Охота на злодеев. Без экипировки

«Дерзай, как я дерзнула».
Я подняла глаза и посмотрела на демона, который сидел на расстоянии вытянутой руки от меня.
– Это называется краснеть, – мне хотелось произнести это уверенно, но я пробормотала дрожащим голосом. – Когда мое лицо становится красным.
Его хвост скользнул по ковру.
– Краснеть?
– Я краснею от смущения, а смущаюсь я обычно из-за тебя.
– Почему?
Горло у меня опять перехватило, не желая произносить то, что я собиралась сказать.
– Потому что ты… ты подходишь ко мне слишком близко. И прикасаешься. И я…
Я украдкой взглянула на него. Он смотрел на меня, нахмурясь, сбитый с толку, и от этого взгляда кровь с новой силой прилила к моим щекам.
– И ты… ты… – стиснув зубы, я зажмурилась. – И когда ты рядом и касаешься меня, я думаю о тебе… и о том, о чем мне думать не следует, – выдавила я из себя.
Он молчал. Наверное, совсем запутался. Мое объяснение было для него непонятным, и я знала это.
– Я не знаю, что ты обо мне думаешь, – наконец тихо сказал он.
Я не смогла удержаться, чтобы не проверить его реакцию. Брови его были тревожно нахмурены, будто он задавался вопросом, что он сделал не так, от его вида у меня возникло дикое желание выбежать из комнаты. Но последнее время я только этим и занималась. И полюбуйтесь, к чему это нас привело. С самого начала я подрывала наше доверие друг к другу, и все потому, что не могла признаться ему в чувствах.
Решив выиграть минутку на раздумья, я схватила клубнику из стоящей рядом чашки и откусила верхушку.
Он поерзал.
– Vayanin? Ты думаешь обо мне что-то плохое?
– Не плохое, нет. Просто… я… – я посмотрела на недоеденную, присыпанную сахаром клубнику у себя в руке. – Я просто думаю о…
О том, как восхитительно его гибкое тело с буграми мышц, о его гладкой коже, к которой мне хочется прикоснуться, погладить ее. О том, что мне спокойно, когда я нахожусь в объятиях этих могучих рук. И о том, как его сила пугает и волнует меня одновременно. О его хриплом голосе, который ласкает мой слух, и о том, как я всегда теряю ход мыслей, когда он шепчет мне что-нибудь на ухо.
Но я не могла произнести все эти слова. Я вообще не могла издать ни звука. Как ни старалась.
Я посмотрела на клубнику. «Дерзай, как я дерзнула».
Я подняла глаза. Уставилась сначала ему в лицо, потом взглянула на рот. Подняла руку, медленно вытянула и прижала кусочек ягоды к его губам.
В глазах у него мелькнуло изумление.
– Что это значит? – прошептала я.
Раздвинув губы, он взял клубнику зубами. Сглотнул, глядя на меня полуприкрытыми глазами.
– Если бы ты была payashē, это значило бы, что ты приглашаешь меня к себе в постель, – прищуренным взглядом он оценивал мою реакцию. – Но ты не payashē.
Где-то глубоко внутри меня возникла вибрация, распространяя дрожь по всему телу. Дрожь бежала по рукам и ногам, скручивая пальцы. Дрожащей рукой я выбрала еще одну клубнику и откусила. Из уголка рта у меня медленно скатывалась капля сладкого сока.
Он задержал на мне взгляд, напряженный, вопрошающий. А за слабым светом красных глаз притаился огонь, как у хищника.
– Да, я не payashē, – тихо согласилась я.
Дрожь моих рук стала более заметной, когда я снова протянула руку с клубникой к нему, остановив ее между нами. Предложение. Не выбор, но приглашение.
Он немного подвинулся вперед. Его пальцы коснулись моего запястья, затем обвились вокруг него, удерживая мою руку. Губы сомкнулись, скрыв клубнику и мои пальцы.
Ягоду он проглотил, и теперь я чувствовала тепло его губ и… как его язык скользит по моим пальцам.
Сердце у меня едва билось, и легкие заныли от нехватки воздуха.
– Я думала, – пробормотала я, задыхаясь, – что тебе не нравятся люди… на вкус.
Он вынул мои пальцы изо рта.
– Ваша кровь, vayanin. Мне не нравится вкус вашей крови. А твоя кожа…
Он прижался губами к моему запястью и провел языком по небольшим бугоркам сухожилий и вен. Его пальцы скользнули вверх по внутренней стороне моей руки, по мягкой коже, которой он когда-то восхищался, и по шрамам, оставшимся с того дня, когда мы заключили контракт о взаимном выживании.
