Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ)

  
Восьмая глава
 
Гоблинские горы, Большой рудник, нижние действующие шахты.
Час после активации портала.
Лауриндиэ.
— На! — Деревянный раскрашенный щит в руках очередного гоблина не выдержал удара, нанесенного хоть и легким, но невероятно прочным клинком, и переломился на две почти равные части, а дорвавшееся до живой плоти лезвие как тростинку перерубило руку и чиркнуло хозяина щита по оскаленной морде.
Заверещавший от боли гоблин все же попытался отбиваться и бессистемно замахал оставшейся рукой с зажатым в ней тесаком, но не преуспел и сумел отбить лишь один из летящих в него мечей, второй же, чиркнув по зубам, вонзился ему в рот.
— У-фф! — чуть не провалившаяся вслед за клинком Лауриндиэ едва-едва успела вытащить пробивший кости черепа меч и лишь чудом не попала под удар здоровенного молота, которым орудовал не менее здоровенный гоблин, имеющий видимо в своей крови немалую часть от бук. — Сука! — не удержалась от ругательства эльфийка, что была вынужденна кубарем покатится по земле. — На! — рубище-режущий удар снизу отнял у вновь замахнувшегося полукровки половину стопы, а возвратное движение клинка напрочь перерезало сухожилие другой. Гоблин-бука зашатался, пытаясь преодолеть боль и потерю равновесия, но не сумел ни того, ни другого, вернее не успел — мечи Лауриндиэ вонзились ему между ребер и под лопатку, как бумагу пробив толстую просоленную кожу доспеха.
С трудом вытащив чуть ли не намертво застрявшее в туше бугаистого противника оружие, Лауриндиэ быстро огляделась по сторонам, пытаясь понять и оценить, кому из соратников нужна была ее помощь: четверо олли зажали десяток гоблинов в уголке и теперь методично и неторопливо их добивали, тяжелые доспехи олли давали им возможность без страха идти в размен с гораздо хуже защищенными противниками; прикрытая тремя спецназовцами Исилиэль так же чувствовала себя прекрасно и вовсю перебрасывалась заклятьями с оказавшимся здесь шаманом, не упуская к тому же возможности угостить кислотной или ледяной стрелой удачно подвернувшуюся или вернее повернувшуюся к ней спиной цель; Миримон волчком вертелся среди шести тяжело вооруженных гоблинов и с трудом успевал отражать сыплющиеся на него со всех сторон удары и даже не помышлял об атаке — вот кому нужна была немедленная помощь, и ему-то Лауриндиэ и решила помочь. Сказано-сделано и воительница спущенной с тетивы стрелой устремилась сквозь кипящую битву, попутно не стесняясь резануть кого-нибудь по спине или кольнуть в затылок, в свою очередь уворачиваясь и отбивая такие же небрежные удары. К тому моменту как она достигла цели, Миримон все еще держался, а гоблинов стало на одного меньше (вообще-то на двух: одного сразила ледяная стрела Исилиэль, а другого — топор Миримона, но к гоблинам тоже подошла подмога в виде еще одного легковооруженного воина с копьем).
Лауриндиэ удачно прорубилась сквозь строй, проломив кончиком меча висок одному и отрубив руку с изрядной частью плеча другому и встала спина к спине с приветливо оскалившимся при ее появлении Миримоном. Дальше был уже не бой, а убийство — против двух таких бойцов у гоблинов не было ни одного шанса:
— Раз! — и клинок Лауриндиэ чиркает по пальцам, что сжимали меч. Покалеченный гоблин орет и трясет окровавленной рукой с обрубками вместо пальцев — топор Миримона, снесший подранку половину башки, поставил точку в его страданиях.
— Два! — небрежный пинок в колено, на этот раз нанесенный уже Миримоном, всего лишь на мгновение заставил очередного гоблина потерять себя от боли — укол не упустившей шанса Лауриндиэ не дал ему прийти в себя.
— Три! — щит Миримона с грохотом отбивает вниз укол копья и со страшным треском ломает древко. Провалившийся гоблин не успевает выпрямиться и выпустить из рук бесполезный теперь обломок — с шелестом лопастей огромного вентилятора меч обоерукой воительницы отсекает ему голову.
— Четыре! — визжит лишившийся руки гоблин (слишком глубокий выпад) — и обух топора Миримона снизу вверх вбивает зубы и кости черепа в мозг, а так же заодно ломает шею.
 
