Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ)

Последних пытавшихся остановить наступление гоблинов легионеры смяли уже перед самыми воротами, в которые бешено бились их более трусливые собратья, что не выдержали криков умирающих товарищей и вида кровавой реки, струившейся у них под ногами и попытались спастись, впрочем не судьба — ворота крепости были закрыты и рисковать ради покинувших битву трусов оставшийся в крепости гарнизон не стал. Погибла пара сотен паникеров не от мечей или копий легионеров, что и не собирались штурмовать крепость (если бы ворота были открыты — другое дело), а от жезлов и заклинаний игроков членов клана Красного Дракона, в немалом числе присоединившихся к веселью и успевших даже прикрыть тяжелую пехоту от ударов шаманов со стен. Вольготно расположившиеся на крышах складов маги и воины с жезлами активно перестреливались с шаманами и пращниками, а так же заодно отвлекали внимание, стягивая на себя все не такие уж и большие силы, что остались в лишившейся большей части гарнизона крепости. Тем же самым (отвлечением внимания) занимались легионеры, чьи мрачные ряды, из-под которых все еще струился кровавый поток, прямо таки кричали без слов о неминуемом и скором штурме. Но вот чего гоблины в крепости не могли знать и главное видеть так это того, что на улицах перед крепостью стояла лишь одна из тысяч легионеров, а вторая в это время быстрым маршем вернулась на уже практически полностью очищенную площадь и пройдя по ней некоторое расстояние, нырнула на уже другую улицу.
Эта новая улица была очень интересна: во-первых, она плохо просматривалась со стен, готовящейся к штурму ворот крепости (да и смотреть было особо некому — почти все были у ворот), во-вторых, выводила прямиком к неохраняемому участку все той же стены (постарались грифоньи всадники), ну а в-третьих и в последних, уже успевшие ''прописаться'' на той самой замечательной улице Драконы заложили под основание стены полтонны своей лучшей, произведенной в цитадели клана взрывчатки, коею они и взорвали при приближении бегущих походным порядком легионеров. Подрыв прошел не совсем удачно, но невысокий вал из битого камня был все же лучше, чем гладкая каменная стена и надолго не задержал не остановившихся и сходу запрыгавших по камням легионеров.
Наемники конечно поступили опрометчиво, решив вот так сходу и на большой скорости взбираться на не очень удобный и неустойчивый вал. Даже удивительно, что ценой такого необдуманного поступка стали всего лишь две сотни сломавших ноги тяжелых пехотинцев, на пару часов выбывших из боя (самые большие потери легионеров за весь первый день, да и те вернулись в строй, кода у магов и друидов Драконов нашлось на них время). Хотя в общем-то эти непредвиденные потери никак не повлияли на окончательный результат — восемь оставшихся сотен без всякого труда ударили в спину и прижали к воротам итак почти полностью деморализованных гоблинов, чьи сильнейшие воины уже бесславно пролили свою кровь на мостовую, а шаманы были либо выбиты в начавшейся жесткой перестрелке (заклинаниями), либо уже изрядно истощились и не сумели как следует встретить внезапно навалившихся с тылу тяжеловооруженных врагов и быстро и беспощадно были истреблены. С окончательной зачисткой крепости спокойно и без особого напряга справились две сотни Драконов и спецназовцев, которые занялись своим знакомым и даже можно сказать любимым делом.
***
Глава клана Красного Дракона.
Дримм кузнечиком выметнулся из огромной ямы-пролома, сотворенной придурошными магами Огня и в тоже мгновение, даже не успев приземлиться на ноги, вызвал Ворошилова. Возникший на краю провала ''командарм'' машинально слизнул ближайшего к нему гоблина, что впал при виде огромного маунта в ступор, затем неловко двинувшись чуть не грохнулся в яму и недовольно всхрапнул, когда об его бронированный бок разбилось несколько дротиков и камней, развернулся к неосторожно привлекшим его внимание метателям и неторопливо, но целеустремленно потрусил к ним. Дримм же поставил перед маунтом несколько общих задач и не особо следил за его дальнейшей судьбой — его больше занимала общая обстановка вокруг и время, что оставалось в его распоряжении до наступления ночи.
