Русь-XXI. Повесть о ненастоящем человеке (СИ)

[1] Блекджек — не только игра в карты, но и разновидность дубинки. Кожаная, наполненная свинцом, но короткая и «плоская», а не круглая в сечении. Удары наносятся «плашмя», она причиняет меньше серьезных повреждений, но весьма ошеломляюще действует.
  
Шерше ля фам
 
— Эй, Ронин, — негромко окликнул меня Фатал, вынув изо рта капу.
— Я слушаю.
— Мне заплатили за то, чтобы я отправил тебя в больницу, и приплатят еще много больше, если ты окажешься в реанимации.
— Интересно, кто это так на меня зол?
— Понятия не имею. Просто пришел курьер и принес конверт с деньгами и запиской.
— Ладно, спасибо, что предупредил.
— Мне заплатили за это. Ты должен знать, что тебя ждет. Впрочем, ты еще можешь просто убежать обратно в раздевалку.
Я усмехнулся:
— Но тогда ты не получишь тот самый бонус за реанимацию.
Он тоже усмехается и кладет капу в рот. Звучит гонг.
Фатал перешел в атаку в ту же секунду, двигаясь чертовски быстро для своего телосложения и веса. Большой, тяжелый кулак полетел в мое лицо, словно пушечное ядро.
Быстрый, да. Но все же недостаточно быстрый. Шаг в сторону с разворотом на сто восемьдесят, моя рука смыкается на его запястье, я подсаживаюсь — и он легко перелетает через меня, настолько непринужденно, словно он сам перебросил себя через меня, а не я его швырнул через плечо.
Фатал кувыркнулся по песку и с завидной прытью снова оказался на ногах, а я поправил на голове амигасу и двинулся вперед.
— Плюс две тысячи в призовом фонде! — кричит карлик.
Удар — и я снова подсаживаюсь и впечатываю свой кулак в живот противника. Кубики пресса не спасли, Фатал сгибается, воздух с шумом вылетает из его легких, а я, выпрямляясь, кладу руку ему на затылок и одновременно выбрасываю колено с подскоком. Колено попадает в голову, голова от удара идет вверх и назад, подбородок раскрыт и выставлен в мою сторону — так что мне осталось только врезать по нему боковой крюк.
Черная капа Фатала мелькнула в воздухе и упала у ограждения, он сам завалился набок — но, вопреки ожиданию, такой связки ему оказалось недостаточно.
Фатал почти сразу отжался на руке и поставил одну ногу на пол, развернувшись ко мне вполоборота и закрыв голову левой рукой. Стоя на одном колене, он занял устойчивую позицию, собираясь так принимать мою следующую атаку. А мне не совсем понятно, какие могут быть варианты развития событий, но атака на противника, чей центр тяжести ниже моего, чревата непредсказуемыми поворотами. К тому же я быстрее него, а он тяжелее, ему переход из стойки в партер выгоден, а вот мне не очень.
— Капу подними, реаниматолог, — достаточно громко сказал я.
Первые несколько рядов вип-зрителей буквально взорвались от хохота. Тут с балкончика ведущего Фаталу сбросили новую капу в целлофановой упаковке.
— Плюс пять тысяч победителю от восторженных зрителей!!! — вопит карлик. — И мне кажется, что я уже знаю, на кого бы поставил, если б был зрителем! Хорошо, что ставки закрыты, иначе так можно было бы и по миру пойти!
Фатал лихорадочно разрывает обертку капы, у него не сразу получилось, и, кажется, это умысел: он просчитал меня, понимает, что я не брошусь на него в этот момент, потому что со стороны выглядеть будет низко, вот и использует пару лишних секунд, чтобы отдышаться.
Противник, наконец, вставляет капу и поднимается, но теперь он куда осторожнее: встал в типично боксерскую стойку, в наиболее защитный ее вариант, плотно прикрыв голову руками, довернув корпус и слегка подсев, чтобы максимально защитить пах: мне из правосторонней стойки теперь туда не ударить. То есть, строго говоря, удары в пах, горло и глаза, а также заведомо калечащие приемы, укусы и так далее запрещены даже для «героев», после такого бойцу входа больше не будет. Однако по этому маневру я тоже читаю своего противника: он собирается драться и победить, даже зная, что это будет его последний бой, и подсознательно считает, что я настроен симметрично. Оно и понятно, отправка соперника в реанимацию — тоже исключение из рядов бойцов. Ему хочется сорвать большой куш, вероятно, ему пообещали действительно крупную сумму, если ради нее можно окончательно распрощаться с этим заведением.
 
