всех. Сестры Драммонд, имея небольшой собственный доход, сняли жилье поблизости, как и мисс Флинт.
Торн взглянул на мисс Флинт. Если у нее был какой-то доход, то почему не купить приличное платье? Она не переставала вытирать глаза — причем не снимая очков. Очень странно.
Мисс Ившем кашлянула, и Торн снова перевел внимание на нее, однако что-то в плаксивой Флинт не давало ему покоя.
— Хелена и Оливия Драммонд прибыли сюда полные энтузиазма и восторженных отзывов, — продолжила мисс Ившем, — и предложили часть своих денег вложить в дело.
— А леди Фаулер нужны были деньги? Ее великодушие поглощало ее доход?
— Я так не думаю, ваша светлость, но не обладаю такими сведениями.
— Быть может, мисс Флинт знает?
Торн снова обернулся к плаксе.
Какое-то чутье подсказывало ему, что она самое главное лицо здесь, но почему, он не понимал. А потом он заметил на ее носовом платке пятнышко крови, хотя не слышал, чтобы она кашляла, — может быть, у нее чахотка?
Но даже если она смертельно больна, он не позволит ей уклониться от ответа.
— Итак? — требовательно спросил он.
— Я ничего не знаю о доходах и расходах леди Фаулер, — пробормотала она.
— Вы можете доказать, что возмутительная публикация — работа только сестер Драммонд? — обратился он ко всем четырем женщинам.
— А нам кто-нибудь поверит, ваша светлость? — вопросом на вопрос ответила мисс Ившем.
Превосходный довод, признал Торн и задумался над вариантами.
— Меня попросили прийти сюда вчера вечером, когда уже было ясно, что леди Фаулер умирает, а сестры Драммонд убежали. Никто не знал, что делать, — спокойно заговорила мисс Флинт, опустив на колени руки и платок.
— И они обратились к вам?
— Да, хотя я не понимаю почему.
Теперь это была другая женщина, спокойная и умная. И Торн безошибочно понял, что узнает ее.
— Но, Беллона, — сказала мисс Аберкромби, — у вас всегда была ясная голова и вы всегда были уверенной в себе. Думаю, это потому, что у вас есть собственный доход, — со вздохом добавила она. — И потому что вы никогда не подвергались тирании со стороны мужчины. Вы возражали сестрам Драммонд, вы видели их насквозь.
— Нет. Просто они мне не нравились.
— Еще одно проявление великолепной интуиции, — отметил Торн, стараясь держать себя под контролем, ибо когда она заговорила, он понял правду: мисс Беллона Флинт — это Белла Барстоу.
Когда она снова заговорила, Торн отвернулся, чтобы проверить свою невероятную догадку, сосредоточившись на звучании ее голоса.
— Как бы то ни было, ваша светлость, я пробыла здесь всего час до того, как приехали должностные лица и взяли нас под арест, и с тех пор я здесь. Хотя было много общих разговоров, я сама ничего не знаю о мелких подробностях.
Торн слушал, не глядя на мисс Флинт, и у него не осталось сомнений. Потом он снова посмотрел на нее и задал несколько простых вопросов, чтобы окончательно убедиться в своей правоте.
Спасшись от жестокости своей семьи, она присоединилась к женщине, которая боролась, хотя и нелепым способом, за то, чтобы предотвратить такие случаи. Имея небольшой доход, она сняла неподалеку дом. Зачем маскировка? Возможно, она просто больше не хотела быть Беллой Барстоу.