Игра в любовь (СИ)

Вообщем, этого всего сейчас не было. Мятая рубашка, которая все ещё была на нём одета, с двумя расстегнутыми пуговками на воротнике, откуда выглядывали несколько волосинок. Взлохмаченные волосы и двухдневная щетина, придавали небольшую брутальность его образу. И взгляд опасного хищника, притаившегося в засаде, чтобы наброситься и растерзать, всласть полакомившись аппетитной добычей.
Мой образ тоже кардинально отличался от обычного повседневного — джинсы и футболка. Такой броский майкап я никогда не делала, да и платьев, прикрывающих лишь только промежность в моем гардеробе не наблюдалось. Такие высоченные шпильки я тоже никогда не носила, хоть они сейчас уже были не на мне. Несмотря на то, что я все еще была в плаще, взгляд демона с успехом определил, что было под ним. Потому что Дима, с плотоядным видом, тихой и коварной поступью, подошёл ко мне и одним взмахом руки, будто волшебник, с лёгкостью кастующий заклинание, дёрнул мой пояс и плащик распахнулся.
Муж, с нескрываемым любопытством опустил свои глаза на мое как бы платье и с негодованием прошелся взглядом по всему телу. Неприятная мурашка царапнула под лопатками, а от волнения подкосились ноги. Я больно закусила губу и задержав дыхание, замерла как каменное изваяние, предчувствуя беду.
Закончив свой осмотр, Дима обошел меня сзади и аккуратно снял Ленкин плащ. Перекинув копну волос со спины на правое плечо, он осторожно припал губами к моей шее. Если раньше я от такого млела, растекаясь лужицей от удовольствия, то сейчас, каждый его поцелуй, неприятно отдавался в каждой клеточке моего тела. Места, которых касались его губы обжигало холодом и меня даже передернуло от отвращения, когда я представила как он этими же губами ласкает другую.
Кажется о почувствовал мою отстраненность и перестал ко мне прикасаться. Наступило немое молчание и напряжение между нами стремительно нарастало. Мое сердце разбежалось с такой скоростью, что от его яростных ударов в груди все сдавило от боли.
— Где ты была? — лёд его голоса расколол тишину.
— В ресторане, с Леной, — сухо ответила я.
Дима обошел меня и встал передо мной, настолько близко, что я всем своим нутром ощущала его терпкий цитрусовый аромат, от которого я, как последняя наркоманка, когда-то сходила с ума.
Он наклонился к моей голове и, без лишней скромности, зарылся носом в мои волосы, с остервенением вдохнув полной грудью.
— В этом ресторане много курят. А мужским парфюмом тебя Лена надушила? Или может официант, который вас обслуживал, получает настолько хорошие чаевые, что может позволить себе туалетную воду за пять тысяч баксов? — неожиданно спросил он, злобно сверкнув глазами.
— После твоей работы, от тебя тоже пахнет духами, только женскими. Но ты же всегда говоришь, что это из-за чрезмерно надушенных дамочек, сопровождающих твоих клиентов.
Его глаза недобро блеснули и он ухмыльнулся, играя желваки на своём лице:
— И кто же вас сопровождал?
— Ленин новый друг, — быстро соврала, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Муж опустил свой дьявольский взгляд на платье и медленно провёл пальцем по линии декольте.
 
— Это ты для Лениного друга так оделась?
— Мы были у нее, когда собрались пойти в ресторан, это ее платье. Других у неё не было, — я выкручивалась как могла.
На его лицо легла серая тень и глаза заледенели, зрачки расширились, а губы растянулись в коварной ухмылке. И тут я поняла, что надо срочно уходить, потому что он не поверил ни одному моему слову.
Глядя в тёмные глаза, теперь уже совсем незнакомого мне человека, я тихонечко отступала. Он не отставал, шагал медленно и осторожно, словно хищник, готовый напасть в любую минуту. Смотрел мне в глаза, а на лице была лишь бесчувственная маска, разъедающая мое нутро похлеще едкой кислоты. Человек, которого я любила всем сердцем, буквально рассыпаясь от нежности на маленькие счастливые молекулы, смотрит на меня с абсолютно равнодушным взглядом похотливого самца.
Пятилась я до тех пор, пока не уперлась бедрами в деревянный обеденный стол. Ну, вот и все, это конец. Он торжественно улыбался, продолжая наступать.
— Дима, я устала и хотела бы пойти спать, — сказала я, посмотрев на него с такой надеждой и нежностью, которые только смогла из себя выдавить.
Оставив между нами какие-то несчастные десять сантиметров, он наконец остановился, продолжая сверлить меня своим плотоядным взглядом и упрямо молчать. Боже мой, это точно мой муж? Почему он ведёт себя так?
— Димочка, прости, но я правда устала, можно я пойду спать? — продолжала его убеждать.
— Что случилось, дорогая? Раньше ты как сука текла и изнывала от жажды почувствовать меня в себе, стоило мне только взглянуть на тебя.
Он схватил меня за подбородок, болезненно сжимая его. И, слегка ухмыльнувшись, большим пальцем провёл по моим губам. У меня перехватило дыхание от ожидания неизвестного и чего-то порочного. Почему он вдруг стал таким грубым и говорит такие мерзости? Подумаешь, встретилась с подругой и сходила в "ресторан". Даже если не поверил, почему он мне до сих пор не доверяет? Неужели за столько времени в браке, я не заслужила к себе доверия? А может он просто сравнивает меня с собой? Если бы не увидела его с той девкой, то не пошла в этот долбаный клуб и уж тем более не стала бы знакомится с мужчиной.
Из размышлений меня неожиданно выдернул звук разорванной ткани. Это было мое платье. Кусок ткани, мятой тряпкой свалился на пол, оставляя меня в одном кружевном белье и тонких чулках. Немного отдалившись, он жадно пожирал меня бесстыжим масленым взглядом. Инстинктивно я прикрылась руками, показывая ему этим своё нежелание близости. Во мне все кипело от злости, рвалось наружу, выворачивая наизнанку мою душу. Мне было не столько страшно его странное грубое поведение, сколько я боялась за себя саму. Боялась смотреть ему в глаза, потому что сейчас я ещё была не готова сказать прощай и переживала, что неожиданно поддамся своей слабости, падая в объятия этого подонка. Я еле сдерживалась, чтобы не выплюнуть ему прямо в лицо: "Я видела тебя с другой!"
 
Он коснулся своей горячей рукой моего оголенного живота, и в этом месте прошлась судорога и я сильно зажмурилась. Внутри меня происходила настоящая война. Тело предательски отзывалось на его прикосновения, а разум вопил от боли и отрицания. Моя суть помнила своего хозяина и слепо подчинялась своему повелителю.