Фатал просто стоит и следит за мной, всем своим видом показывая, что теперь играет от обороны, а по сути — продолжает тянуть время и восстановиться после пары крепких подач в голову. Так что мне придется переходить в атаку самому, если я хочу хоть как-то использовать свой предыдущий успех.
Я приближаюсь, выбрасываю пробный джеб, Фатал его просто принимает на согнутую в локте левую руку, закрывающую голову, и делает фальшивый замах, но не более. Все понятно — пытается поймать меня на контратаку. Я покидал еще пару джебов — нет, глухая оборона. Ладно, придется пробивать медленно и планомерно.
И в тот момент, когда я попытался выбросить по противнику лоукик, намереваясь обработать его ноги и лишить подвижности, ко мне пришло осознание того, что Фатал просчитал меня сильнее, чем я думал.
В тот момент, когда моя нога полетела понизу в его голень, а я стоял только на одной опорной ноге, он просто рванулся вперед. На этот раз уже без удара: его руки продолжают защищать голову от встречного удара. И только в самый последний момент Фатал раскрыл объятия, чтобы исключить для меня всякую возможность ускользнуть.
Он врезался в меня плечом, словно таран, закрывшись от моего удара. Ну да, понимает, что я не хочу с ним бороться и что в этом его шанс, и пытается перевести бой из стойки на песок.
Удар был крепкий, прям дыхание сперло, но в этот момент я все равно действую трезво и расчетливо. Самый удобный момент освободиться от захвата — это прямо сейчас, пока противник находится под действием собственной инерции. Просто падаю на спину и руками перебрасываю его через себя. Масса и разгон Фатала сыграли против него, он тоже полетел кувырком.
Мы вскакиваем на ноги почти одновременно, но я — чуть раньше. Теперь мой черед его удивлять.
И я рванулся вперед точно так же, как только что он сам. Перелетев через меня, Фатал оказался довольно близко к краю арены, так что теперь я налетел на него плечом в низкой стойке, обхватил руками за поясницу и рванулся вперед изо всех сил.
Ноги Фатала оторвались от земли, четыре моих шага — и я впечатываю его стокилограммовую тушу в ограждение.
Мои удары полетели в него со всех сторон, посыпались градом. Все вслепую, потому что шляпа моя сломалась, когда я врезался в противника, и теперь свисает на глаза. Ответный удар задевает скулу по касательной, но затем я все-таки попадаю, его сопротивление становится хаотичным. Фаталу удается схватиться за шляпу и содрать с меня — но только на свою же беду, потому что теперь я вижу цель.
Секунд двадцать мы просто махались у ограждения, после черт знает какого удара Фатал сполз и сел на пол, все еще беспорядочно пытаясь схватить меня за руку и перевести избиение в борьбу.
Я еще дважды прицельно съездил ему по мордасам, придавил к полу коленом и занес кулак для очередного удара.
— Так что там насчет реанимации, Фатал?
— Сдаюсь, — прохрипел он, закрывая голову руками.
— Не так быстро. Где записка?
— Ка-какая?
— Та, которая была в конверте.
— Не знаю, валяется где-то дома...
— Ты отдашь мне ее.
— Отдам...
— И лучше бы тебе ее найти, не найдешь — попадешь в реанимацию сам. Это если доживешь до приезда «скорой», разумеется. Понял?
— Понял, — прохрипел Фатал.
Я оставил его на земле у ограждения, выпрямился и обвел взглядом трибуны. Ну, суки, кто там заплатил Фаталу за мое попадание в больницу? Скоро у меня будет записка, и если она написана от руки — это уже зацепка. Может быть, мне удастся узнать, кто этот недоброжелатель...
И, может быть, это и будет тот самый дорого одетый господин в кресле-каталке.
***