 
— Так, — думал Дримм, быстро почти бегом передвигаясь по площади в окружении бойцов своего рейда и оглядывая разворачивающуюся перед ним картину, — вроде бы все идет как надо: башни под контролем, гоблинов здесь почти добили. — Как бы опровергая этот тезис, с одной из улиц выскочил отряд не менее чем в полсотни рыл и устремился прямо на него. Дримм не успел поучаствовать в уничтожении шального отряда — справились и без него: стрелки на башнях и маги его рейда сработали на пять и в тандеме моментально уничтожили невезучую полусотню перекрестным огнем.
А неподалеку вовсю резвился Ворошилов, загнав своих обидчиков-метателей в какое-то здание и теперь азартно выковыривая их оттуда. Увлеченного процессом маунта не смущали ни узкие двери и окна, ни каменные стены и потолки, они же полы, и сейчас из развороченного здоровенной тушей двухэтажного строения торчал только его игриво бивший из стороны в сторону хвост, а давно оставившие бесполезные попытки причинить ему вред гоблины, что сами себя загнали в ловушку, исчезали в его пасти один за другим. Дримм покачал головой и подумал, что Ворошилов действительно как никогда напоминает виденного им однажды муравьеда, который безжалостно и в прямом смысле со вкусом разорял муравейник. По-видимому тупая по сравнению с настоящим муравьедом морда ничуть не мешала маунту в набивании желудка и судя по приходившим Дримму как владельцу маута эмоциям, Ворошилов наслаждался процессом и хрустом гоблинских костей на зубах. С трудом отвлекшись от ярких эмоций маунта, Дримм вернулся к своим баранам, то есть к тому что творилось вокруг:
— У Дочки тоже все в порядке, — Дримм не мог не коснуться мыслей питомицы, — скучает, мучает йо-йо и просится в дело — надо будет сменить. — Тут взгляд Дримма зацепился за забавную (кому как) сценку: по площади бежал раненный в руку одиночный гоблин, а за ним мчался игрок-воин из наемников и вот когда меч воина уже почти опустился на затылок беглецу, гоблин рухнул навылет пронзенный сразу тремя стрелами. Все произошло так внезапно, что наемник едва не упал, запнувшись о труп резко переставшего убегать гоблина и ругнувшись потыкал тело мечом, а затем убедившись что гоблин действительно мертв и очков с него уже не обломится, погрозил кулаком в сторону башен. — Да уж намучаемся мы с ними, — подумал Дримм, глядя в спину почапавшего к одному из немногих мест где было еще ''горячо'' игроку, — а что делать? Никуда не деться — способность возрождаться после смерти есть только у игроков и если подумать и прикинуть, что мы в общем-то и сделали, то затраты на это многоразовое пушечное мясо окупятся с лихвой, очень большой лихвой. —
Дримм снова отвлекся на продолжавшего гоблинский террор Ворошилова, который успел к этому моменту покончить с метателями и выбраться из обрушившегося внутрь себя здания. Маунт уже не как броненосец, а скорей как кошка или даже обезьяна взобрался до середины одной из башен и застыл, высматривая добычу. А затем вся эта махина, оттолкнувшись от закачавшейся и едва не развалившейся башни, совершила чуть ли не 500-метровый прыжок и рухнула на итак пострадавшую в результате грифоньей бомбежки крышу одного из зданий, проломила ее и вновь пошло разорение муравейника с очередными попавшими на зубок гоблинами, что стали следующими жертвами вошедшего во вкус маунта.
— Кстати о грифонах, — Дримм попытался увидеть чем они занимаются, но не смог — слишком велик был рудник и слишком далеки были от него грифоньи всадники — достойных целей на руднике для них уже не осталось, и они оказали свое во всех смыслах высокое внимание внешним оборонительным крепостям. Судя по буквально расчертившим небо вспышкам, дела у них хоть и шли, но явно не так хорошо как при первой атаке на рудник — тамошних гоблинов уже не удалось застать на толчке, и они вовсю давали жару так же не собиравшимся отступать воздушным силам клана. — Ворошилов, — Дримм мысленно обратился к своему маунту, — как закончишь обжираться, сгоняй туда! — и Дримм передал ему образ места, где сильнее всего сверкало и даже гремел вполне явственный гром, похожий скорей на артиллерийскую канонаду, чем на обычную грозу. От маунта пришло согласие, и яркий образ сразу троих еще живых гоблинов, что слабо дергаясь скатывались по пищеводу в желудок. — Живодер! — ласково и с одобрением подумал о не терявшем времени маунте фейри и приветливо махнул и улыбнулся идущему навстречу Пьяному Тигру, который несколько изменился внешне, да и к тому же был измазан кровью с ног до головы.