Роза песков (СИ)

-- Расскажи, любезный, где находится этот удивительный город. И я с удовольствием куплю у тебя эти нитки. И вот эти тоже и вон те!
Она, почти не глядя, схватила еще несколько мотушек.
Может купца и удивили расспросы девушки, но глядя на растущую кучку отобранного товара, возмущаться опросом он и не подумал.
-- Много лет назад, фаранда Нариз, страны были едины и назывались Империей. Однако, еще при жизни моего деда была большая война! Все воевали со всеми! Тогда ваша страна отделилась от нашей страны.
И тут же торопливо добавил:
-- Это совсем не мешает нам уважать своих соседей и торговать с ними! Тогда, в те давние времена, город Гордеро был столицей всей Империи! Туда стекалась роскошь со всех стран! Лучшие товары, лучшие мастера, все – самое-самое лучшее! Мой отец, когда был молод, лично возил товары в Гордеро.
Он жалостливо вздохнул и гораздо тише добавил:
-- Целых три раза возил. А потом началась война, и нам, бедным торговцам пришлось очень тяжело - многие разорились, многие погибли…
Нельзя сказать, что этот разговор принес много пользы, но теперь хотя бы у Натальи обозначилась цель – Гордеро.
Раз туда годами стекались лучшие мастера, раз там сейчас уже есть токарные станки, это всяко ближе к цивилизации, чем жизнь кочевников. В конце концов, золота в ее сундуке достаточно, чтобы купить себе если не роскошную, то как минимум удобную жизнь.
Однако, был еще один очень важный вопрос, который Наталья сочла необходимым выяснить:
-- Скажи, почтенный, а язык, на котором говорят в Гордеро, он такой же как наш с тобой?
Купец замялся, а потом аккуратно выбирая слова, ответил:
-- Он похож, пресветлая фаранда Нариз, но не совсем такой. Сам-то я в Гордеро не был ни разу, но жителей столицы встречал. Доводилось не раз даже в одном обозе идти с ними.
Он, как бы вспоминая, качнул головой и, с некоторой натугой, медленно произнес:
-- Да будет милостива к вам Эрина, да прольет она благоденствие на ваш дом!
Фразу Наталья поняла с трудом. То, что Эрина местное божество, она прекрасно знала. Имя этой богини бесконечно употребляли в разговорах женщины, но само произношение слов сильно отличалось от привычного ей. Это, как если заставить одно и то же предложение прочитать «акающего» жителя Москвы и «окающего» жителя Вологды – небо и земля.
По другому звучали не только гласные, но часть окончаний слов показались Наталье искаженными.
«Мама дорогая, это ведь если быстро говорить будут, я, пожалуй, и не пойму! Впрочем, выбора все равно нет. А язык… Ну что язык? Выучила же я английский. А тут даже не нужно учить полностью – только поработать над произношением.»
Потом она одернула себя: «Господи, я думаю о всякой фигне! Нужно хоть примерно представлять, куда бежать, какие города находятся на пути, придется ли плыть морем и прочее. А я, дурында, отвлекаюсь на такую мелочь, как произношение!».
Не слишком довольная собой, она продолжила разговор:
-- Скажи, почтенный, а долог ли путь от Джандара до Гордеро?
Она улыбнулась купцу и нарочито глупо захихикала:
-- Скоро я выйду замуж, буду жить в Джандаре, муж будет покупать мне подарки из Гордеро! Самые лучшие подарки!
Купец приосанился и завел речь:
-- Прекрасная фаранда Нариз, путь до Гордеро очень-очень долог, труден и опасен. На караваны часто нападают. Нам, бедным купцам, даже чтобы доехать до Карта уходит пять, а то и шесть рундин.
Наталья растерялась, она понятия не имела, сколько это – рундина и как посчитать, а купец все продолжал жаловаться.
-- Все эти шесть рундин коней корми, запасных коней корми, ученика корми, охрану корми! Самим, опять же, что-то есть надо? – Почти сердито вопросил он. -- В убыток себе ездим! Клянусь покровителем Герстэром, почти всегда – в убыток! Только от почтения к Барджан айнуру цену ставим самую низкую, а ведь у меня семья, прекрасная фаранда Нариз, мне жену и детей кормить надо.
