К сожалению твоя (ЛП)

Она отошла от стекла и продолжила идти, на этот раз быстрее. Она больше не была той изголодавшейся по вниманию девочкой. После постыдного пребывания в реабилитационном центре после школы она приняла помощь матери, чтобы попасть в Корнелл. Но она закончила учебу лучшей в своем классе благодаря своим собственным заслугам.
Она стала партнером без какого-либо вмешательства со стороны родителей. Она доказала себе, что способна и целеустремленна.
Однако, вернувшись на остров Святой Елены — и распластавшись на лице, — она чувствовала старый зуд под кожей. Чтобы вернуться больше, лучше и громче. Сделать что-то, что принесет ей положительное подкрепление, которого она всегда жаждала, но, казалось, никогда не могла заработать. Вот чем для нее будет эта фирма. Путь обратно на вершину. Способ снова уважать себя.
Знакомый голос достиг ушей Натали, и она остановилась посреди тротуара, вокруг нее кружилась группа подвыпивших туристов в мюлях и летних шарфах. Впереди у обочины стоял Август. Пока она смотрела, он выгрузил ящики с вином в багажник ее старой одноклассницы и матери тройняшек Тери Фрейзер.
— Ты в этом уверен? — Тери рассмеялась, явно ошеломленная.
— Не мог бы ты продать его вместо того, чтобы раздавать бесплатно?
— Мы уже это обсуждали, Тери. Я даже не мог отдать это вино человеку, умирающему от жажды в пустыне. Это все твое. — Он указал на заднюю часть ее машины, где, как предположила Натали, в своих автокреслах сидели тройняшки Тери. — Кроме того, я думаю, ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо.
— Позволь, я дам тебе хотя бы немного мыла.
— Нет, спасибо, но держи. У меня достаточно запасов, чтобы продержаться год. Он — похлопал ее по плечу и отступил назад. — Ты передашь своему мужу, что я поздоровался, хорошо?
— Сделаю.
Пульс Натали чуть не выскочил из кожи. Это было оно.
Действительно это.
Очевидно, Август собирался покинуть остров Святой Елены. Отдавая свой последний запас вина, как будто оно ничего не стоит. И это не так. Чтобы было ясно. Это было все равно, что пить бензин, который неделю мариновался в собачьем дерьме. Но услышав, как он признал это в такой самоуничижительной манере, ее желудок сжался.
Кончики ее пальцев начали гудеть, как перед крупной сделкой.
О Боже, она почти могла слышать плохую идею, приближающуюся к ней на конвейерной ленте гибели. Просто ковылял, подбираясь все ближе и ближе, даже когда она пыталась отговорить себя от признания возможности… помощи Августу и себе в этом процессе. Она должна позволить ему уехать из города, чтобы он больше никогда не заслонял двери церкви Святой Елены. Они были масло и вода. У него на плече размером с бизона была щепка о ее статусе и привилегиях в этом городе, которую он никогда не потеряет. И Натали…
Что ж, предложить помощь этому человеку и получить отказ было едва ли не самым страшным, что она могла себе представить. Всю свою жизнь она предлагала себя в качестве друга, невесты, коллеги, сестры и дочери, и в какой-то момент ее присутствие — и даже любовь — было отвергнуто. Она была отвергнута. Уволили, бросили, попросилась домой. Тем не менее, она даже не любила этого мужчину. Так почему же ее сердце билось со скоростью крыльев колибри при мысли о том, что он скажет «нет»?
Почему она так заботилась о нем?
Не делай этого.
Не стоит жалости.
Натали начала пятиться в тень, чтобы переждать отъезд Августа, но после того, как Тери уехала, он обогнул задний бампер своего грузовика и шпионил за ней, делая двойной снимок.
— Натали? — Он остановился на полушаге, нахмурившись. — Что ты делаешь, прячась там, в темноте? — Он щелкнул пальцами. — Дай угадаю. Высасываешь души из детей, застигнутых на улице после восьми вечера?
— Это верно. Я жду, пока они весь день не будут набиты куриными палочками и мороженым. Вот тогда я и нанесу удар. — Она пожала плечами. — Но у тебя IQ ребенка, так что, думаю, ты сойдешь.
— Ты высосала из меня душу несколько месяцев назад, принцесса.