— Пять! — оставшийся в одиночестве гоблин не успевает ничего сообразить, и длинная подсечка, проведенная из нижней стойки не менее длинной (и весьма красивой) ногой Лауриндиэ сбивает его с ног, а сверху на него со всего маху валится не такой красивый Миримон, щитом и массой своего тела дробя ему кости и отдавливая внутренности. Гоблин был еще жив, когда извернувшийся эльф слегка привстал, приподняв при этом щит, и для порядку чиркнул итак уже умирающего гоблина топором по глазам. —
Бой был закончен: шаман, центр сопротивления, обугленной тушкой валялся в углу, олли уже ушли, видимо спеша на соединение с основными своими силами, нескольких вяло отбивавшихся гоблинов (заклятья замедления) рвали гораздо более шустрые питомцы и никакая помощь им была не нужна, а остальные игроки их рейда приводили себя в порядок и уже начинали интересоваться трофеями.
— Спасибо Юла (прозвище Лауриндиэ), — Миримон со вздохом поправил обухом топора слегка съехавший на глаза шлем, — если бы не ты, покоцали бы меня и пришлось бы опять тащиться от самого портала. — Лауриндиэ кивнула, принимая похвалу, но все же не удержалась от справедливого упрека:
— Слишком сильно увлекаешься и отрываешься от строя, в прошлый раз тебя также подловили, окружили и задавили массой — неужели не урок? А если бы ты командовал рейдом? Всех бы подвел и дело запорол! -
— Свят-свят! — перекрестился окровавленным топором эльф. — Именно поэтому я и не рвусь в старшие — ну не могу я соображать, когда идет мочилово, и вообще думать в бою! — Неожиданно он сменил тему, разглядывая изрядно измочаленный щит: — Интересно, че там наверху? Когда я в последний раз возвращался с респауна, было кисловато: Ратул очкавал и готовил оборону, да и пацаны из наемников, что тоже с респауна перли, говорили, что гоблы лезут вниз и всех мочат не по-детски. —
— Нормально все у них, — включилась в разговор подошедшая Исилиэль, — если бы прорвались к порталу, мне бы пришел сигнал, а раз его нет, значит дела идут. —
— Ну и хорошо, а то у меня предпоследний щит, — Миримон потряс будто бы жеваным кем-то щитом еще и с торчащей из него неопознанной невероятно перекрученной железякой, — и хватит его еще на одну схватку, а потом будет последний. — А дальше как? — поинтересовалась Лауриндиэ, с благодарностью кивнув вновь накладывающей на нее усиление Исилиэль. — Ведь закончим здесь — наверх пойдем, а там рубилово пожесче. -
Миримон, также подставившись под заклинания, а заодно и под лечилку, пожал плечами.
— Как-как! Придется махаться в две руки, хоть я в отличие от тебя и не особый охотник таких забав, — эльф легонько коснулся рукояти тяжелого и широкого ножа, что покоился у него в ножнах на поясе, — или можно трофейный щит позаимствовать, но не охота — гоблинские говно, а других нет. Хотя третий у меня самый крепкий, его должно на долго хватить. Да и может быть когда станет потише, удастся в Узел смотаться? Отличница (Исилиэль), ни че не слышала? -
— Зачем тебе Узел? — Потратившаяся в бою магичка отхлебнула восстанавливающего ману зелья. — У портала трутся 15 контрабандистов-торговцев, зачистим рудник — они пройдут сюда, у них и купишь все что тебе надо, заодно и хабар скинешь. И вообще хватит базарить, пошли дело делать! -
— Оки! — отозвался Миримон, устремляясь вслед за командиром рейда, перед которой в свою очередь шли трое спецназовцев, Лауриндиэ ничего не сказала, а лишь тихонько звенькнула клинками друг о друга.
Оказавшиеся отрезанными от основных сил гоблины нижних действующих шахт дрались храбро, но неумело, сказалась их слишком сильная заточенность на действия против взбунтовавшихся рабов. По тем же причинам и надсмотрщики из выслужившихся рабов не сумели оказать им особой подмоги, да и что могли их дубинки и короткие кинжалы против боевой стали и магии? Рабы же в своем большинстве восприняли смену хозяев довольно равнодушно, а кое-где даже сделали работу за нападавших, под шумок прикончив ненавидимых собратьев, что сумели возвыситься и получить хоть иллюзорную, но все же власть и которых рабы ненавидели даже больше чем свободных. Так что еще примерно через час, не понесший каких-то особых потерь тысячный отряд олли утопал наверх, а полусотня игроков и полусотня спецназовцев остались обживать шахты, где в одной из пещер собрали более чем 30 тысяч рабов. Еще несколько тысяч бегало где-то по огромной и неисследованной территории, но гонятся за ними было некому — суметь бы удержать уже захваченных. На панические просьбы Октарона, возглавлявшего успешно и практически без потерь захвативший шахты отряд и прекрасно понимавшего, что если что, такая толпа порвет их голыми руками (300 на 1-ого), последовал ответ, что все силы нужны наверху. И тогда бывший комендант на свой страх и риск предпринял пару весьма нестандартных ходов: первое, вооружил трофейным оружием 4 с лишним сотни бук, что прибывали в шахтах в статусе рабов, пообещав им свободу и жратву от пуза; и второе, приказал выдать согнанным в одну огромную пещеру рабам тройной паек из приготовленных для них же запасов, а так же бочонки с вином (предназначенные уже охране), что повлекло как раз то, на что он и рассчитывал — набивших животы и осоловевших от вина гоблинов потянуло в сон, не менее чем на десять часов купировав опасность бунта. А через час стоически воспринявший отсутствие подкреплений Октарон, ругаясь как сапожник, вынужден был отпустить почти всех подчиненных ему игроков, его и без того маленькие силы стали еще меньше — присланные спецназовцы при всех своих достоинствах все же не являлись адекватной заменой. Что касается бук, то клан сдержал данное Октароном слово, и после окончания операции Серебренные горы все они вернулись в родные подземелья, причем вернулись не нищими доходягами, бывшими рабами, а вполне себе отъевшимися бугаями в доспехах, при оружии и с полными мешками добра за спиной.