Голос его стал почти жалобным, и Наталья, с некоторым сомнением, глянула – а не стоит ли обратиться к нему и просто проплатить свой побег золотыми украшениями? Однако, рассмотрев попристальнее хитроватое лицо купца, она почти мгновенно отказалась от этой идеи – ничто не помешает ему отобрать у нее все золото, да и прикопать в лесочке.
 
До мысли о том, что даже прикапывать не обязательно – гораздо выгоднее продать на невольничьем рынке, Наталья Леонидовна просто не додумалась.
Зато она внимательно изучала одежду и этого купца, и его соседа. Надо сказать, что костюмы отличались очень мало -- не взирая на жару, на обоих были плотные льняные рубахи с длинным рукавом. Рукав к кистям сильно сужался, ворот завязывался на алый шнурок.
Штаны из очень плотной коричневой ткани, на коленях и на пятой точке – кожаные нашлепки. Не для красоты – для сохранности одежды. Заправлены штаны в довольно короткие грубые сапоги. Одежда простая, даже примитивная. Да и помощники у купцов одеты почти так же.
Отличительной особенностью одежды торговцев были длинные пояса поверх рубах – некоторые шиты шелком, некоторые шерстью, поуже, пошире, но есть и кое-что общее – в вышивке использовано только два цвета – желтый и коричневый.
Наталья метнула взгляд в сторону развалившихся у одной из юрт охранников – пояса черные с красным. Похоже, эти пояса – некий цеховой знак. И прежде чем добывать себе подобное одеяние, стоит очень хорошо подумать, под видом кого она рванет в побег.
-- Скажи, почтенный, а почему твой помощник, -- Наталья кивнула на стоящего за спиной купца подростка, -- не носит такой пояс, как у тебя? Он же тоже торговец.
Пояс-то на мальчишке был – сложенная в несколько раз и прошитая неровными стежками льняная ткань. Только на концах было вышито две узких полоски – желтая и коричневая.
-- Потому, прекрасная фаранда Нариз, что он не купец, а просто подмастерье. Такая вышивка, -- он любовно пропустил между пальцами свисающий конец пояса, даже чуть развернув его яркой стороной, демонстрируя ей блеснувший на солнце шелк. – Вот когда научится всему, решат гильдейские старшины, что годится он в купцы, тогда и ему такой позволят носить.
-- Ты выбрала, что хотела, Нариз?
От неожиданности Наталья Леонидовна вздрогнула, но тут же заметила про себя, что Ай-Жама, кажется, специально подошла неслышно.
-- О чем вы говорили, почтенный? -- строго спросила старшая жена кланяющегося купца.
Сердце Натальи Леонидовны бухнулось куда-то в пятки, но купец, похоже, оказался значительно умнее, чем она думала.
-- Прекрасная фаранга Нариз говорила, что выходит замуж, что будет жить в самом Джандаре и спрашивала только самый лучший товар! А вам, почтенная Ай-Жама, по случаю свадьбы единственной дочери вашего мужа, я хочу преподнести подарок!
По случаю ли свадьбы хотел преподнести он подарок или хитрован давным-давно заготовил его, желая задобрить жену местного царька, но торговец просто кивнул своему помощнику. Тот метнулся к телеге и подал купцу небольшой сверток холстины.
Ай-Жама насторожилась, но купец ловко тряхнул ткань, подхватив выпавший шелковый платок – легкий, полупрозрачный, блистающий алыми и желтыми оттенками. Раскинув руки, он держал платок перед собой, демонстрируя все великолепие ткани и расцветки.
Помягчавшая на глазах Ай-Жаме благосклонно кивнула, принимая дар и сложив его по косой, накинула на плечи. От тех платков, что вчера дарили танцующим девушкам, этот существенно отличался и большими размерами, и шелковой с золотом бахромой по краям, и сложностью рисунка на ткани – воистину, дорогой подарок.
Хуш, все это время молча стоявшая за спиной госпожи, с трудом удерживала плетеную конструкцию – пусть и не была та тяжела, но держать так долго руки на весу кто хочешь устанет.
Наталья Леонидовна заметила это, но все люди, которые ее окружали, включая и ласковую служанку, настолько не воспринимались ею равными, что она тут же отвернулась и думать забыла. Какая ей разница, что чувствуют и думают статисты этой пьесы абсурда?