— Должно быть, ты сохранил часть вина, если решил отдать Тери свой запас по пути из города. — Он немного отпрянул от редкого — и случайного — комплимента. — Я имею в виду… сломанные часы показывают правильное время два раза в день, верно?
 
Он по-прежнему смотрел на нее прищуренным взглядом.
Нервы подскочили в животе.
Повернись и иди.
Вместо этого она неторопливо шагнула вперед и увидела, как напряглись мышцы его груди, как выпрямился его позвоночник. Он делал это каждый раз, когда она подходила? Почему она узнала его только сейчас? Это доказательство его осведомленности толкнуло Натали через границу в город плохих идей. Потому что, по крайней мере, она не была для него запоздалой мыслью. Даже если он терпеть ее не мог, по крайней мере, ее присутствие действовало на него.
— Так я и думала…
— Хотела бы ты поцеловать меня раньше в ванной.
— Я скорее поцелую работающую газонокосилку. — Она поняла, что ее руки дико жестикулируют, и скрестила их на талии. — Вообще-то я подумала, что тебе может пригодиться моя помощь.
Он фыркнул. Прислонился спиной к грузовику и скрестил на груди мощные руки.
— Что теперь?
Черты лица Натали оставались безмятежными, даже когда предвестник отказа навис над ее головой, как свежезаточенный мачете.
— Ты упомянул, что банк отказал в кредите для малого бизнеса. Для подвала Зельник. Но если, эм… — Внезапно смехотворность ее идеи была осознана, но она сказала слишком много, чтобы остановиться. — Если бы я была официальным сотрудником. И привязана к… тебе… в некотором смысле, ну, тебе почти гарантировано одобрение. Как ты неоднократно отмечал, моя фамилия имеет большое значение в этой отрасли.
Несколько мгновений он молча смотрел на нее.
— Жду кульминации.
— Нет никакой изюминки, ты, бабуин. Я предлагаю… — Ей казалось, что она проглотила горсть грязи, ее желудок начал бурлить. — Я предлагаю…
— Твою мать. — Август оттолкнулся от грузовика, его руки медленно опустились по бокам. — Раньше. Ты сказала, что мама и папа не отдадут твой трастовый фонд, если ты не выйдешь замуж. — Его рот открывался и закрывался. Рука провела по его волосам. — Ты не предлагаешь… — Что-то, что она не могла точно определить, мелькнуло в его глазах. — Ты же не предлагаешь нам пожениться?
То, как он это сказал, будто она предложила прогуляться по минному полю, заставило Натали сбавить шаг. Брак между ними был бы минным полем.
Хотя бы они были…
— Фиктивный брак, — заявила она. — В финансовых целях. Очевидно, это не будет романтическим союзом. Нам просто нужно убедить Ингрэма Мейера, человека, способного решить обе наши проблемы. Мы будет заниматься этим только из-за денежной выгоды. — В этот момент у него отвисла челюсть.
Молчание затянулось, поэтому она наполнила его от нервов.
— Винный поезд состоится завтра днем. Его первая поездка после переделки интерьера. Мы перерезаем ленточку…
— Видишь ли, это такое дерьмо — винные поезда, перерезание ленточек и перепроектирование интерьеров — грандиозная сделка, из-за которой я с нетерпением ждал возможности увидеть дальнюю часть этого города.
— Ты ясно дал понять, что винная культура для тебя тривиальна, Август. Кроме того, как это на вкус. Чтобы мы не забыли. — Она перекрестилась. — В любом случае. Если ты заинтересован в моем предложении, мы могли бы… — Ее мужество начало ослабевать перед лицом его видимого изумления. — Мы могли бы встретиться с моей семьей в нейтральной обстановке и обсудить, как действовать дальше.
— Ты на самом деле серьезно, — размышлял он, медленно и недоверчиво качая головой. — Ты только что сделала мне предложение, Натали?
Говоря о высосанных душах, в этот момент она вышла из своего тела и наблюдала за сценой сверху. Она была там, просила этого мужчину, которого она ненавидела, стать ее мужем. «В отчаянии» — единственное определение, которое она могла использовать, чтобы описать себя. Вариантов нет, повернуться некуда. И этот человек должен был наслаждаться каждой секундой. В любой момент он мог сказать ей, что она еще более сумасшедшая, чем он первоначально думал, и он сожжет резину, чтобы сбежать от нее.