 
Он взял меня за локоть и потянул к себе. Мягко. Нежно. Приглашение, а не требование.
Я придвинулась немного ближе к нему. Совсем чуть-чуть.
Его рука скользнула к рукаву моей футболки. Он легко поводил большим пальцем по ткани, остановился, затем провел пальцами от моего плеча к шее. Когда-то он так же тщательно исследовал мельчайшие детали моей человеческой руки, теперь он касался шеи, ощупывал ключицу, горло, мягкую нижнюю часть моего подбородка.
– Ты краснеешь, – пробормотал он. – О чем ты думаешь?
Жаром у меня пылали не только щеки. Внутри тоже все горело. Я зажмурилась.
– Я думаю…
Правду. Говори правду. Я не могла больше лгать. Да и не хотела.
– Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне.
– Hnn.
Его теплые руки легли мне на шею, большие пальцы прикоснулись к скулам. А затем я ощутила тепло его дыхания у себя на горле и затрепетала.
Вздрогнув от удивления, я прижалась спиной к дивану.
Его губы коснулись ямочки у меня между ключицами.
Я дрожала, впиваясь пятками в пол, но не двигалась. Не паниковала. Не отталкивала его. Не открыла глаза.
Его горячие губы скользили по моей коже, поднимаясь вверх по шее. Внезапно я почувствовала прикосновение его острых зубов, по мне побежали мурашки, и я перестала дышать.
– Тебе нравится? – его голос вибрировал на коже, губы прижимались к быстро пульсирующей вене.
– Я… я… – резко выдохнув, я распахнула глаза, но увидела только потолок, потому что слишком сильно запрокинула голову. – Да, нравится.
Язык скользнул по вене, и я задрожала.
Губы его шевелились. Он нежно покусывал меня. Еще раз коснулся острыми зубами моей кожи, и я запрокинула голову еще сильнее. Он уткнулся носом мне под подбородок, вдохнул, затем прижался ртом. Дразняще касался зубами скул и подбородка. Дыхание у меня сбилось.
– О чем ты думаешь, vayanin?
– Я… я хочу…
Нет, я не смогу произнести это вслух. Меня охватила моя вечная застенчивость, заставив замолчать. Румянец снова залил мне щеки, и я начала вжиматься в диван, стараясь отстраниться от него.
Он склонился надо мной, наклонив голову, и изучал мое покрасневшее лицо.
– Ты помнишь, vayanin, что ты обещала мне рассказать о своих тайных мыслях?
В Атриуме Арканы. Он рассказал мне, что для него значит «защищать», и я пообещала поделиться чем-то взамен.
– Д-да… помню, – тяжело сглотнула я.
Его лицо склонилось надо мной, губы нашли ухо, и от его хриплого голоса меня пронзила дрожь.
– Скажи мне, что ты хочешь… твое тайное желание, которое ты так долго скрывала.
Широко распахнув глаза, я уставилась в потолок. Сердце колотилось. В животе порхали бабочки. А я изо всех сил вцепилась в диванные подушки.
– Я хочу… – голова у меня закружилась от слишком большого количества одновременных мыслей, от неуверенности и тоски, от страха и желания. – Я хочу, чтобы ты…
– Hnn, – пробормотал он.
Дыхание у меня перехватило, а глаза распахнулись еще шире. Его нос скользнул по щеке, и мои ногти заскребли по ткани подушки. Я напомнила себе, что надо дышать, но легкие отказывались меня слушать.
Мягкое тепло его дыхания коснулось уголка моего рта.
Я еще больше вдавилась в диван, ударившись головой о подушки.
Движение было рефлекторным: часть меня все еще продолжала убегать от него.
Его руки коснулись моей талии, затем проникли под спину и заскользили вверх, к затылку, который удобно лег в них, как в колыбель. Он будто запеленал меня. Держал меня крепко-крепко. Я наконец отпустила диван и положила руки ему на плечи, вцепившись пальцами в твердые мышцы, ощущая их силу и мощь, и пульс у меня опять участился.
Его губы снова коснулись уголка моего рта, и я ощутила теплое дыхание на коже и прикосновение горячего языка, пробовавшего на вкус остатки сладкого сока клубники. Затем я почувствовала его губы, прижавшиеся к моей нижней губе. Я втянула воздух и задержала дыхание.