Мой прекрасный негодяй

Он приподнял одну руку, чтобы откинуть с лица мокрую прядь. Смех тотчас замер в его темных глазах, сменившись тем самым пристальным взглядом, который ранее по пути в усадьбу выводил ее из себя. Кончиком большого пальца он осторожно смахнул капельку воды с ее губ. Дыхание замерло в ее груди – и мысли тоже. Он между тем наклонился к ней, чтобы поцеловать…
– Перестаньте! – Она упиралась, но сдвинуть его с места было не проще, чем каменную стену.
Губы его застыли на расстоянии одного вздоха от нее, однако он не отстранился. Хилари изо всех сил пыталась выбраться из-под его великолепного массивного тела, одновременно подыскивая вескую причину, чтобы отказать себе в том, чего ей самой в данный момент хотелось больше всего…
Олмак.
Олмак и все то, что стояло для нее за этим словом, – респектабельность, возможность занять достойное положение в свете, – придало ей силы.
– Уберите от меня руки! – закричала она. – Сейчас же уберите руки, болван!
Всего на одно мгновение он заколебался. Его темные глаза пристально всматривались в ее, словно пытаясь разгадать истинные намерения. Заметив в ее взгляде гнев, он вздохнул и отодвинулся.
Хилари тотчас выпрямилась и уселась на постели.
– Я уже говорила вам, что не потерплю подобных глупых выходок, милорд.
– Прошу прощения, – ответил он, хотя вид у него был совсем не извиняющийся. – В такие моменты память отказывается мне служить. Я совсем забыл.
Девушка нахмурилась.
– Полагаю, ваша реакция была чисто машинальной. Осмелюсь заметить, что будь на моем месте любая другая женщина, вы бы поступили точно так же.
– Любая красивая женщина, – поправил он ее. – А собственно, почему бы и нет? Обычно красивые женщины заходят в такой час в спальню к мужчине с одной-единственной целью.
Мысль о других женщинах – не менее красивых и куда более покладистых – вызвала у нее необъяснимый прилив ярости. Ледяным тоном Хилари произнесла:
– Возможно, вчера я высказалась недостаточно ясно.
Он посмотрел на нее, явно ничуть не раскаиваясь в содеянном.
– Моя дорогая Хани, если вы заглядываете в спальню мужчины по иным причинам, нежели только что обрушившийся потолок, вам следует быть готовой к последствиям.
Это несколько остудило ее праведный гнев.
– Обычно я никогда себе такого не позволила бы, – произнесла она, перейдя к обороне. – Но нам нужно поскорее уезжать отсюда, причем втайне, а я так и не смогла разыскать Трикси, чтобы та разбудила вас.
– Я ведь предупреждал вас о том, что собой представляю, – отозвался Давенпорт, не обращая внимания на ее оправдания. – Я сказал, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы вас соблазнить. Учитывая все сказанное, ваше присутствие в моей спальне – явная попытка меня спровоцировать. Лучше не приближайтесь ко мне, если не хотите попасть в мои объятия.
Теперь уже сам Давенпорт казался раздраженным не на шутку. Он снова обернул простыни вокруг бедер. Что, конечно, только привлекло ее внимание к этой части его тела.
– А! – ответила Хилари, благоразумно кивнув. – Я всегда знала, что вы, как большинство мужчин, по утрам сварливы, как медведь после спячки, оттого что у вас раскалывается голова.
Его подбородок стал твердым, как кусок гранита.
– Моя дорогая мисс Девер, эта штука между моих ног ни по размеру, ни по твердости не уступит флагштоку. Если вы не хотите, чтобы я пустил ее в ход, то лучше уходите.
На мгновение Хилари показалось, что ее собственная голова вот-вот расколется надвое. Она приоткрыла рот, ахнула, отвернулась и устремилась к двери.
 
Глава 6
 
Флагштоку?
С губ Хилари, заканчивавшей последние приготовления к завтраку, едва не сорвался смешок. Как жаль, что рядом не было никого, с кем она могла бы поделиться этой пикантной подробностью. Трикси наверняка от души посмеялась бы над его словами…
Хилари нахмурилась. Где, в конце концов, Трикси? К этому моменту ей уже давно пора было спуститься вниз.
Давенпорт неторопливо приблизился к девушке. По-видимому, он уже избавился от дурного расположения духа.
 
– А! – воскликнул он, одобрительно принюхиваясь. – Настоящий английский завтрак. Прямо-таки пища богов.
Он направился к плите, на которой в сковородке как раз жарилась яичница, и встал за спиной Хилари, заглядывая ей через плечо.
– А вы и в самом деле умеете готовить.
Он выглядел удивленным. Разумеется, большинство дам его круга не могли бы самостоятельно даже сварить яйцо.
Давенпорт не прикасался к ней, однако стоял достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его присутствие. Она и так раскраснелась от огня плиты, но сейчас ощутила новый прилив жара и даже легкое головокружение.
– Д-да, – пробормотала она. – Я научилась готовить от кухарки в академии мисс Толлингтон.
Давенпорт протянул руку за кусочком бекона и отправил его себе в рот, между делом задев руку девушки. Хилари через силу сглотнула. Без сомнения, он проделал это с умыслом. Ее между тем упорно не покидала мысль о флагштоках. Высоких, прямых и твердых.
Нет.
– Осторожно, горячо! – предостерегающе воскликнула Хилари и развернулась, держа в руках шипящую сковородку, так что ему пришлось посторониться. Затем она протиснулась мимо Давенпорта к столу, раскладывая бекон по тарелкам. Обычно, если бы речь шла о ней одной, она бы не стала утруждать себя подобными хлопотами, но сейчас она хотела хорошенько накормить своего гостя, чтобы им не пришлось останавливаться по пути в Лондон.
Затем они уселись за стол и позавтракали жареным беконом, тостами и яичницей.
– Боюсь, это не совсем то, к чему вы привыкли, – произнесла Хилари, – но зато я положила вам большую порцию.
– Очень вкусно, – заверил ее Давенпорт. – Лучший завтрак из всех, которые я когда-либо пробовал.
Хилари сомневалась в этом, однако гость съел все до последнего кусочка и даже попросил добавку. Как ни абсурдно, она была довольна. Пусть даже бекон и яичница не бог весть что, но ей нравилось готовить и угощать других. Разумеется, настоящая леди никогда бы не опустилась до подобного занятия, как, впрочем, и она сама, однако ее братьям не удавалось нанять хоть сколько-нибудь приличную кухарку, которая задержалась бы в доме надолго. Поэтому ей приходилось либо жить на хлебе и сыре, либо научиться готовить самостоятельно.
Давенпорт оказался настоящим сибаритом, подумала она, наблюдая за тем, с каким аппетитом он поглощал простую еду. Эта сцена, по-домашнему непринужденная, вдруг показалась ей забавной. Она и скандально известный граф Давенпорт завтракают вместе за кухонным столом… Перебирая в памяти события последних суток, Хилари поражалась той перемене, которая произошла в ее жизни – и все по вине этого человека.
– Что вы делали вчера, разъезжая по сельской глубинке в вечернем костюме? – осведомилась она. Этот вопрос уже не раз приходил ей на ум.
Он усмехнулся:
– Мои кузены, будь они неладны, решили, что деревенский воздух пойдет мне на пользу. Они опоили меня, связали и швырнули в фермерскую повозку, после чего привезли сюда и бросили в амбаре.
Девушка ахнула:
– Но ведь это ужасно! Похоже, эти ваши кузены – настоящие звери.
– О нет, – отозвался он весело. – Осмелюсь заметить, я это заслужил.
– Так вот откуда у вас эти синяки? – Даже сейчас синяки на его лице не поблекли, но приняли смешанный фиолетово-желтый оттенок. Зловещие отметины на его лице должны были сделать его менее привлекательным. На деле же вышло наоборот.
– Да, насколько я помню, я неплохо держался, но их было двое против одного. – Давенпорт пожал плечами. – Думаю, они собирались отвезти меня в мою усадьбу близ Питерсборо, но я доставил им слишком много хлопот. Поэтому они и остановились на амбаре.
Хилари недоверчиво взглянула на него.
– Мне кажется, вы не держите на них зла.
– Нет, не держу. – Он откусил кусок бекона. – Если бы они не притащили меня в эту Богом забытую глушь, я бы никогда не встретил вас, Хани.